Часть 22

Я всегда мечтала иметь способность становиться невидимой в нужный момент. Но особенно сильно это желание проявилось сегодня за завтраком, куда я пробралась, скрываясь от цепкого взора декана, за спинами Алана и Миры. Ли не захотел присоединиться к нашей компании, буркнув сквозь закрытую дверь, что у него внезапно возникли важные дела, болит голова и вообще: сегодня ответственное занятие под присмотром де Хёна. По дороге в учительскую столовую, я, отчаянно зевая, рассказала друзьям о том, что произошло ночью на кладбище, но благоразумно умолчала о странном неудержимом словесном потоке в адрес Джину. Уверена, декан и сам не оставит этот факт без внимания, а о том, какое меня ждёт наказание, не могла и думать без содрогания. Как ни странно, де Хён, при виде пристыженной меня, даже бровью не повёл. C невозмутимым видом пожелал нам доброго утра и продолжил беседу с деканом кафедры ясновидения — седым стариком с длинной бородой, которая доставала ему аж до пояса. — Руми, судя по тому, какие взгляды ты бросаешь на Джину, между вами вчера явно что-то было, — ткнула меня локтем в бок Мира Хонг. Вот знала когда сказать! Кусок хлеба тут же попал не в то горло, и я зашлась в приступе кашля. — Неправда, — прохрипела я, с благодарностью глядя на артефактора, который участливо хлопал меня по спине. — Отчего тогда столь бурная реакция? Нет, между вами явно что-то было, — с хитрым прищуром сказала Мира. — Да было, было, — откашлявшись, прошептала я, — только не между нами. Поманив пальцем своих коллег, я рассказала им про встречу с бывшей Джину. — …дама нереальной красоты! — забывшись, я восторженно описывала госпожу де Нарию. — А как держалась, с каким достоинством! Перед ней расшаркивался сам ректор де Сим! «А ты всё так же холоден, Джину…», великая богиня, что за женщина! Мне бы остановиться и спросить, отчего Ким Ли внезапно поднёс палец к губам, а Мира весьма чувствительно ударила носком туфли мою лодыжку под столом. Нет же, я продолжила петь дифирамбы той холёной аристократке. — На выход, де Ним, — послышался за моей спиной недовольный голос Джину. — Не стоит и сегодня испытывать моё терпение. — Декан, позвольте мне допить хотя бы чай? — с мольбой в глазах взглянула я в рассерженное лицо де Хёна. — С собой возьмёшь, — раздражённо ответил Джину. — Давай живее, умертвие и то шевелится быстрей тебя. — Могли бы и предупредить, — прошипела я коллегам, глядя в спину идущему на выход из столовой де Хён. — А мы что делали, по твоему? — возмутилась Мира. — Решили с самого утра развлечь тебя бесплатной пантомимой? — Ты там это, Руми, давай держись, — тихо усмехнулся артефактор, поглядывая на меня сквозь осветлённые пряди волос, прикрывающие лицо. — Де Ним! — рявкнул Джину, заглядывая в столовую из коридора. — Вот бы ты охрип, — проворчала я. — Хотя бы пару дней покоя. Догнав де Хён в коридоре, я спросила, зачем понадобилась декану в столь ранее время. — Будешь ассистировать Киму на занятии с адептами, — не глядя на меня, ответил Джину. — Надо же тебе хоть как-то реабилитироваться за вчерашнее. Кстати, что-то я не вижу выражения раскаяния на лице за все твои слова в мой адрес. Не хочешь для начала извиниться? Хотела, даже очень. Проснувшись утром в своей постели, меня как обухом по голове ударили воспоминания о ночном походе с де Хёном. Сначала происшествие на кладбище со взорванным надгробием, затем услужливая память мне напомнила про всё, что я наговорила Джину. И в завершение, я вспомнила о том, как отключилась в комнате у Кима. И в тот момент, когда я уже придумывала жалостливую речь для Джину с набором витиеватых извинений, меня внезапно озарило: я же выговорилась не специально, а под действием зелья, по действию похожего на сыворотку правды. Согласитесь, я не виновата, ну разве что чуть-чуть. — Значит не хочешь, — принял моё молчание за отказ де Хёна. — Ступай в кабинет зельеварения и помоги Киму подготовиться к занятию, я скоро к вам присоединюсь. — Хочу, но… — пробормотала я, но Джину меня уже не слышал. Ускорив шаг, он направился к лестнице, ведущей на этаж, где располагался его кабинет, а я осталась в коридоре, смущённо улыбаясь спешащим мне навстречу преподавателям и рассеянно здороваясь со снующими туда-сюда адептами. В кабинете зельеварения, несмотря на ранний час, уже вовсю пахло горевшими дровами и смесью сушёных пряных трав. Ким Ли деловито сновал вдоль длинных стеллажей, уставленных бесчисленными рядами склянок разного размера со всевозможным содержимым, и что-то бормотал себе под нос. — Доброго утра, Ким, — вежливо поздоровалась я с зельеваром. Тот, не отвлекаясь от своего занятия, молча помахал рукой с зажатой в ней бутылью. — Сегодня я твой ассистент по просьбе нашего декана, — добавила я, лавируя между столов с закреплёнными на них чугунными котлами среднего размера. — По просьбе? — хмыкнул Ким, поворачиваясь ко мне, — скорее, по принуждению. Прости меня за зелье релаксации, Руми. Я не знал, что это для тебя. — Что ж, — улыбнулась я, не в силах злиться на зельевара, — зато я выпустила пар. Открыто высказала всё, что думаю о Джину ему в лицо. Не всё ж ему ворчать «де Ним, ты такая-растакая». Но я не злопамятная, Ким, лучше извиниться перед ним после занятий, если надо, то отработаю любое наказание. Всё же, я не просто нагрубила какому-то надменному зазнайке, а наговорила гадостей своему руководителю. Удивляюсь, как у него не лопнуло терпение. Ладно, скажи, чем тебе помочь? Держа в руках большую плетёную корзину, я аккуратно ставила в неё флакончики и пробирки, которые снимал с полок Ким Ли, а затем бережно выставила их в ряд на столе зельевара. Во время нашей подготовки, кабинет постепенно заполнялся адептами, а затем прозвенел колокол, возвещавший о начале утреннего занятия. — Доброго утра! — бодро воскликнул Ким Ли, оглядывая десятерых учащихся. Скользнув вглядом по адептке де Морине, его верхняя губа непроизвольно дёрнулась, но всё же он сдержался. — Доброе утро, господин Ким Ли! — радостно загудели учащиеся спецкурса. В кабинет тенью проскользнул де Хён в неизменном чёрном костюме и мантии с эмблемой Академии Мнстар на груди. Жестом показав, чтобы на него не отвлекались, он встал у дальней стены, словно безмолвный наблюдатель. — Сегодня у нас крайне важный урок. Мы будем варить универсальное противоядие. Госпожа Руми де Ним любезно предложила свою помощь в роли ассистента, — возвестил Ким, стрельнув глазами в декана. Джину тихо хмыкнул, но промолчал. — На столе у каждого есть набор трав, также, госпожа де Ним раздаст вам дополнительные ингредиенты. Обратите внимание, количество каждого компонента будете отмерять сами. В ответственный момент, меня может не быть рядом с вами, а вот флакончик такого противоядия в арсенале любого мага — вещь необходимая. Пока Ким писал на доске мелом перечень нужных ингредиентов для противоядия, адепты торопливо скрипели в тетрадях карандашами, а я расставляла на столах по тройке разномастных пузырьков. Де Хён внимательно следил за работой Ким и время от времени делал в своём блокноте какие-то пометки. — И запомните, последовательность приготовления в высшей степени важна. Перепутаете местами компоненты — получите совсем другое зелье: в лучшем случае — пустышку, в худшем — неизвестную отраву. — Не беспокойтесь, господин Ли! — воскликнула адептка де Нава, делившая один стол с молчаливой де Мориной. — Мы все понимаем и осознаём возможные последствия. Будьте уверены, мы вас не подведём! — Умница, де Нава! — похвалил зардевшуюся выскочку Ким Ли. Не удержавшись, я скосила глаза на Джину и с недовольством для себя отметила, как по-особенному он смотрел на Лин, а затем что-то быстро записал в блокнот. «Странный у него вкус на женщин», — думала я, прохаживаясь, словно привидение, между столами, — «сначала идеальная, сдержанная красавица де Нария, теперь положил свой глаз на шумную и энергичную де Наву. Да она ему в племянницы годится! И он ещё посмел ткнуть Ли в его связи со студентками, но Киму на тот момент было чуть больше двадцати, там разница невелика. Он — вчерашний выпускник, выдающийся талант, конечно, его будет тянуть к девушкам слегка помладше, это естественно! Нет, я не поощряю связи с ученицами, но и обвинять его не собираюсь, тем более, Ким говорил, что они сами стремились угодить в его объятия. Пока ему не повстречалась де Морина. Но этому надменному пингвину чуть больше тридцати. Найди себе ровесницу, может у де Нарии есть не столь разборчивые подруги, ну или кого помладше, но не студентку. Вот что он на неё так смотрит? Пожирает глазами, чтоб его… а правда, почему Джину не отводит взгляд от де Навы?» Очнувшись от раздумий, я увидела, как стремительно бледнеющая де Нава тяжело дышит, облокотившись на стол. На кукольном лице хорошенькой адептки выступили крупные бисерины пота, а из груди с каждым вздохом вырываются странные хрипы. — Лива! — хором воскликнули Ким и Джину. Не сговариваясь, они одновременно бросились из разных концов кабинета к задыхающейся светловолосой адептке. — Она, должно быть, по ошибке вылила двойную порцию серебряного остролиста, — заикаясь, пробормотала де Морина. — По ошибке? — яростно воскликнул Ли. Не выдержав, он схватил испуганную девушку за плечи, и пару раз, как следует, встряхнул. — Уймитесь, Ким! — прикрикнул на разгневанного зельевара Джину, аккуратно уложивший хрипящую де Наву на пол. — Наши пузырьки стояли рядом! — в слезах воскликнула де Морина и разразилась бурными рыданиями. — Успокойте её и ради всех богов, прошу вас, не толпитесь, — загородив от Кима несчастную адептку, я передала её в руки сокурсников, после чего вернулась к белому, как снег, Киму и склонившемуся над бьющейся в судорогах Лину Джину. — Ли, не стойте над душой, найдите экстракт мяты, порошок из скорлупы тёртого ореха, мёд и стакан тёплой воды. Смешайте всё и принесите мне, как можно быстрее. Зельевар тут же ринулся выполнять распоряжение декана, а Джину быстро потёр ладони друг о друга и приложил к мокрому от слёз и пота лицу де Навы. — Тише, всё будет хорошо, — бормотал де Хён, — я помогу тебе. Дыши ровно и глубоко вместе со мной. Не бойся, сделай глубокий вдох, а затем выдох. Лин, вцепившись пальцами в костюм декана с опаской сделала один короткий вдох и выдохнула с облегчением, затем ещё один вдох, уже поглубже. Вскоре, она уже могла дышать в одном ритме с Джину, чьи пальцы аккуратно поглаживали её лицо. — Готово, — подоспевший Ким протянул де Хён стакан с мутной жидкостью грязно-коричневого цвета, и тот, придерживая голову де Навы, поднёс стакан к дрожащим губам адептки. Мою грудь пронзил болезненный укол, отчего внутри всё противно заныло. Не выдержав, я отвернулась, пытаясь внушить себе, что Джину лишь помогает пострадавшей на занятии студентке. И вообще, что это я так разволновалась? Можно подумать, я имею право злиться на декана из-за де Навы и… ревновать? Бред какой-то, во мне ничто не шелохнулось когда о нём, как о своём бывшем любовнике, говорила госпожа де Нария, поэтому я точно, совершенно верно, ни капельки не ревновала. И всё же, почему я не могу заставить себя даже взглянуть на них сейчас? Держи себя в руках, де Ним. От беспокойных мыслей меня отвлёк звон колокола, возвестивший об окончании занятия. — Наконец-то, — устало смахивая пот со лба сказал де Хён и медленно встал на ноги, затем помог подняться дрожащей, как осиновый лист, де Наве. — Ким, отведите Лину в больничное крыло, мне надо немного прийти в себя. Занятия по целительной магии сегодня не будет, вместо этого скажите Хонг, чтобы провела сдвоенный урок. Де Ним, вы помогаете Мире, затем проводите девятерых адептов на учебные захоронения. Слегка пошатываясь, Джину покинул кабинет, за ним ушёл Ким, поддерживающий за талию де Наву. Я же осталась стоять между столов, окружённая галдящими адептами, собирающими в сумки свои тетради. Да уж, день явно не задался, боюсь представить, что будет дальше.