Влюблённый лирик

"Привет, мой милый 😘" — сообщение от Германии. Она снова пишет в час ночи. Давид мог бы послать её и лечь спать, но моменты общения с ней насколько редки, что он плюнул на всё и открыл чат. "Привет..." — иногда он переживал, не слишком ли он часто использует многоточие. "Как дела твои?" "Нормально вроде..." "Как день прошел? Расскажешь?" "🥺👉👈" Израиль попытался вспомнить, что такого он делал сегодня. Этот день был самый обычный, ничем не примечательный. "Ничего особенного, вроде: проснулся, выпил кофе, пошёл в уник, вернулся, поспал... Снял видос..." "А здоровье как? Органы, какие надо, стоят? 😏" "😳" — Израиль не нашёлся с ответом. Германия любила писать сообщения с подтекстом, что Давиду совсем не нравилось. "Ладно) Расскажи просто как здоровье?" — это была глупая шутка... Стоит ли написать ей об этом? "Здоровье тоже нормально... Настроение не очень и всё" "Что случилось?" — она заботливая... Израиль вздохнул, решая, стоит ли ей писать про это. "Да так... Устал просто..." "Ложись тогда спать, иначе здоровью будет хуже🥺" Давид знал про это, но не хотел прерывать долгожданный разговор. Когда она напишет снова? "Расскажи как сама?" — он надеется, что сможет перевести тему в другое русло. "Папа бушует( Не знаю, как долго это продлится(" "И ты продолжаешь общаться со мной?" "Да) Мне нравится)" — она иногда странная... Разговаривает с ним, пока в другой комнате происходит бог знает что. "И сильно он бушует?" — наверно, не стоило поднимать эту тему... "Не сильнее, чем обычно." "Только кричит громко и спать невозможно" "Чего это он?" "Хрен знает 🤷‍♀️" "Он из-за всего может психовать" "Нервный какой 😒 А ты как сейчас?" "А я что? Под одеялом сижу и молюсь, чтобы ко мне не зашёл🥲" "Бедная( Не просто так ведь боишься?" "Да пошёл он к Дьяволу 😂 Он мне тебя любить запрещает, мне такой не нужен)" Израиль почувствовал, как его щёки нагрелись и попытался спрятать свою улыбку, сам не зная, от кого. "Я так по тебе скучаю🥺" — она не стала ждать ответа. Давид растерялся, не зная, что ей ответить на это. Милая она, ничего не скажешь, а что ей на это ответить? Хочется просто, чтобы она обняла его... "Что бы у тебя там не было сейчас, лови мои виртуальные обнимашки, и пусть с тобой всё будет хорошо 🤗" Израиль почувствовал слезу на своей щеке. Он словно почувствовал эти "виртуальные обнимашки" в реальности. "Спасибо... Мне было это нужно..." "🥺" — и следом за этим новый — "❤️" И что ей ответить на это? Пожалуй, самое очевидное: "❤️" Что будет дальше? Что она ответит? Фраза "печатает..." никогда ещё не была для Давида такой пугающей, как сейчас, после этого сообщения. А что если Дитрих всё же решил её проверить и отобрал телефон? А что если она сейчас смотрит на экран и тянет время, чтобы её отец не увидел это сердечко? Израиль немедленно удалил отправленное сообщение. Германия на мгновение перестала печатать, но уже через секунду появилось новое сообщение. "Чего ты?" "Что?" — Давид надеялся, что это она. "Почему ты удалил? 🥺" Ох уж этот смайлик... Если бы не он, Давид бы не поверил, что это именно Кай, а её отец. "Просто так... Не знаю..." "😘" — как же она любит пихать везде смайлики... Именно они всегда помогали ему определить, пишет ли ему сама Германия или кто-то от её лица. "😊" — а что ещё можно ответить? "Да ты мой хороший🥺 Так хочу увидеть твоё милое личико🥰" Израиль отложил телефон, улёгся на спину. Его лицо сияло широкой улыбкой. Он погладил спящую на кровати кошку, закрыл глаза, обнимая себя, представляя, как его обнимает Германия... Он лежал так какое-то время, потом вскочил с кровати и выбежал из комнаты. Он был уверен в своём решении. По коридору он шёл тихо — уже была ночь и никого не хотелось будить. Давид вошёл в свою библиотеку и включил свет. Перед глазами, как в каком-то фильме появились ряды книжных полок. Одна из полок была застеклена, с дополнительной подсветкой, но шёл он не к ней. Давид подходит к полке, на которой висит табличка с фамилией "Есенин". Стояла она довольно далеко, в глубине библиотеки. И Давид даже мог объяснить, почему: Есенина он считал "не своим" поэтом, никогда не понимал его стихов, кроме, разве что, некоторых исключений... В руках у Израиля оказался томик любовной лирики Есенина. Когда он раскрыл книгу, она хрустнула, как если бы он только что вынес её из библиотеки. Он никогда не думал, что будет её читать, но сейчас он думал, что именно этот поэт подходит ему... Он снова вернулся в комнату и лёг в кровать. В первую очередь решил проверить телефон. "Ахматова так красиво пишет о любви..." "Знаешь, я хочу оказаться рядом с тобой сейчас" "Уже поздно, пожалуй, нам уже пора спать. Спокойной ночи, солнышко😘" Похоже, пошла спать... Израиль вздохнул, что их переписка закончилась так быстро. Он лёг с томиком Есенина, раскрыл книгу, стал читать. В голове возникла интересная мысль. Давид решил записать её перед тем, как лечь спать, взял блокнот и перьевую ручку, которую любил, и записал пришедшую на ум мысль: Она читает взахлёб Ахматову, А я Есенина с упоеньем Перед глазами в тумане матовом Её, по Пушкину, краски гения. Она стихи о любви читает, А я стихи про неё пишу И жаль, что она никогда не узнает, Тех слов, что я ей никогда не скажу... Он писал при свете лампы, стоящей на полне над его кроватью. Он писал стихи и до этого момента, но о любви — впервые. Маленькая записная книжка в его руках подрагивала, буквы иногда были написаны кривовато. Только слова лились на бумагу, как по волшебству, чего с ним никогда не случалось. Дрожали руки, на очках появились пятна от слёз. Не волновало ничего, кроме "листа и пера". Сердце дрожало в груди, зрение замыливалось, так тепло было, ощущение "бабочек в животе" уже не казалось таким слащавым и странным. Давид отложил написанное стихотворение. Снова заглянул в телефон. Одно непрочитанное от Германии. "Ты ведь не спишь, да милый?" "Не сплю. Читаю просто..." — Израиль улыбался, не в силах контролировать свою мимику. Он был рад, что их разговор продолжится. "Что читаешь?" "Есенина..." "Я Ахматову. Хочешь поговорить?" "Очень..." — хотелось не просто поговорить, а услышать её голос. Ничего не говорить, просто слушать... Германия словно его услышала. Следующим сообщением она отправила своё голосовое. Давид оживился, тут же включил его и прослушал все тридцать секунд: "Привет, милый. Я не знаю, как объяснить это желание, но я хочу записать для тебя это. Хочу, чтобы ты слышал меня. Чтобы ты меньше скучал, солнышко. Сладких снов, родной..." Израиль надел наушники со стерео и прослушал эту запись ещё раз. Потом ещё и ещё раз. Как же он соскучился по её голосу. Хотелось слушать его вечно... И плевать ему было на то, что завтра нужно идти на пары. Такой редкий и нужный ему разговор, голос, который он так давно не слышал, были для него важнее. Так он и заснул, переслушивая её сообщение, наслаждаясь звуками её речи, которая была для него, как колыбельная...