Холод. Часть 1

Цзян Чэн направился в Юэ Ян. Войдя в город, мужчина смешался с оживленно снующей толпой. Он направился по улице с красными вывесками. Стойкий запах алкоголя не сильно привлекал его внимание. Ему нужен смекалистый официант владеющий местными байками и готовый их рассказать. Зайдя в одну из лавочек он подозвал официанта и положив неплохую сумму улыбнулся и сказал: «Вина на твой вкус, а остальное тебе..» Официант поклонился и вскоре принёс вина. «Господин желает что-то ещё?» «Да, слушай тут у вас ничего интересного в последнее время не происходило?» «Какие именно странности вас интересуют?» «Дома с приведениями, заброшенные кладбища, расчлененные трупы и так далее». Взгляд официанта растерянно осмотрел его с ног до головы : «Хм… А чем вы вообще занимаетесь?». Цзян Чэн спросил: «А ты разве еще не догадался?» Официант понимающе кивнул: «Догадался, как не догадаться! Должно быть, вы одни из тех заклинателей, что парят в облаках и седлают туманы. Особенно ваш спутник. Среди всех живущих на земле я никогда в жизни еще не встречал такого… такого…» Цзян Чэн ухмыльнулся: «Такого невыразимо прекрасного человека». Официант рассмеялся:Так значит, странности… У нас бывали странности, не без этого. Но не сейчас, а десять лет назад. Если вы отправитесь вниз по улице, и, покинув пределы города, пройдете около трех километров, то увидите довольно симпатичное жилище. Не знаю, есть ли там до сих пор табличка, но это имение клана Чан». Вэй У Сянь спросил: «И что с этим имением не так?» «Весь их клан погиб!» Официант продолжил: «Вы спросили меня о странностях, вот я и рассказываю вам о них. Дело в том, что целый клан был стерт с лица земли, и говорят, умерли они от страха!» Цзян Чэнже ничего не заметил: «У вас здесь есть какие-то местные ордены заклинателей?» Тварь, что способна до смерти напугать весь клан, должна быть весьма и весьма злобной. В конце концов, не у всех орденов, подобно Ордену Цин Хэ Не, есть свои тайны, которые они ревностно оберегают от посторонних. Большинство кланов не стали бы терпеть подобное чудовище в своих владениях. Официант ответил: «Конечно, есть». Цзян Чэн поинтересовался: «И что они предприняли?» «Предприняли?» Официант перекинул через плечо посудное полотенце и присел за стол, выдавая секрет, что уже давно жег ему язык: «Молодой господин, а вам известна фамилия ордена, обитавшего в Юэ Яне? Чан. Клан, что умер от страха, это он и был! И раз все мертвы, то как они могут что-то предпринять?» Полностью уничтоженный клан Чан был местным орденом заклинателей?! Цзян Чэн никогда раньше не слышал ни о каком Ордене Юэ Ян Чан ,а, значит, он явно не входил в число именитых, но, тем не менее, абсолютное истребление целого клана было событием, из ряда вон выходящим. Он тут же спросил: «Как они умерли?» Официант ответил: «По слухам, как-то ночью со стороны имения Чан раздался звук, словно кто-то со страшной силой колотил в двери». Цзян Чэн удивился: «Колотил в двери?» «Вот именно! Звук был таким громким, что доходил до самих Небес. Изнутри доносились отчаянные крики и рыдания, будто, те, кто находился там, не могли выбраться на свободу. Чудно, верно? Все щеколды закрывались с внутренней стороны, так что, даже если обитатели и заперлись каким-то образом, то могли бы просто отодвинуть засовы. Зачем же тарабанить по дверям? Даже если бы их услышал кто-то снаружи, все равно им никоим образом не удалось бы оказать помощь! К тому же, если с воротами ничего не выходило, можно ведь было просто перелезть через стену, не так ли?» «Люди, явившиеся на шум, стояли в нерешительности. Все знали, что клан Чан был весьма могущественен и состоял из одних заклинателей. Я даже думаю, что их глава, Чан Пин, владел мечом, на который можно встать и полететь! Посудите сами, если внутри и вправду что-то случилось, да такое, что даже его клан не мог справиться, то зачем простым людям лезть за своей смертью? Вот почему никто не стал ставить лестниц или перебираться через стены, чтобы увидеть, что же там творится. Так прошла ночь, и стенания и вой постепенно затихли. А на следующее утро, на рассвете, все двери клана Чан распахнулись сами по себе». «В доме обнаружили и мужчин, и женщин: около десяти господ и примерно пятьдесят слуг; некоторые сидели, некоторые лежали ничком, извергнув свои внутренности. Все они умерли от страха». Владелец лавки повернулся к ним и забранился: «Ах ты паразит! А ну хватит травить байки про мертвецов и принимайся за работу!» Цзян Чэн сказал: «Еще пять сосудов, Владелец тут же расцвел и наказал официанту: «Хорошенько развлеки гостей! Не носись попусту!» Цзян Чэн произнес: «Можешь продолжать». Все заботы официанта вмиг рассеялись, и он изо всех сил постарался угодить гостям, живо и выразительно продолжив свой рассказ: «С тех самых пор и довольно продолжительное время любой, кто проходил мимо имения клана Чан ночью, мог услышать, как кто-то изнутри колотит по стенам!» «Вы только представьте себе, люди, вроде них, что парят в небесах и, наверняка, видели в своей жизни тысячи и тысячи монстров, оказались перепуганными до смерти! Что же такое ужасающее предстало перед ними? А лет десять назад там можно было наткнуться на призраков. Даже после смерти они продолжали колотить по крышкам своих гробов! И хотя глава клана, Чан Пин, был в отъезде и выжил…» Цзян Чэн перебил его: «Ты же сказал, что погиб целый клан?» Официант сказал: «Не спешите, я как раз собирался об этом упомянуть. Так вот, все они мертвы. Да, я говорил, что глава клана остался в живых, но это продолжалось недолго: через несколько лет Чан Пин также погиб. И умер он куда более ужасающей смертью – его убили линчи! Вам же наверняка известно, что такое линчи? Это когда от тела живого человека мечом или саблей состругивают тоненькие кусочки плоти, три тысячи шестьсот раз, до тех пор, пока все мясо не будет снято и не останется один только скелет…» Безусловно, Цзян Чэн не мог не знать, что такое линчи. Если бы кто-то вдруг возжелал книгу «Тысяча и один способ мучительно умереть», он оказался бы наиболее подходящим кандидатом в писатели. Цзян Чэн махнул рукой: «Я понял. Что ж, может быть, ты слышал, почему весь клан Чан уничтожили?» Официант сказал: «Говорят, они пали жертвой козней другого ордена. Похоже на правду, как считаете? Иначе как же целая группа заклинателей не смогла выбраться наружу? Их определенно поймали в западню, человек или существо». На случай, если беседа не развлечет гостя достаточным образом, владелец лавки даже принес им по блюдцу арахиса и семечек. Цзян Чэн кивнул в знак благодарности и продолжил расспрашивать: «Кто-нибудь пытался выяснить, что это был за человек или существо?» Официант рассмеялся: «Молодой господин, да вы ведь просто подшучиваете надо мной! Как можем мы, простые люди, которые влачат жалкое существование, выяснить что-то о тех, кто парит в облаках? Уж, скорее, вы знаете больше меня, потому что вы тоже заклинатели. Я только краем уха слышал, что они, кажется, оскорбили того, кого оскорблять не следовало! Как бы то ни было, с тех пор Юэ Ян остался беззащитным перед всякими тварями». Цзян Чэн задумчиво произнес: «Того, кого оскорблять не следовало?» «Вот именно, - официант съел два орешка, - все эти ваши ордены, кланы, или как там еще, всегда не прочь выяснить отношения. Мое мнение – клан Чан пал жертвой других заклинателей. К тому же, убить ради наживы ведь обычное дело, разве нет? Во всех книгах так написано, да и легенды и сказания тоже не отстают. И хоть я и не знаю, кто именно стер с лица земли целый клан, но, скорее всего, здесь не обошлось без одного очень известного злодея». Цзян Чэн поднес чашу ко рту, улыбаясь и боковым зрением глядя на него: «Дай угадаю. Ты сейчас скажешь, что не знаешь, что это за злодей?» Официант возликовал: «А вот и нет! Этого-то я уж наверняка знаю! Саньду Шеншоу!» «…» Цзян Чэн как следует поразмыслил и понял для себя две вещи: первая – он раньше никогда не был в Юэ Яне, и вторая – из всех тех, кого он убил, никто не умер от линчи. Ему показалось, что ситуация становится нелепой. «Спасибо за угощение, но дальше я пойду своей дорогой.» Цзян Чэн ушёл в воспоминания о разговорах в лавке день назад. Как-то раз глава клана Чан, Чан Пин, вместе с несколькими сородичами отправился на ночную охоту. Через пару недель он неожиданно получил печальное известие о кончине своей семьи и немедленно поспешил домой. Оплакав погибших, Чан Пин с остальными попытался выяснить причину их гибели, но единственное, что ему удалось узнать, – кто-то с дурными намерениями уничтожил защитное поле и впустил в имение несколько могущественных и злобных духов. Подробности и причины поступка остались тайной, покрытой мраком. Обычно редко кто заботился несчастьями, случавшимися с маленькими кланами, но в то время ситуация обстояла иначе. С Аннигиляции Солнца прошло уже несколько лет, осада горы Луань Цзан тоже только что завершилась – на первый взгляд обстановка была довольно мирной. Трагедия клана Чан внезапно стала достоянием общественности, заклинатели судачили тут и там, строя теории, одна невероятнее другой, а кое-кто настаивал на том, что эта катастрофа – ни что иное как месть восставшего из мертвых Саньду Шеншоу. Однако никаких доказательств не обнаружили, что делало поимку убийцы почти невозможной. Разумеется, Сяо Син Чэнь не сидел сложа руки. Он добровольно вызвался помочь Чан Пину докопаться до истины, и через месяц убийца, уничтоживший целый клан, был раскрыт. Убийцу звали Сюэ Ян. Сюэ Ян оказался даже моложе Сяо Синчэня, совсем мальчишка. Но, несмотря на столь юный возраст, жестокости ему хватало с лихвой. Еще в пятнадцать лет он, босяк из Куйчжоу, широко прославился за свою свирепую натуру, бесчеловечные методы и лучезарную улыбку во все лицо. Обыватели бледнели при одном лишь упоминании его имени. Они же твердили, что Сюэ Ян, скитаясь в детстве по улицам, годами взращивал к отцу Чан Пина всепоглощающую ненависть. Он расправился со всем кланом в знак возмездия и еще по некоторым иным причинам. Выяснив правду, Сяо Синчэнь пересек три провинции, чтобы схватить Сюэ Яна, который по-прежнему безмятежно и весело развлекался, ввязываясь в потасовки с таким же, как он, сбродом. Как раз в то время в Башне Кои, резиденции Ордена Ланьлин Цзинь, проходил очередной Совет Кланов, на котором все самые именитые ордены обсуждали способы совершенствования тела и духа. Сяо Син Чэнь воспользовался моментом и доставил туда Сюэ Яна, объяснил все от начала до конца и потребовал для него сурового наказания. Под гнетом очевидных доказательств большинство орденов не имели никаких возражений. Кроме одного – Ордена Ланьлин Цзинь. Несмотря на то, что Сюэ Ян был совсем юн, он обладал неплохой смекалкой и более чем порочным духом. Орден Ланьлин Цзинь обнаружил, что Сюэ Ян, воспользовавшись уцелевшей частью проклятого железа, способен соорудить некий артефакт помогающий управлять мертвецами. И пусть воссозданный артефакт не выказывал слишком разрушительной мощи и пока еще не мог использоваться, тем не менее, он уже сулил страшные последствия. Возможно, Сюэ Ян стер с лица земли целый клан Чан не только лишь с целью отмщения за все те беды, причиненные ему в детстве. Велика вероятность, что он проверял могущество восстановленной печати на живых людях! Орден Ланьлин Цзинь всеми правдами и неправдами покрывал Сюэ Яна, однако, Сяо Синчэнь также настойчиво не желал сдаваться. Их упорное противостояние дошло до ушей Чифэн Цзуня, Немин Цзюэ, который поначалу не намеревался принимать участие в Совете Кланов, и он с далеких краев поспешил в Башню Кои. Несмотря на то, что Не Минцзюэ был младше Цзинь Гуаншаня, он, держась сурово и непреклонно, отказывался проявлять снисхождение к Сюэ Яну, невзирая ни на какие обстоятельства. Он дал Цзинь Гуаншаню резкую отповедь, оставив того в замешательстве и смущении, а затем, подтверждая свой вспыльчивый нрав, тут же на месте обнажил свою саблю, стремясь немедля убить Сюэ Яна. Его младший сводный брат, Лянь Фанцзунь, Цзинь Гуанъяо, попытался вступиться за преступника, но Не Минцзюэ даже ему приказал убраться с глаз долой. Цзинь Гуаншань же, обруганный с ног до головы, спрятался за Лань Сичэнем, едва осмеливаясь подать голос. В конечном итоге, Ордену Ланьлин Цзинь пришлось отступить. С тех пор, как Сяо Синчэнь доставил Сюэ Яна в Башню Кои, последний не выказывал никаких признаков страха, и даже ощущая ледяной холод сабли Не Минцзюэ на своей шее, он по-прежнему продолжал ухмыляться. Прежде чем его увели, Сюэ Ян проникновенно обратился к Сяо Синчэню, словно к близкому другу: «Даоцзан, не забывай меня. Мир тесен». Тут Цзян Чэн понял, что «мир тесен» означало для Сяо Синчэня неимоверно мучительную расплату. Ланьлин Цзинь оправдал свое звание самого бессовестного и беспринципного Ордена. Тогда, в Башне Кои, перед лицом всех кланов и орденов, они согласились казнить Сюэ Яна, но стоило преступнику ускользнуть от взора Не Минцзюэ, как меру пресечения тотчас изменили на пожизненное заключение в темнице. Услышав об этом, Не Минцзюэ впал в ярость и потребовал объяснений, но Орден Ланьлин Цзинь молол вздор, переливая из пустого в порожнее, и отказывался отдавать ему Сюэ Яна, как бы глава Ордена Цинхэ Не ни старался. Все остальные ордены молчаливо наблюдали со стороны, и в скором времени Не Минзюэ оставил эту затею. И тогда они обратили свой взор на Чан Пина. Орден Ланьлин Цзин прибег ко всем возможным способам, от подкупа до угроз, и, в конце концов, они вынудили Чан Пина изменить свои показания и отречься от прошлых слов. Он во всеуслышание объявил, что Сюэ Ян не имеет никакого отношения к уничтожению клана Чан. Узнав такие новости, Сяо Синчэнь явился к нему с целью расспросить о причинах поступка. Чан Пин же беспомощно ответил: «А что еще мне оставалось делать? Если я не смирюсь, то жизни моих оставшихся в живых сородичей окажутся в опасности. Я безмерно благодарен вам, Даоцзан, но… пожалуйста, больше не пытайтесь мне помочь. Сейчас ваше содействие будет мне только во вред. Я не хочу прерывать род Ордена Юэян Чан». И вот тигра отпустили в горы. Будь он на месте Чан Пина, он наплевал бы и на знатность и мощь Ордена Ланьлин Цзинь, и на свое будущее, сулящее возможные славу и процветание, и ни за что бы не отступился. Напротив, он сам отправился бы в темницу, порезал Сюэ Яна на лоскуты, пока от него не остались лишь лужа крови да ошметки плоти, а затем призвал его душу обратно и повторял бы весь цикл до тех пор, пока тот не пожалел бы о том, что родился на свет. Но не все люди, подобно Цзян Чэну, предпочитали обратиться в прах вместе со своим врагом. Кое-кто из клана Чан еще оставался в живых, да и сам Чан Пин был молодым, холостым и бездетным заклинателем, едва ступившим на свой путь, и потому, если ему пригрозили жизнями уцелевших сородичей или лежащими перед ним перспективами, он должен был тщательно взвесить все «за» и «против». К тому же, как ни крути, но Цзян Чэн был вовсе не Чан Пин. Не он кипел священным гневом или жил в вечном страхе, и не он испытывал те же физические и душевные муки. Выйдя на свободу, Сюэ Ян вновь принялся мстить. Однако на этот раз он поквитался не с самим Сяо Синчэнем. Сяо Синчэнь вернулся в мир в одиночестве и не имел семьи. Единственным близким ему человеком был преданный друг, встреченный им после схождения с горы, по имени Сун Лань. Сун Лань также принадлежал к числу заклинателей, высоконравственных и целеустремленных, по достоинству оцененных обывателями. Они оба мечтали создать свой собственный орден, связанный не кровными узами, но общими чаяниями и стремлениями, что делало их задушевными друзьями, чьи пути совпадали. Люди того времени прославляли их как Сяо Синчэня – яркую луну и ласковый ветерок; и Сунцзы Чэня – холодный снег и замерзший иней. Сюэ Ян принялся за Сун Ланя. Он по старой схеме стер с лица земли храм Байсюэ, где тот вырос и обучался, и с помощью яда ослепил его. Наученный предыдущим опытом, на этот раз Сюэ Ян тщательно замел все следы. Все понимали, кто сотворил такое злодейство, но какой в том был прок? Не имелось ни одного доказательства. К тому же, Цзинь Гуаншнь умышленно потворствовал ему. В те годы Орден Ланьлин Цзинь позволял себе довольно много сомнительных вещей. Две кровавые резни случились одна за другой, и, безусловно, повсюду носились пересуды. То, что произошло дальше, без преувеличения можно назвать трагичным исходом. Когда Сяо Синсэнь покидал гору и свою наставницу, он поклялся, что никогда не вернется назад. Разумеется, он всегда держал свое слово, но Сун Ланя не только ослепили, но и серьезно ранили, поэтому Сяо Синчэнь нарушил свой обет и отнес его к Баошань Саньжэнь, умоляя ее спасти своего друга. Во имя того, что когда-то они были наставницей и учеником, Баошань Саньжэнь согласилась помочь. А Сяо Синчэнь вновь вернулся в мир, и с тех пор его больше никогда не видели. Годом позже Сун Лань также покинул гору, и к всеобщему удивлению, глаза его, что полностью ослепли, теперь по-прежнему могли видеть. Однако причиной тому послужило вовсе не чудо, сотворенное искусством врачевания Баошань Саньжэнь. Сяо Синчэнь… вырвал свои глаза и отдал их Сун Ланю, который оказался втянутым в эту историю только из-за него. Поначалу Сун Лань жаждал отмстить Сюэ Яну, но к тому времени Цзинь Гуаншань желая показать, что грядет ветер перемен, он первым делом избавился от Сюэ Яна, для подавления слухов и восстановления доброй славы Ордена возместил причиненный ущерб, и никогда больше не упоминал о тёмном железе. В итоге Сун Лань отправился на поиски своего старого друга. Сперва людская молва доносила кое-какие слухи о его странствиях, но через некоторое время и они поутихли. К тому же, Орден Юэян Чан был лишь маленьким кланом, и мало-помалу о нем тоже все забыли. Несчастье Чан Пина и связанные с ним события бесследно растворились во времени. Цзян Чэн приобрёл лошадь и отправился дальше к Городу И.