Часть 2

Чьи-то холодные руки в перчатках на талии, плечах, бедрах, зрачок охотно реагирует на свет из фонарика, но налитые свинцом веки снова опускаются: — Вот так, — участливый голос раздается словно через толщу воды. Скрип латекса, использованные перчатки полетели в мусорку. Новая пара и сильная рука разжимает ей сведенную челюсть. — И тут все славно! — звучит почти с восхищением. Шаги по кафелю, лязг замка и хлопок закрывающейся двери. Хлопок перед глазами, и Яна вновь проваливается в зыбкий, тревожный сон. Ноги скользят, словно она идет по голому льду, проваливаются словно она пробирается через болото. Мир переворачивается, и вот в руках уже знакомый поднос — летит на пол, еда кишит личинками. Они везде: на руках, на лице, заползают в волосы, глаза, ноздри, пробираются внутрь. Вновь кувырок: под ногами снег, как битое стекло. Горящие глаза смотрят на нее. Бежать. Но тело не слушается. Кричать, звать на помощь. Но связки будто перерезали. Из липких рук кошмара ее вырывает легкое поглаживание по голове. Яна резко поднимается и сразу же жалеет о своем решении — перед глазами блестят звезды а голова идет кругом. — Йоу, красавица, поднимайся, аккуратнее. Перед ней маячит размытая фигура, чужие руки заботливо придерживают за голову и помогают облокотится о стену. Шершавая, бетонная. Спустя полминуты четкость зрения возвращается и Яна наконец-то видит, что перед ней на коленях сидит девушка не старше ее самой, на красивом лице парочка синяков, губа с пирсингом разбита, светлые волосы на голове спутались. — Во, норм, — улыбаясь перекошенными губами, она аккуратно провела влажной тряпкой по лицу Яны, усилено стирая что-то. Кровь. Отец. Зрачки расширились, сердце вновь глухо забилось. Воспоминания безжалостно возвращались, перед глазами пролетали картинки прошлой ночи. Папа мертв? Она вцепилась пальцами до белых костяшек в старенький матрас на котором сидела, вокруг только голые бетонные стены и пара таких же потрепанных матрасов. — Наркотики, ставки? Яна отрицательно помотала головой: — Точно не знаю, кажется… отец кому-то очень много задолжал. Блондинка понимающе закивала головой и улыбнулась: — Да, сорри, ты совсем не похожа на торчка. Какой, однако, приятный комплимент. — Боишься? Яна только и смогла пожать плечами, любой другой человек на ее месте уже бы полез на стенку, но ей как-будто опустили тумблер внутри, единственное, что ее сейчас волновало это влажная ткань на теле и замерзшие ступни. Это все просто дурной сон, и кажется, мне бы уже пора услышать будильник. — Не ссыкуй сильно, я слышала, Господин Чон достаточно мягок в своих методах выбивания долгов. Господин Чон. Это имя она уже слышала вчера, тот шатен сказал, что она придется ему по вкусу. — Кто такой этот Господин Чон? Почуяв интерес, изголодавшаяся по чужому обществу девушка придвинулась ближе и почти шепотом продолжила: — Да ладно, не говори, что ты не знаешь, — встретившись с абсолютно пустыми глазами рыжеволосой, девушка продолжила, — Чон Чонгук — глава Сатури. — ...? — Короче, еще десять лет назад у нас все решалось только одним способом, — она провела ладонью по шее, — куча мелких группировок, дележка бизнеса и территорий, а потом бац, появились Сатури. Тогда все думали, что их быстро хлопнут, но не учли важный момент. Чон, — она запнулась и тут же поправила себя, — Господин Чон был совсем на другом уровне, связи в полиции, друзья в политике. Умные быстро пристроились. Да, конечно, пришлось принять правила чужой игры, но за какой-то процент они спокойно ведут свой бизнес, полиция на все смотрит сквозь зеленые бумажки, перестрелок на улицах нет и слава богу, — она показательно перекрестилась, — а те, кто решил поторговаться или отказались подчинятся, быстро исчезли с улиц. — Так это что-то типа картеля? — Что-то типа мафии, — на секунду задумавшись, ответила блондинка. — Звучит все так же жутко.

***

Пытаясь переварить все сказанное, Яна откинулась на матрас и прикрыла глаза. Ее все еще влекло обратно в мрачную дымку сна, она ежесекундно теряла связь с реальностью, но одергивала себя, стараясь оставаться в сознании. Соседка, свернувшись в калачик, уже спала в своем углу. Накручивая кудряшку на палец, девушка пыталась проанализировать все случившееся. Она никогда не была истеричкой, не хотела быть похожей на мать. Боялась. Та взрывалась от любой мелочи, устраивала скандалы и громко безутешно плакала. В детстве это вызвало страх, панику и искреннее желание помочь. Став постарше, Яна поняла, что горе уродует человека. Намного проще улыбнуться, захихикать, прикинуться дурочкой. Может быть горе посмотрит, покрутить у виска и оставит ее в покое. Но выйдет ли откупится улыбкой от криминального корейского старикашки? Когда за окном стемнело, а блондинка рядом сменила уже девятую позу, замок на двери лязгнул. На пороге стояла пара мужчин, на вид щуплые, но в каждом их движении читалась отточенность и опасность. — Поднимайся. Один из них достал из-за спины плотную черную ткань, Яна слабо кивнула сама себе и позволила тугой непроницаемый повязке погрузить ее во тьму. Небольшое путешествие босыми ногами по холодному полу, витиеватые коридоры и лестницы, руки охранника то и дело посильнее сжимали ее запястье, предупреждая, что рыпаться не стоит. Стук в дверь, щелчок и ее добровольно-принудительно усаживают на что-то кожаное. Еще щелчок и она остается наедине с тишиной. Яна поежилась, руки потянулись к повязке, но остановились на полпути. Стоит ли подсматривать в будущее? Воображение охотно подкинуло ей комнату с заляпанным хирургическим столом, ножами, пилами и плоскогубцами. Нет, глупости. Вокруг витал приятный успокаивающий запах сандала, смешанного с кофе и чем-то едва уловимым терпким. Пальцы ног едва касались чего-то мягкого, наверное, ковер. Разведенные в стороны руки уперлись в лакированное дерево, это был стул. Надеюсь, не электрический. Яна закусила губу улыбнувшись своей ироничной шутке, которую могла услышать только она сама. Но Бри бы точно оценила. В любом случае, на пыточную и разделочную это не походило, скорее напоминало кабинет. Дверь заскрипела и в помещение вошли двое переговариваясь. Голос мужчины она узнала сразу, подсознание тут же воспроизвело знакомого парня с битой. Господин Пак. А вот вторым гостем была девушка, вместе с ней в помещение ворвался запах отвратительно сладких духов, который перебивал даже сандал. Резкий аромат выбивался из общей картины, контрастировал и совсем не сочетался с атмосферой. Из любопытства Яна повернула голову в сторону пришедших, хоть и не могла их увидеть. Не особо аккуратным движением ткань упала ей на грудь, девушка прищурила глаза, привыкая к свету, окинула комнату взглядом, ее худшие опасения не оправдались: винтажная лакированная мебель, ковер на полу, витиеватая люстра, которая обдавала своим холодным светом едва ли половину помещения и нелепо гигантский стул, на котором она сидела. Прямо перед ней большой стол с темно-красной кожаной столешницей, правда ее было почти не видно из-за кипы бумаг, раскиданных по всей площади, на некоторых отпечатались следы от кружек с кофе. На кресле около стены расположилась та сама женщина, Яна без ошибок нарисовала ее образ в своем воображении пару минут назад. Обладательница такого тяжелого аромата сама по себе выглядела тяжело и несуразно: блондинка с каре, нарощенные ресницы и конечно же пухлые губы, однако укороченная юбка и облегающая блузка в реальности превратились в закрытый брючный костюм. Типичная злодейка в дешевом бульварном романе. В ее голове тут же всплыло лицо Бри, она бы разнесла эту пьесу в щепки. Никаких тут тебе отсылок на Библию. Яна не сдержала улыбки. Ее смешок не остался незамеченным. — Яна Лисовцева, верно? — низкий бархатный тембр заставил ее сердце замереть. Девушка вздрогнула, среди всего великолепного убранства она упустила совсем «незначительную» деталь: на кресле прямо напротив сидел мужчина в строгом черном костюме, верхние пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты. Его темные волосы, казалось чуть отросшие, были убраны назад открывая точеное мраморное лицо. Четкая линия подбородка а в противовес ей пухлые губы, выше — нос прямой и аккуратный, с небольшой горбинкой, еще выше — глаза — миндалевидные, глубокие, холодные. Словно хищник, он притаился, слился с окружающим пространством, и теперь Яна чувствовала себя глупой наивной косулей. И стоило бы уже отвернуться, отвести глаза, но она, затаив дыхание, все еще была в плену этого ледяного взгляда. — Господин Чон, — блондинка откуда-то выудила папку и положила ее на стол перед мужчиной, вульгарно прогнувшись в спине. Он — Чон Чонгук? Вот тебе и корейский старикашка. Яна почти смущенно опустила голову вниз и снова закусила губу. Дурная привычка. Проигнорировав блондинку, он продолжил: — У меня для Вас прискорбные новости, вы ведь уже знаете насколько сильно вляпался ваш отец? — Суммарно за все свои проигрыши он задолжал около 100 000 долларов, — вторила секретарь, она уже успела вернутся на свое кресло и теперь копошилась в ноутбуке, который едва держался на ее худых коленях. — Не понимаю, при чем здесь я? — Яна не рассчитала, что после длительного молчания ее голос займется хрипотой и прозвучит настолько жалко. — Я ничего не занимала и не подписывала. — Яночка, дорогая, — раздалось позади и в спинку стула уперлись руки, от фривольного тона девушку передернуло, — если ты думаешь, что нам нужно твое активное согласие, то ты сильно ошибаешься. Господин Пак обогнул стул и вальяжно уселся на край стола. Яна метнула злобный взгляд в его сторону, но мужчину кажется это совсем не смутило, наоборот, раззадорило. Он с улыбкой продолжил: — Твой отец осознавал все риски, у него было предостаточно времени, чтобы найти способ вернуть долг, но вчера Влад Лисовцев, как пример достойного родителя, отдал свою дочь в наше полное распоряжение. И хотя Яна сразу поняла, что последняя фраза едва ли предназначалась ей, но не смогла удержаться от колкости: — Думаете, я стою сотню тысяч долларов? В комнате повисла тишина. Алиса в удивлении приподняла брови, господин Пак смотрел оценивающе, кажется, его искренне забавляло поведение девушки. — Если разбирать по кусочкам, то дотянем до нужной суммы, а если интересует возможность продолжать жить дальше, то… Он обратился к блондинке: — Алиса, как думаешь подберем для нее подходящего спонсора? Девушка даже не задумываясь фыркнула: — Поверь, и не таким находили, тем более если девствен… Прежде чем она успела договорить, дверь в кабинет распахнулась впуская за собой сквозняк. Троица кинула недовольный взгляд на нарушившего разговор мужчину в белом халате. Яна посмотрела заинтересовано. — Чонгук, ты должен был быть у меня полчаса назад! — мужчина комично упер руки в бока, для общей картины не хватало только притопывания. Рассерженная Алиса привстала со своего места и зло процедила, кивая в сторону рыжеволосой: — Юнги, будь добр соблюдать субординацию при… — Заткнись, пожалуйста, — небрежно выкинул доктор, даже не удостоив ее взгляда. Чимин присвистнул и тут же получил подзатыльник. Юнги наконец-то перевел взгляд на стул, и еще один ошеломляющий удар пришелся на голову шатену. — Ты вообще в себе? Я же сказал вам дать ей теплую одежду, она так может заболеть! Яна покраснела и смущенно отвернулась, словно речь шла о ком-то другом. Она осознала то, как непристойно выглядит в своей помятой розовой ночнушке, которая от влажности очерчивает все ее достоинства. Юнги поспешно скинул с себя халат и резким, но аккуратным движением укутал в него девушку. Яна одарила мужчину благодарной улыбкой, но та сползла ее с лица, как только она встретилась глазами со строгим взглядом Чонгука. За все время он впервые оторвал свой взгляд от бумаг и внимательно смотрел на нее. Как будто хочет в чем-то упрекнуть. — Да ты ж наш добродетель, — обиженно потирая затылок, сказал шатен. — Мне теперь каждую дворнягу так обхаживать? В глазах Юнги блеснул недобрый огонек, но едва он успел открыть рот, Чонгук поднялся со своего места: — Оба вон, — он указал на дверь, — Юнги, я скоро зайду. Оставьте нас. Теперь в кабинете их было двое. Яна посильнее закуталась в теплый приятно пахнущий халат и украдкой посмотрела в сторону мужчины. Чонгук устало потер переносицу и тяжело опустился в кресло, чуть откинувшись назад. Сползший воротник рубашки приоткрыл темные узоры на шее. Яна закусила губу. Она уже успела раскусить каждого: Алиса — глупая секретарша, готовая угодить всеми возможными горловыми способами, Господин Пак — злой коп, доктор Юнги — добрый. Но кто такой Чон Чонгук? На колени девушки аккуратно приземлилась бумага. Упиваясь своими рассуждениями, она опять потеряла бдительность и даже не заметила, что Чонгук вплотную подошел к креслу. Яна тут же распрямила плечи и попыталась принять наиболее пристойный вид, хотя как ей самой казалось, уже было поздно держать лицо. — Посмотри внимательно, — вкрадчиво произнес мужчина. Буквы скакали перед глазами, она пыталась сложить их в слова и предложения, но ее словно одолел приступ внезапной дислексии. Возможно ей совсем не хотелось верить тому, что было написано строгим шрифтом на этом злосчастном листе. Яна посмотрела на мужчину снизу вверх, непонимающим детским взглядом. Чонгук удивленно приподнял брови, глаза небрежно прошлись по ее лицу, на секунду задержавшись на искусанных губах. — Этот документ делает тебя поручителем, — не разрывая зрительного контакта произнес он, проводя пальцем по бумаге. — Нужно было следить за тем, что подписываешь. Яне показалось, что этой фразой ей только что дали пощечину. Детская невинность во взгляде уступила место чему-то более осознанному и злому. Тремор пальцев усилился, а в горле встал ком. Не из-за обиды или чувства собственной ничтожности — внутри горячими волнами поднималась злость. На удивление, Яна почувствовала прилив уверенности. Что-что я там должна была сделать? — Хотите сказать, я сама виновата, правда? — девушка уставилась перед собой, она была решительно настроена игнорировать мужчину. От неподдельного интереса и, признаться даже небольшого восхищения, ни осталось ничего. Девушка усмехнулась про себя. Да ты просто гандон, ни дать, ни взять. От этой мысли стало немного легче. — Твоя вина или нет — уже не имеет значения. Мужчина облокотился на край стола, вынув из пачки сигарету и неспешно ее подкурил: — Думай головой, твой горе-отец сбежал, оставив огромный долг, ты поручитель и твоя задача вернуть все до последнего цента. Ваш дом уже выставлен на продажу, вырученные средства пойдут в погашение долга. Оставшуюся сумму я помогу тебе заработать. — Как благородно! — Яна всплеснула руками с напущенным восторгом. — Получается, мне не врали, когда говорили, что Господин Чон настоящий джентльмен. Подавленный инстинкт самосохранения кричал ей заткнуться и спасаться бегством, но девушка уже показала свои клыки и пятиться назад едва ли собиралась. Дайте хоть поязвить вдоволь перед смертью! — Что теперь? Мне сразу почки вырежут или перед этим еще нужно кому-то отсосать? — Яна театрально огляделась по сторонам, выискивая желающий. Чонгук замер на месте, пепел с растаявшей сигареты полетел прямо на идеально выглаженные брюки. Глубоко вздохнув, мужчина самым элегантным образом потушил окурок прямо об идеальную обивку стола, перегнулся через стол и зажал кнопку на телефоне. Допизделась, Яна! Допизделась! Пока дверь в кабинет открывалась, медленно, блять, очень медленно, мужчина успел поджечь уже вторую сигарету: — Забирай эту ебанутую, — бросил Чонгук.

***

Лицо Аиши впечаталось в кирпичную стену, чужие руки до боли натянули волосы на затылке, да так, что девушка взвыла. — Говори, сука! — С Бри шутки были плохи.