Пролог: Начало.

"Мы рассказываем о монстрах, живущих в ночи, рассказываем плачущим детям в кровати, что их не существует. Но некоторые монстры существуют." Бихтер Эдинктон надеялась, что переезд в Америку изменит её жизнь. Она и представить не могла, насколько глубока окажется эта перемена. Новый дом, новое окружение и всепоглощающее чувство, что она чужая – словно каждая мелочь, от непривычного акцента до чужого запаха улиц, отталкивала её, не давая почувствовать себя своей. А затем появился Ник – взрослый мужчина, чьё присутствие было одновременно утешением и тревожным предзнаменованием. Это был очередной пятничный вечер. За окном уже собирались грозовые тучи, небо темнело до черноты. Бихтер, застегивая плащ, услышала привычно отстраненный голос отчима, Роберта: — Собираешься идти пешком? Выглядит так, будто через десять минут будет лить как из ведра. Она бросила взгляд в окно. Ливень приближался. Ей не хотелось, чтобы Роберт видел, куда она идет и с кем встречается. Она знала его осторожность. — Не стоит беспокоиться, Роберт, — попыталась улыбнуться Бихтер. — Я уже иду. Его взгляд, обычно тяжелый и проницательный, пригвоздил её. Он всегда казался человеком, который видит больше, чем говорит. — Как знаешь. Просто не люблю, когда люди мокнут, — его тон был ровным. — Береги себя. Вечером начался сильный дождь, и зонтик, который она взяла с собой, из-за ветра почти не помогал, лишь создавал неудобство. Дорога на этот раз казалась длиннее обычного, Бихтер чувствовала дрожь, одежда промокла насквозь. Укутавшись в плащ, она продолжала двигаться к цели, мысленно ругая себя за то, что не согласилась на предложение отчима подвезти её. С каждым шагом дождь усиливался. Бихтер ускорила темп, добежав до ближайшей остановки, где можно было перевести дух. Когда она немного отдышалась, её внимание привлёк чёрный ворон, который пронзительно наблюдал за ней. Птица была совершенно мокрой, а её взгляд словно проникал в самую душу. В нём не было обычной птичьей бездумности, лишь жуткая, почти человеческая проницательность. Бихтер невольно вздрогнула, пытаясь отвести взгляд, но ощущение слежки лишь усилилось, словно невидимые нити тянулись от птицы прямо к ней. Ворон внезапно взмахнул крыльями, взмыл в воздух и растворился в чернильной темноте над головой. Это был дурной знак. Участок улицы, по которой шла Бихтер, был плохо освещен, фонари здесь мигали или вовсе не работали, погружая тротуар в глубокие тени. Дома по обе стороны дороги становились реже, уступая место густым зарослям кустарника и одиноким деревьям. Ветер усилился, принося с собой не только новые потоки холодной воды, но и пронизывающий до костей холод. Шаги Бихтер, ещё минуту назад уверенные, стали спотыкаться. Она чувствовала, как что-то сжимается внутри, инстинкт самосохранения бил тревогу, но разум, привыкший к городским опасностям, не мог определить угрозу. Это было не просто ощущение, что за ней следят – это было ощущение, что её выслеживают. Внезапно из тени, между двумя массивными кустами, что-то скользнуло. Это было слишком быстро, слишком бесшумно для человека. Бихтер резко остановилась, сердце пропустило удар. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и потянулась к сумочке, пальцы нащупали баллончик. — Кто там? – её голос прозвучал тонко и неуверенно, почти растворившись в шуме дождя. В ответ – тишина. Только нарастающий свист ветра и стук капель. Бихтер сделала шаг назад, готовясь бежать. Но в тот же миг, словно тень, отделившаяся от ночи, фигура оказалась прямо перед ней. Беззвучно, мгновенно. Это был мужчина. Высокий, с темными, как ночь, волосами и глазами, которые блеснули в тусклом свете фонаря неестественным, хищным красным оттенком. На его лице не было ни злобы, ни гнева – лишь отстраненный, голодный взгляд. Он двигался с такой скоростью и грацией, что человеческий глаз едва успевал за ним. Бихтер не успела даже поднять руку с баллончиком. Она почувствовала неимоверную силу, сжавшую её плечи, и резкий толчок, отбросивший её к стене дома. Удар был сильным, выбивающим воздух из легких, голова оглушительно ударилась о кирпичи. Плащ соскользнул с плеч, оставляя её дрожащей от холода и страха. Мужчина наклонился, его лицо было совсем близко. От него пахло дождём, мокрой землёй и... чем-то ещё, чем-то острым, металлическим, как свежая кровь. Её глаза расширились, когда она увидела нечто, что превзошло все её жуткие кошмары и самые параноидальные мысли о работе отчима. Его верхняя губа чуть приподнялась, обнажая не зубы, а два длинных, острых, как бритва, клыка, сверкающих в полумраке. — Какой приятный сюрприз, – прошептал он голосом, низким и глубоким, словно мурлыканье крупного хищника. В нём не было угрозы, лишь ожидание. – Ты пахнешь... так сладко. Бихтер попыталась закричать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Она попыталась оттолкнуть его, но её руки казались ватными. Мужчина, не отрывая взгляда, медленно наклонился к её шее. Её сердце забилось с бешеной скоростью, каждый удар отзывался болью в висках. Она чувствовала его холодное дыхание на своей коже, и каждый волосок на теле встал дыбом. Резкая, пронзительная боль вспыхнула на шее, словно раскалённое железо вонзилось в плоть. Тёплая, липкая струйка потекла вниз. Мир закружился, краски поблекли. Голова Бихтер откинулась, она почувствовала слабость, накатывающую волной, и жуткую пустоту внутри. Последнее, что она видела, были его горящие красным глаза, приближающиеся к её лицу, и ощущение, как её жизнь утекает вместе с кровью. Её тело обмякло, и сознание медленно погрузилось во тьму. Но темнота была недолгой. Внезапно, словно гром без раската, воздух вокруг них взорвался. Бихтер, находясь уже на грани обморока, почувствовала лишь резкую, ослепительную вспышку света, которая обожгла закрытые веки, и мощную ударную волну, отбросившую её в сторону. Она услышала искажённый, неестественный крик – не человеческий, полный боли и ярости, который оборвался так же внезапно, как и начался. Затем последовал глухой удар, словно что-то тяжёлое упало рядом. И полная, абсолютная тишина. Дождь, казалось, перестал шуметь, ветер затих. Даже её собственное бешено стучащее сердце внезапно замедлилось. Последнее, что она ощутила, прежде чем окончательно провалиться в беспамятство, было лёгкое прикосновение к её щеке, нежное, но наполненное невыразимой древней энергией, и едва уловимый запах озона, железа и… чего-то, что невозможно было описать словами. Нечто чистое и одновременно пугающе могущественное.