Фото за фото

      Была ли любовь у этих двоих до университета? Ответ неочевилный: Кайли могла сказать, что да и ещё какая; Давид был иного мнения. Любовь для него была странным и непонятным явлением в то время и сказать, что их чувства были взаимными не мог, хотя видел, что Германия к нему неравнодушна.       Что же до Кайли? Она любила его. Несмотря на все запреты любила. На неё не действовали росказни Дитриха, не действовало ничего. Все попытки настроить её против Давида и его людей оборачивались вспять.       Германия снова открыла блокнот, где хранила фотографии Израиля. Её регулярный ритуал — перекладывать эти фото, рассматривать, осторожно поглаживая пальцами любимое ей личико.       Она прятала эти фотографии от отца. Прятала, прекрасно понимая, что будет, если он их найдёт.       Налюбовавшись личиком маленького еврея, Кайли убирает все фотографии в блокнот и прячет его. И как раз вовремя — за дверью слышны шаги.       — Ты брала мои таблетки? — Дитрих заглянул в комнату. Его всего передёргивает и трясёт и Германия понимает, почему.       — Нет! Смотри там, где оставил. — она скрещивает руки на груди. Почему он смеет скидывать на неё вину?       — Я бы впечатал тебя в стену за эти слова, дрянь, но я ща сдохну, поэтому просто скажи, где я их оставил. — Дитрих тянет себя за волосы.       — На кухне посмотри. — Германия подходит к письменному столу и садится за него.       Дверь закрывается и Кайли вздыхает с облегчением. Он ничего не узнал. Ничего не увидел, а значит можно спать относительно спокойно.       Так продолжалось уже не один день. Германия со временем привыкла и научилась распознавать шаги Дитриха. Ей казалось, что её тайник — самое надёжное в мире место и никто никогда не узнает о её любви...       В один день Кайли вернулась из школы домой и обнаружила, как ей показалось, самое страшное, что вообще могло случиться: фотографии были разбросаны по всей комнате. Германия подняла одну из них и обнаружила, что лицо Израиля было зачёркнуто маркером.       Она уронила на пол сумку и бросилась собирать фотографии. На каждой из них лицо у Давида было закрашено полностью или разрисовано с целью либо унизить, либо поиздеваться и поиграть на чувствах Германии.       И у него это получилось: смотреть на испорченные фото без слёз у девочки не получалось. Она знала, что маркер можно стереть, но боялась, что испортит сами фото. Но ещё она знала, кто стоял за этим.       — Папа! — Кайли никогда ещё не кричала так громко.       — Что случилось, малышка? — Дитрих появился почти сразу. Похоже, он находился недалеко от комнаты, словно ожидая, когда его позовут.       Германия шмыгнула носом и повернулась к нему. Она не думала о последствиях, когда показывала испорченные снимки.       — Какой ужас! Кто мог это сделать? — Дитрих наигранно ужаснулся и тут же переменился в лице, — Сказал бы я, если бы мне не было плевать! — он схватил Германию за волосы и почти прорычал следующую фразу — А теперь объясни мне, дрянь такая, что у тебя делаю фотографии этого урода?!       — Сам ты урод! — характером Германия пошла в отца, чем он, конечно гордился, но не сейчас. За эти слова Кайли получила "по зубам" отчего расплакалась ещё сильнее.       — Не смей со мной огрызаться! — рявкнул Дитрих, — отвечай на мои вопросы, сучка! Почему это всё у тебя?!       — Тебя не касается! — Германия размазывала по лицу слёзы. — Зачем ты их испортил?!       — Потому что! В моём доме фотографий этого Untermensch не было и не будет! — Рейх дёрнул её за волосы, почти рыча ей в самое лицо, — Немедленно сожги это!       — Никогда! — Кайли прижала к себе свои фотографии и за это получила новый удар. Дитрих целился в челюсть, но девочка вовремя наклонила голову и удар пришёлся в нос.       — Немедленно я сказал! — он попытался вырвать фото из её рук. Германия пнула его по ноге, надеясь отвлечь. Это сработало и она успела сунуть фото в свой лифчик. Но это же сильнее разозлило Рейха.       — Ах ты дрянь! — он ударил её по лицу и стал дёргать за волосы. Кайли прижала руки к груди. Дитрих почти швырнул её в сторону кровати, она ударилась головой и заметила, что, кажется, в руках у него остался клок её волос.       Германия заметила ещё одно фото и попыталась его забрать. Это была одна из её любимых фотографий и спасти её было супер важно.       Рейх, к её сожалению, опередил её, вырвал фото из её руки и сжал в кулаке.       — Я тебе, сука, что сказал?! — он с силой пнул её в промежность, отчего Кайли разрыдалась сильнее. — ещё раз увижу — убью! — он разорвал фото, бросил на пол и растоптал, как растаптывают окурки.       Германия проглотила ком в горле, пытаясь не плакать при нём, сжав покрепче губы. Она не могла не всхлипнуть, не заплакать, слова застряли в горле. Она сидела, в слезах и крови, смотрела, как её отец уходит хлопнув дверью, а затем забирает её снаружи.       Наконец она подползла к обрывкам фотографии, собрала их дрожащими руками и, смотря на них, зарыдала, прижимая к груди клочки фотобумаги.       Она проплакала весь день почти не переставая, так, что под конец её даже начало тошнить, а грудь сдавило, как в тисках. Она сидела за столом весь вечер и всю ночь, надеясь с помощью припрятанной бутылочки спирта, который она обычно использовала, чтобы прижигать свои раны, удалить маркер с фотографий. Бесследно не получилось: кое-где остались следы.       Сложнее всего было с разорванной фотографией. Кайли старалась разровнять кусочки, потом наклеивала на обычную бумагу. Слёзы всё это время непрерывно текли по её щекам и она размазывала их по лицу.       На фотографии остались трещины. Германия поцеловала личико Давида, прижала фотографию к груди и впервые за вечер улыбнулась, хотя слёзы всё ещё текли по её щекам.       — Прости меня, еврейчик... — она вытерла слёзы со щёки и прижала к ней фото. — Я обещаю, что больше не дам тебя в обиду... Я отомщу за тебя...       Кайли отодвинула фотографию от лица. В её глазах появилось новое чувство. Тело охватил жар, тело начало трясти, поэтому она положила свои фотографии в коробку с другим блокнотом, которая закрывалась на замок. Некоторые фото она спрятала в сам блокнот. Коробку с блокнотом она засунула под матрас, в районе своей подушки. Замок она недавно сменила на кодовый, а пароль поставила такой, какой Дитрих никогда не угадает...       На другой день, когда она вернулась домой, её отца там не было. Куда он делся её не интересовало. Её интересовало только то, сможет ли она попасть в комнату Рейха. Дверь была открыта и Германия смело вошла. Она знала, что нужно делать.       Кайли хрустнула пальцами. На столе лежат фотоальбом, в котором Дитрих хранил фотографии времён, когда был у власти. Германия знала, что делать.       Она схватила этот альбом и отнесла к себе в комнату. Положив его на стол и заперевшись, она посмотрела на свои ногти и на её лице появилась жестокая улыбка. Она знала, что делать...       Она прижала острые ногти к фотографии и стала её царать в тех местах, где находились лица нацистов. В своих мыслях она преставляла, что выцарапывает им глаза. Она не была жестокой, нет... Она всегда была эмпатична, нежна и ранима, но не могла смотреть на того, кто пытался разлучить её с Давидом. Ей хотелось мести.       Она расцарапала все фотографии примерно за час, но этого ей показалось мало. Грудь вздымалась от частого дыхания, тело трясло, лицо искажалось какой-то жуткой улыбкой, а глаза горели нездоровым огнём. Она встала, любуясь своей работой, захлопнула альбом, взяла его трясущимися руками и вернула на место.       В комнате она увидела этюдник Дитриха и резко появилась новая идея. Она схватила кисть чистый холст, макнула её в чёрную краску и стала рисовать. Закончила быстро: рисунок был схематичным, но показывал всё её отношение к своему отцу. Рисунок изображал Дитриха, болтавшегося в петле.       Германия глубоко вздохнула, посмотрела на часы. Рейх скоро вернётся. Она спустилась на кухню и выглянула в окно: идёт, подлец. А взгляд Кайли упал на кухонный нож...       Она схватила его, вернулась в комнату Дитриха и затаилась там.       — Германия, я дома. — шаги слышались на первом этаже. — Германия? — уже на лестнице, — Где ты, дочка?       Дитрих вошёл в комнату и Кайли ударила его ножом, попав в руку.       — Ты что..! — Дитрих зашипел от боли и свалился на пол. Германия подошла к нему, запрокинула ему голову и поднесла к горлу нож.       — Допрыгался? — почти прорычала она.       — Не убивай... — голос у Рейха задрожал. Он явно не ожидал от своей дочери-пацефиста такой ловушки.       — Ещё раз ты тронешь моё сокровище и можешь прощаться с жизнью. — Кайли тяжело дышала, её лицо исказилось в безумной гримассе.       Для Дитриха всё закончилось хорошо. После того, как он сглотнул и испуганно кивнул, Германия ушла из комнаты. Рейх поднялся, прижал руку к ране на руке, понимая, что сейчас поедет с ней в больницу, и что никто не поверит, если он скажет, что его ударила Германия.       Дитрих поднял глаза и увидел рисунок на холсте. А потом и альбом. Он пролистал страницы, смотря на расцарапанные лица своих людей. В тот момент к нему пришло осознание, что манипулировать Германией не получится, как и запугивать её...