Помогая другим — помогаешь себе

      Вице-адмирал Гарп был человеком напористым, никогда не придающим свои принципы и с упорством барана проталкивающим свои бредовые идеи. Сенгоку помнил, как тот его заставил ввести правило, что после комендантского часа даже дежурному запрещено находиться в столовой, как позже выяснилось, чтобы не мешали наслаждаться вице-адмиралу ночной трапезой.       И в последнее время у героя дозора появилась новая, не менее раздражающая потребность — женить друга. Кандидаток, которых предлагал Гарп, нельзя было отнести к прекрасному полу. Особенно Иванкова, которого настойчиво пропихивал вице-адмирал. Его аргумент: «на старости лет попробуешь экзотичные развлечение», совсем не внушал в Сенгоку желание продолжать этот цирк со сватовством, но разве героя дозора этим остановишь.       И было что-то странное и подозрительное в том, что Гарп постоянно начал носить с собой фотоаппарат.

***

      Гарп был отчасти удовлетворен результатом, только терзала его обида за старших внуков. И, раз младшенького он пристроил, время пришло вытаскивать Сабо из секты.       Силой не получилось. Сабо обиженно зыркнул на деда и скрылся с Иванковым в тумане, оставив бедного родственника хвататься за сердце. Тогда в дело пошла хитрость.

***

      Иванков, положа сердце на руку, мог честно сказать, что никогда не предполагал, что его философией мог проникнуться никто иной, как сам главнокомандующий Сенгоку, но ежедневные подарки, цветы и фотографии дозорного, чудом оказывающиеся на пороге, быстро поменяли его мнение.       И вот уже Иванков с трепетом вклеивал фотографии Сенгоку в отдельный альбом, рассматривая каждую по отдельности.       Пускай ему под восемьдесят, мужчины постарше всегда выглядели солиднее, н-фу-фу-фу-фу!

***

      Гарп знал, что без потерь войну не выиграть. Сенгоку был невинной жертвой ради спасения его неродившихся правнуков. И теперь будущее Сабо было не таким темным, благодаря его подвигу.       Сам же Сенгоку пока в душе не чаял, почему друг так виновато на него смотрит, с грустью повторяя: «я по гроб жизни тебе обязан, дружище».