Цветочно-конфетный вопрос

      — Привет, Вань. — Кайли нервно переминулась с ноги на ногу. Она не устала, да и пришёл он раньше, чем заявлялся, но вот волнение её переполняло. Девушка не знала, как ей задать интересующие её вопросы и не показаться при этом ненормальной. Ведь из-за её отца могло создаться такое впечатление...       Иван подошёл к ней, коротко кивнув в ответ на приветствие. У него тоже было к ней несколько вопросов, которые он пытался грамотно сформулировать.       — Пойдём? — он кивнул в мторону кафе-морожегого, перед которым они остановились.       — Пойдём... — Кайли потупила взгляд. Россия, конечно, заботливый и милый, но девушку больше привлекал его "младший брат".       Кафе это выбрала не она, а Иван. Оно не было так широко известно в городе, но юноша утверждал, что здесь безлюдно и можно будет спокойно поговорить.       Правда состояла в том, что Давид не знал про существование этого кафе, а Россия планировал, как говорил сам, "сосватать" его в каком-то необычном месте. Он знал, что Германии нравился его брат и пытался свести их ещё со времён школы, когда все были уверены, что Израилю суждено быть с Абрамовой.       — Как поживаешь? — Кайли спросила это из вежливости, посчитав, что вопросы, касающиеся Давида лучше оставить на потом.       — Устаю... — Иван глубоко вздохнул, — Сегодня ночью снова выходить на смену, а утром собирать братву на пары.       — Сам не пойдёшь? — Германия осторожно расправила юбку, выстраивая в голове череду вопросов.       — У меня завтра не будет пар. Разве что на вечернюю смену пойду. — он подпёр руками голову и шумно выдохнул.       — А как себя чувствует Израиль? — она опустила голову, скрывая смущённую улыбку.       — Тоскует сильно. Я думаю тебе бы стоило навестить его и поговорить. — Россия был рад этому вопросу. Наконец он сможет рассказать Германии о своём брате и убедить её встретиться с ним.       — О, бедняжка... — Кайли обняла себя за плечо. — Я видела его на занятиях, он не выглядит таким...       — Израиль довольно застенчивый. Помнишь ведь? — Иван ностальгически улыбнулся. — Не хочет показывать свои эмоции на людях, а дома плачет... — он показал мокрое пятно на своём плече. Братец действительно рыдал, уткнувшись в его плечо, но тут Россия немного схитрил, по дороге смочив свитер и футболку водой.       Германия всплеснула руками и обняла Ивана за шею. Девушка внезапно захотела увидеть своего любимого. Но как это сделать это более деликатно для него?       — Ты сказал, что мне стоит его навестить, но ты уверен в том, что ему это будет полезно?       — Уверен. Ему пойдёт на пользу твоя компания. — Россия улыбнулся. Его план удаётся.       — Мне стоит что-то подарить ему? — Германия подумала о том, что ей стоит спросить об этом.       — Можешь купить его любимые цветы, прихватить шоколад, да и побыть с ним просто. По нему видно, что ему не хватает женских рук. — Иван улыбнулся ей.       — Как мне стоит общаться с ним? — Кайли вдруг поняла, что совсем не знает, что нравится её любимому. — Я даже не помню, что ему нравится...       — Он не изменился с детства. Такой же нежный и ему также не хватает ласки. — Россия положил ей на плечо руку и осторожно погладил. — Можем прямо сейчас пойти в магазин и выбрать ему подарки. Ему сложно не угодить.       И они пошли. В супермаркете Германия подобрала несколько особо вкусных шоколадок и разных сладостей, которые могли понравиться Давиду. Из её головы не выходил образ маленького забитого еврея, каким был Израиль в детстве.       По дороге к дому, Россия начал задавать Германии вопросы о её интересах. Ему хотелось больше помочь брату в развитии их будущих отношений с этой девушкой.       — Расскажи о своих любимых цветах. — он нёс подарочный пакет, на две трети заполненный сладостями, в глубине которого был спрятан небольшой подарок.       — Мне нравятся ромашки. — ответила Германия, — Цветы любви, символ нежности и всё другое. Васильки и незабудки ещё... Это ещё и мои символы. Розы и ландыши. В нашей культуре любят яркие и порой несочетаемые букеты. А ещё у нас не принято дарить лилии, гладиолусы и хризантемы и белые и жёлтые цветы.       — Почему? — Иван не ожидал того, что Кайли начнёт рассказывать о цветах так долго и подробно.       — У нас это символ траура. А у вас как? — она подняла на него глаза.       — Красные гвоздики не дарят. Они предназначены только для Дня Победы и всяческих военных мероприятий. Жёлтые розы считаются символом ревности или разлуки, как и многие жёлтые цветы. Каллы считаются символом траура. Нарциссы лучше не дарить, думаю, понимаешь, почему. На официальные мероприятия не дарят полевые цветы — это скорее что-то личное... И чётное количество дарят только на похороны.       — Ого... — Германия усмехнулась. Где-то в душе она понимала, что Иван хочет быть равным ей. — А ты знаешь про то, какие цветы нравятся Давиду?       — Матиола. Точно матиола. — Россия задумался, — Я забыл название его национального цветка... На букву "А"... Как же его...       — Анемон? — Кайли уже несколько недель читала все статьи, связанные с Израилем и другое название полевой лилии запомнила.       — Точно! Какой позор... — Иван ударил себя рукой по лбу, — Но их дарить не рекомендуют.       — Они редкие, но в Израиле их, вроде, много. — Германия перебирала в руках затяжки на своей куртке. — В Шаббат не дарят у них.       — А ещё у них на могилы цветы не кладут. — Россия тряхнул головой.       — У них мирт символом брака считается... — Германия мечтательно посмотрела вверх. Она ждала и мечтала о том, чтобы создать семью именно с Давидом. Ей не нужно было никого другого, кроме него. Но вот для этого ей требовалось сначала завоевать его доверие и признаться а своих чувствах.       — Любишь его? — Иван улыбнулся, передал ей пакет со сладостями. Он понимал. Он всё понимал.       — Люблю... — Германия же опасалась обидеть его и голос её прозвучал осторожно.       — Всё хорошо. — Россия поправил шапку, сползшую ей на глаза. — Я думаю, что он тоже любит тебя.       — Ты очень хороший друг, Ваня... — Кайли улыбнулась ему.       — Обращайся. Я помогу завоевать его сердечко.       Так они и шли по улицам города. Германия бережно держала в руках пакет со сладостями. С каждым шагом в сторону дома Израиля она начинала волноваться всё больше.       Когда они вошли, Россия помог ей снять куртку и повесить её на крючок. Кайли в свою очередь искала глазами Давида. Ей хотелось увидеть его. В доме витало какое-то странное чувство тоски и жалости.       — Встань за меня — удивим его. — Иван завёл её себе за спину. Германия спрятала за спину пакет, стараясь унять своё волнение.       — Оня... — слабый и тихий, как в детстве голосок, тем не менее громом ворвался в голову девушки.       — Привет, мой хороший! — Россия нежно обнял подошедшего Давида, стал нежно гладить его по спине.       Израиль дрожал и негромко всхлипывал. Подходя к старшему брату он, как ребёнок, потянул к нему руки. Одежда Ивана была холодная, но это не волновало его, только хотелось скорее почувствовать на спине родные, тёплые руки...       — Я кое-кого привёл к тебе. — Россия за спиной махнул Германии рукой. Она глубоко вздохнула, нежно улыбнулась и выглянула из-за его спины.       Израиль поднял голову и вытянул шею, пытаясь увидеть, кто пришёл с его братом. Он старался быть спокойным, но, столкнувшись взглядом с Кайли, тут же отскочил в сторону.       — Германия вызвалась присмотреть за тобой ночью. — Россия взял его за руки, стал нежно массировать его ладони.       — А ты? — Израиль смотрел на него. Кайли почему-то привлекли его грустные, как у щенка, полные надежды, большие, карие глаза.       — Мне надо работать, солнце. — Иван обнял его. Давид всё время поджимал пушистый лисий хвост, опускал ушки и дрожал.       Россия отпустил его, повернулся к Германии, подмигнул и пошёл собираться на работу, поскольку уже подходило время. Израиль сгнотнул и прижался к стене.       — Не бойся, малыш. — Кайли говорила нежно, стараясь не пугать его. — Посмотри, что у меня есть!       Она вынула из-за спины белый бумажный пакет с чёрной надписью "Улыбнись:)" и протянула его ему.       Давид стоял, прижавшись к стене. Он больше напоминал напуганного котёнка, чем того юношу, которым пытался казаться в университете. Германия в этот момент поняла, что придётся доставать карточки с характеристиками детей из Фенцелева приюта и строить отношения со стоящим перед ней евреем по уже отработанным шаблонам.