Глава 1. Сумерки

Утро воскресенья и последнего дня весенних каникул началось в 7 утра. Люси проснулась самостоятельно и даже поначалу не поверила своим глазам, глядя на телефон. Не в её привычке вставать так рано.         Солнце едва начинало вставать, раскрывая свои лучи в полную силу. Небо наливалось краской, туманная дымка потихоньку спадала.         Как бы то ни было, спать не хотелось и Люси уселась на кровати, не имея понятия, что ей делать. Обвела взглядом непривычную обстановку. Покосившийся деревянный шкаф, две старые кровати одна за другой напротив него.        Такие изменения как переезд, да еще и срочный, не давались Люсиль легко. Прошло уже две недели, а ощущение дома и уюта так и не поселилось в её груди. Куда ближе её сердцу была двушка в центре Парижа с её белыми стенами, а не выцветшими обоями в этой квартире, расположенной у ветки метро в Гар Дю Нор — самом неблагополучном районе Парижа.        Посидев с минуту и в конец проснувшись, Люси тихонько вышла в прихожую, тёмную и грязную: следы на полу от обуви покрывали всё помещение. Аккуратно, на цыпочках, чтобы не испачкаться, прошла на маленькую кухню и не обнаружила никого.        «Где все?» — нахмурилась она.       «Мама наверное на работе, ладно.. Где Берт? Сбежал опять к своим уебкам?…»        Альберт Гроссо был её старшим братом и прямой причиной их переезда. Подростковый максимализм привёл его в неблагополучную компанию, которая достаточно гибко изменялась. Люсиль знала всего лишь нескольких из неё: Пьера Бальзака и Клода Лагарда, и то лишь потому, что они учились в той же школе, что и она с Бертом.         Это было сосредоточение порока и бескультурности. Люси не назвала бы себя ангелом, но, по крайней мере, она не поджигала жилые здания, не употребляла запрещенных веществ и уж точно не проигрывала деньги в долги. Вот только Берт занимался подобным, и всё дошло до того, что долги вынудили их семью продать всё имущество и переехать в преступный, но дешевый район.          Надежда была на мамин процветающий бизнес — салон красоты в центре Парижа, пока там не случился пожар. Люси подозревала, что не обошлось без помощи коллекторов. Это было последним предупреждением, коих приходило немало, и мать в страхе продала квартиру, а вырученную сумму и деньги от страховой компании отдала, чтобы покрыть хотя бы какую-то часть долга. Осталось меньше половины. Но сумма всё же значительная: тридцать тысяч евро. И теперь мама днём парикмахер, а ночью — бармен местного клуба.         Джианна Гроссо, её мать, которую теперь называли Жанной, была испанкой и целеустремленной женщиной с железной жизненной хваткой. В девятнадцать лет она автостопом переехала во Францию из солнечной Испании, устроилась работать в каком-то кафе на окраине, а затем обучилась на парикмахера. Несколько раз её салон красоты прогорал, уходил в убыток, но упрямая женщина не сдавалась, разбирала каждую свою ошибку, и «Le soleil de la beauté» открывался вновь.         Всё это было давно, в юности Джианны, учившейся на своих ошибках. Последние пятнадцать лет Жанна Гроссо была обладательницей ослепительного салона красоты, в котором собирались на мероприятия самые главные красавицы Парижа и всей Франции в общем. Но её сын стал причиной падения этой империи. Жанне Гроссо уже 46 лет, а в таком возрасте ошибки непростительны. Уже нет времени на их исправление, салон сожжён, а денег на восстановление бизнеса нет.        Люси знала, что её мать, выросшая в бедности, всеми силами старалась от неё сбежать и обеспечить своих детей финансово, и тем больнее было видеть маму, потерявшую всё. Без денег у неё нет доступа в высшее общество, в котором она только-только стала своей. Сын безвозвратно запятнал её репутацию проблемами с законом и долгами..         Цель и дело всей её жизни было затоптано в один миг, и времени и возможностей на то, чтобы подняться на тот же уровень, уже не представится: ведь она уже немолода и не так энергична. Она не может рисковать как в юности, ведь на её шее ещё есть два несовершеннолетних ребёнка, один из которых разрушил её жизнь. «Солнце..» уже не сияло, и жизнь семьи Гроссо потонула в сумерках.       Люси было искренне жаль мать, и она делала всё, чтобы ей помочь. Но она уже продала и всю старую, и даже какую-то часть новой одежды на барахолках, и ей было больше нечего продавать. На работу её не брали, ведь ей нужно было учиться в школе.        Но и сидеть дома было не выходом, а потому Люси жёстко вознамерилась получить деньги. Позвонила почти на все объявления, но слишком часто место работы оказывалось слишком далеко от Гар Дю Нор, и Люси либо постоянно опаздывала, либо отказывалась вовсе.       А Берт даже в ус не дул. Постоянно пропадал где-то, как сейчас, даже не пытаясь исправить то, что натворил.       Люси охватила злость. Она скривилась, мысленно проклиная Берта, и стремительно вышла из кухни, уже даже не обращая внимания на грязный пол. Сколько бы Люси ни старалась улыбаться маме, поддерживать и успокаивать её, убеждать, что жизнь в этом захолустье её вполне устраивает, ей осточертела эта квартира.             «Видеть её не могу» — подумала она, даже не пытаясь остановить бушующие эмоции, и рванула к входной двери.         Уличная прохлада слегка отрезвила голову, но эмоциональный всплеск не желал отпускать. Обида, злость, ненависть всё ещё наполняли её сердце. Не видя ничего перед собой, Люси шагала вперёд, как вдруг впечаталась всем телом в какого-то парня, тут же отскочила, как оказалось, в стену, ударилась и выронила телефон.  — Простите! — она громко сказала. В ту же секунду послышался звук битого стекла. Взглянув под ноги, заметила, что на асфальте лежал разбитый вдребезги телефон.       «Нет!» — она села на корточки, наклонилась к телефону, совершенно позабыв о парне, в которого врезалась. Телефон нельзя было не то что спасти, но и взять в руки, не порезавшись. Однако Люси удалось выцепить из битых кусков какой-то более-менее цельный. Она будто не могла поверить, что телефону действительно конец.  — О нет… Мне жаль.. — мужской голос, откровенно говоря, показался смутно знакомым.       Люси подняла голову на звук, всмотрелась в лицо парня и замерла.