Часть 18

Я решила не отвлекать подругу от важного занятия, помахала ей рукой и направилась в учительское крыло. Погрузившись в сладостные мысли о горячей ванне, я прошла по коридору жилого этажа, вставила ключ в замочную скважину и с удивлением обнаружила, что дверь не заперта. — Какого дьявола? — рявкнула я, увидев сидящего на стуле за моим столом де Хёна. Растрёпанный декан с распущенными волосами, закрывающими лицо, сжимал в руках огромный букет роз и угрюмо отмахивался им от злобной арахниды. Та не решалась нападать на Джину без моего распоряжения, поэтому лишь гневно стрекотала и демонстрировала острые клыки. — Ты задержалась, — мрачно констатировал декан. — Вода почти остыла. От подобной наглости я поначалу растеряла все слова. Затем взяла себя в руки, подошла к де Хёну и приказала: — Уйди. — Ты обещала выслушать меня, надеюсь, не забыла? Нет, не забыла, но и врываться в мою комнату в моё отсутствие я не просила. Прикрыв дверь, я выжидательно уставилась на Джину: — Говори. — Может, сперва цветы поставишь в воду? — де Хён поднялся из-за стола, откинул пряди смоляных волос с лица и протянул мне розовый букет. Лицо и шею Джину покрывали мелкие царапины, рука, протягивающая розы, слегка дрожала, а под правым глазом наливался фиолетовым синяк. Похоже, я слегка переборщила. Я аккуратно взяла цветы, затем поставила их в вазу. Эрин тут же попыталась спихнуть эту композицию на пол, но съежилась под моим строгим взглядом и тихо заворчала. Джину молча наблюдал, ожидая подходящего момента для начала разговора. — Решил надавить на жалость? — с деланным равнодушием ткнула пальцем прямо в его синяк. Знаю ведь, что он не испытывает боли, но не удержалась. — Надеялся, что тебе станет хоть немного стыдно за свою выходку в больничной палате, — аккуратно убрал мою руку от своего лица де Хён. — Твои надежды, увы, не оправдались. — Тебе известно, что с момента происшествия на кладбище прошло два дня? И то, что я не раз пытался привести тебя в сознание, но даже у меня не получилось? — Известно, — я улыбнулась одними губами, — адепты рассказали мне о том, как их несравненный герой, то есть декан де Хён, в одиночку прогнал злобного де Ма, не дал Лиану сделать мне искусственное дыхание, за это, кстати, отдельное спасибо, и протащил меня на руках аж до больничного крыла. Прими искреннюю благодарность от Мии де Ним. Интересно, если бы Ариас не проболтался и ты был бы уверен, что я самозванка-Руми, кому бы ты доверил тащить моё бездыханное тело? — Довольно! — прервал меня де Хён. — В тебе яда больше, чем в твоей ручной арахниде. Ты даже не даёшь мне возможности по-человечески объясниться! — Знакомая неприятная ситуация, да? — с вызовом спросила я. — Ты пытаешься найти общий язык с человеком, узнать, в чём же ты перед ним провинился, а в ответ «я тебя презираю, де Ним». Не знаю, кто из вас более двуличен: ты или ректор де Джун. — Я в полной мере осознал, что вёл себя с тобой очень некрасиво. Теперь мы квиты? — вздохнул Джину. — Я шёл к тебе с намерением искренне извиниться и начать всё с чистого листа… Я с возмущением перебила декана: — … вломился в комнату в моё отсутствие, интересно, кто тебе выдал ключ? — Кастелянша Альда, — ответил де Хён. — Я… солгал ей, якобы, ты просила принести тебе в палату кое-какие вещи, она не смогла отказать декану. Я промолчала, отчего возникла неловкая пауза: разговор явно не клеился. Лучше попросить Джину уйти, мне действительно не нужны были его извинения. Каждая секунда его пребывания в моей комнате делала ситуацию, между нами, ещё более запутанной, а пропасть, возникшая в результате нашего недопонимания и упрямства, ширилась на глазах. Де Хён верно понял затянувшееся молчание, но вместо того, чтобы уйти, он сунул руку в карман и протянул мне нечто плоское, размером с ладонь, завёрнутое в белоснежный платок стоимостью в несколько моих зарплат. — Надеюсь, я выбрал верный момент, — едва улыбнувшись, произнёс Джину. — Не думал, что когда-нибудь смогу отдать её лично в руки дочери Миён. Я аккуратно развернула платок и увидела магическую карточку в железной рамке, на которой была изображена моя мама, совсем молодая, одетая в роскошное бальное платье. Сжав карточку двумя руками, дрожащим голосом спросила: — Откуда это у тебя? — Наши матери когда-то дружили, ещё до твоего рождения, — ответил Джину, а затем пояснил, — каждый год перед Зимним Балом они приглашали магического художника и тот рисовал серию праздничных снимков. Если я не ошибаюсь, это последняя сохранившаяся магическая карточка твоей мамы, остальные уничтожил Рей. Когда я узнал, что ты действительно Мия, то попросил мать найти её и прислать в академию. Надеюсь, она поднимет тебе настроение. Мой отец, по непонятной мне причине, действительно сжёг все личные вещи, все карточки, все книги и записки Миён де Ним, прежде чем покинуть столицу и уехать в Провичи. Мне удалось припрятать лишь пару амулетов. На все вопросы дочери-подростка, он отвечал, что так ему легче было пережить потерю любимой жены. А затем и вовсе стал требовать не лезть не в своё дело. — Подкупить решил? — не скрывая радости в голосе, я прижала драгоценную карточку к груди. — Можно сказать и так, — мягко ответил де Хён. — Ты довольна? — Более чем! — восторженно воскликнула я. — Ты даже не представляешь, как много — это значит для меня! Эта карточка, она бесценна! — Рад, что смог поднять тебе настроение. Но это не снимает моей вины с того, как я обошёлся с тобой, Руми де Ним. Дай мне шанс доказать, что моим словам можно верить. Я искренне прошу прощения. Моё сердце переполняли радость и умиление. Я не могла оторвать взгляд от карточки, на которой была изображена моя мама: такая красивая, в предвкушении праздничного бала. — Я подумаю, — с нарочито серьёзным видом ответила я Джину, — а ты лучше иди и залечи свои раны, полученные в неравной схватке с розовыми кустами. Чавканье за спиной стало неприлично громким. Я обернулась и увидела, как арахнида обрывает лепестки цветов и старательно работает остренькими клыками. Порванные и пожёванные алые ошмётки уже покрывали ровным ковром белоснежную скатерть. — Дай мне время, — смутилась я, старательно загораживая вредную Эрн от нахмурившегося декана. Подумав, добавила, чувствуя, как краснею, — спасибо за всё, Джину. За то, что спас, за то, что заступился за меня перед Симом и, особенно, за карточку мамы. Джину с улыбкой кивнул и молча направился к двери. В последний момент, он обернулся и произнёс: — Забыл сказать, завтра на первом занятии будешь ассистировать Киму. Для зелья, затягивающего колотые раны, ему понадобятся две сотни розовых шипов. Уверен, ты знаешь, где их достать. Отличного вечера, де Ним!