Глава 30 или "Воля к хаосу"

Танец Бихтер закончился, оставив после себя лишь эхо её борьбы и немой вопрос в глазах демонов. Адам, словно нехотя, увел её, растворившись в тенях, ведущих в глубины этого места. Винчестеры, наблюдавшие за всем этим из своего укрытия, почувствовали, как напряжение, сковавшее их, начало спадать, уступая место холодной растерянности. — Черт побери... — прошептал Дин, его глаза следили за тем, как исчезла Бихтер. — Что это было? Что, черт возьми, он с ней сделал? Он чувствовал, как в нем клокочет смесь гнева, беспокойства и абсолютного бессилия. Они были здесь, чтобы помочь ей, спасти её, а вместо этого стали свидетелями ее… выступления? Проповеди? Или чего-то еще, что даже их богатый опыт в потустороннем мире не мог объяснить. Злость и досада царапали изнутри. Сэм, чье лицо было сосредоточенным, но тревожным, медленно покачал головой. Он облизал пересохшие губы. Всегда нужно быть готовым, собранным. Спокойно оценивать обстановку. Охотники должны быть не только сильными, но и умными. — Я не знаю, Дин. Но она ушла с ним. Добровольно? Или под принуждением – это другой вопрос. Но сейчас она в его власти. Он огляделся. Демоны, хоть и были заворожены происходящим, теперь медленно приходили в себя. Их взгляды, ранее прикованные к центру арены, начали скользить по сторонам, ища что-то или кого-то, кто мог бы заполнить внезапно возникшую пустоту. Некоторых Сэм видел в первые, остальных запомнил с того момента, когда они появились в комнате, как вода из под земли. Дин тоже все понимал. Все было начеку. — Они всё ещё в шоке, — заметил Сэм. — Они, видимо, не ожидали такого. Это даёт нам окно. Они и подумать не могли, что Бихтер способна на это. Самое время использовать неразбериху. — Окно для чего, Сэм? — спросил Дин, его голос был на грани срыва. — Чтобы подслушивать, как он там её мучает? Я хочу знать, где она. Я хочу её вернуть. И сейчас! — И мы её вернем, — твердо сказал Сэм, подходя ближе к брату. — Но сейчас, пока все внимание уделяется тому, что только что произошло, и тому, куда увел ее Адам, нам нужно действовать. Нам нужно найти Люцифера. Или придумать другой способ. Нам нужен план Б. Но как минимум, добраться до Люцифера - это лучшее, что мы можем сделать. Дин снова вздрогнул, но на этот раз в его глазах вспыхнул знакомые блеск решимости, смешанной с нежеланием. — Ты серьёзно? Теперь? Когда этот первый человек утащил Бихтер в свои чертоги? Я думал, мы ищем её, а не этого сумасшедшего принца тьмы. И что, если Люцифер не захочет нам помочь? — Мы ищем её, и чтобы её найти, нам нужно поговорить с Люцифером, — терпеливо объяснил Сэм. — Если Адам, как первый человек, что-то планирует, Люцифер будет в ярости, что мы не уследили за Бихтер. Он может посчитать, что это его вина, или что мы недостаточно старались. Это может стать нашей единственной зацепкой. — Может и нет, — добавил Дин. Сэм вздохнул и слегка приподнял подбородок. Нужно собраться. — К тому же, мы можем предложить сделку. Уж, наверное, Дьявол на что-то клюнет. Но для начала его надо найти. Дин мрачно усмехнулся. — То есть, мы должны пойти и попытаться успокоить разъяренного архангела, который, вероятно, захочет нас прикончить за то, что мы потеряли его "приманку", как он, наверное, считает Бихтер? Да нас просто разорвет на части. Еще и пытать напоследок будет. — Мы не будем его успокаивать, — ответил Сэм, — мы будем допрашивать. И если он будет слишком зол, чтобы говорить, мы найдем способ заставить его. Помни, что мы знаем о нем. Его гордыня – его слабость. А то, что произошло с Бихтер, может задеть эту гордыню по-настоящему. Это может сделать его уязвимым. Мы можем напомнить, что не сумел предвидеть появления Адама. Это больно ударит по его самолюбию, как ты считаешь? Дин посмотрел на брата, затем снова на пустеющую арену. Он знал, что Сэм прав. Сидеть здесь и ждать – не выход. А что-то в том, как Адам увел Бихтер, в том, как она ушла, заставляло его чувствовать, что дело гораздо сложнее, чем простое пленение. — Ладно, — сказал Дин, вздыхая. — Пошли искать этого чертового Люцифера. Но если он начнет витать в облаках своей божественности, я ему напомню, кто здесь главный. И это точно не он. Но что мы ему скажем? С чего он нам поверит? — Мы скажем ему, что ищем Бихтер. И что Адам, возможно, не подчиняется ему. И что, если он нам поможет, мы готовы предложить ему… — Сэм замолчал, обдумывая, что именно они могут предложить Люциферу, чтобы заинтересовать его. — …информацию. Информацию, которая может быть полезна ему в борьбе с Михаилом. Дин нахмурился. — Информацию? О чём? Сэм пожал плечами. — Что-нибудь придумаем. Главное – показать ему, что мы можем быть полезными. Что у нас есть то, что ему нужно. Сейчас нам ничего в голову не придет. Надо просто найти его. Главное – оставаться осторожными, — проговорил Сэм, уже начиная осматриваться в поисках возможного пути. — Люцифер – это последнее, что нам сейчас нужно, но, похоже, единственный, кто может знать, что делать дальше. И помни, как бы то ни было, мы не будем его злить. Мы — как котята на льду. Любое лишнее движение и — прощай, голова. Давай двигаться. И давай надеяться, что Бихтер в порядке. Если это вообще возможно, в логове Первого человека. Братья, с тревогой в сердцах и решимостью в глазах, начали осторожно выбираться из своего укрытия, растворяясь в тенях, унося с собой тяжесть только что увиденного и неопределенность того, что их ждало дальше. Дин украдкой взглянул на арену. Он надеялся, что Бихтер еще жива, пообещал себе, что вытащит ее из этого кошмара, чего бы это ни стоило. Дин поклялся себе, что вытащит ее, во что бы то не стало. Ему просто надо было добраться до Люцифера. Он просто должен... *** Когда Бихтер открыла глаза, первое, что она почувствовала, была… тишина. Не та гнетущая, наполненная предвкушением ужаса тишина арены, а другая – глубокая, почти осязаемая, словно сама вечность затаила дыхание. Она лежала на чем-то мягком, но прохладном, и едва уловимый аромат древней пыли и чего-то неуловимо печального щекотал её ноздри. Медленно, с трудом, она попыталась пошевелиться. Тело отозвалось тупой, ноющей болью, особенно в ране, которая теперь казалось бесконечно тяжелым. Адреналин полностью отступил, оставив после себя лишь жгучую усталость, пронизывающую каждую клетку. Она чувствовала себя так, словно прошла сквозь сотни миль, словно каждая капля её крови была до последней. Она с усилием приподнялась на локтях. Комната была просторной, высеченной из темного камня, который, казалось, поглощал свет. Слабое, ровное сияние исходило от стен, не освещая, но и не погружая в кромешную тьму. Никаких украшений, никаких излишеств. Лишь ложе, на котором она лежала, и вдалеке – мерцающий серебристый портал. Это были покои Адама. Воспоминания о танце нахлынули волной. Боль, отчаяние, протест… И затем – его появление. Адам. Первый человек. Его взгляд, полный вековой мудрости и грусти. И его слова: "Достаточно. Твоё… выступление… окончено." Что теперь? Её ждали муки? Изощренные пытки, которые могли придумать только в аду? Она была готова к худшему, но эта тишина… она была пугающей по-своему. Внезапно, она почувствовала присутствие. Не звук шагов, не движение воздуха, а просто знание, что кто-то здесь. Бихтер резко повернула голову. Адам стоял неподалеку, у стены, молчаливый и неподвижный, словно часть самого этого места. В его глазах, всегда казавшихся наполненными древней печалью, сейчас читалось что-то еще. Не злость, не гнев, а скорее… усталость. Глубокая, всеобъемлющая усталость существа, которое видело слишком много. — Ты проснулась, — его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что Бихтер невольно вздрогнула. Он не был властным, как голос демонов, скорее – величественным, как шепот самой истории. — Где я? — её собственный голос прозвучал хрипло и слабо. — Ты в моих покоях, — ответил Адам, не приближаясь. Бихтер попыталась сесть прямо, но резкая боль в плече заставила её согнуться. Адам заметил это. — Твоё тело истощено, — произнес он. — А дух… дух твои раны ещё не залечил. Он сделал шаг вперёд. Бихтер напряглась, ожидая худшего. Но он остановился на почтительном расстоянии. — То, что ты сделала… это было недостойно, — ровный, лишённый эмоций голос Адама прозвучал как приговор. Бихтер попыталась приподняться, но острая боль пронзила её, заставив замереть. С трудом сглотнув, она ответила, не отводя взгляда: — "Недостойно"? Я только что отвлекла весь Ад, включая тебя, Адам! Меня должны были разорвать на части! Ты собирался меня убить! — Твои методы были… примитивны, — возразил Адам. Его взгляд оставался невозмутимым, будто он рассматривал сложную геометрическую задачу. — И чрезвычайно неразумны. Использование своего тела в таком вызывающем, почти обнаженном виде, в такой манере… это низко. Это поведение низших существ, лишенных разума и контроля. Слабая усмешка тронула губы Бихтер, — горькая и полная отчаяния. — О, извини, что я не пришла с букетом цветов и не прочитала лекцию о геополитике! У меня было пять секунд, чтобы спасти свою шкуру и выиграть время моим друзьям! И, кстати, это сработало, не так ли? Ты сам на это купился! Глаза Адама сузились. В его взгляде не было презрения, лишь холодный, всепроникающий анализ. — Это сработало в том смысле, что это вызвало у меня… и у других… недоумение, отвращение. И это было настолько за гранью приличий, что на мгновение я был… сбит с толку. Ты использовала хаос, чтобы создать отвлечение. Это не есть порядок. Это не есть путь. Бихтер чувствовала, как усталость смешивается с гневом и унижением. Ей хотелось кричать, сопротивляться, но тело словно отказывалось подчиняться. Его слова были словно пощёчины. Как будто она не старалась, а просто опозорилась. — Послушай меня, Адам! Я не твой ангел, не твой демон, и уж точно не твой ученик! — каждое слово давалось ей с трудом. — Я человек! Я выживаю! Я делаю то, что должна, чтобы жить! У меня нет твоих божественных планов или тысячелетних страданий, у меня есть только моё тело, мои навыки и моя чертова воля, чтобы не умереть здесь! — Твоя воля, да, — медленно произнес Адам, будто пробуя каждое слово на вкус. — Она… необычна. Но она направлена на хаотичные цели. Ты позволила себе быть уязвимой в самом примитивном смысле, чтобы добиться результата. Ты должна стремиться к величию, к чистоте, а не к таким банальным отвлечениям. Ты вела себя как дитя, которое, чтобы привлечь внимание, ведет себя вызывающе. Собрав последние силы, Бихтер сжала кулаки. — Я была ребёнком, когда Люцифер начал со мной играть! Мне было семнадцать! И он играл со мной целый год! Ты думаешь, мне есть дело до твоих приличий?! Я делала всё, чтобы выбраться отсюда живой! И если для этого нужно было танцевать для грёбаного Ада, я это сделала! В покоях повисла тишина, словно сам воздух замер в ожидании. Впервые в лице Адама промелькнуло что-то похожее на… осознание. — Твой опыт с Люцифером… это еще одно проявление хаоса, который ты привлекаешь, — произнес он. — Ты — магнит для беспорядка. И это должно прекратиться. Я не смог тебя убить. Твоя значимость, твоя аномальность не позволяет мне просто устранить тебя. Но я не могу позволить тебе продолжать этот путь. Бихтер выдохнула, чувствуя, как силы покидают ее. Голос Адама не звучал как угроза, но был наполнен такой уверенностью, что сердце похолодело. — Значит, что? Ты теперь собираешься… следить за мной? Адам кивнул, и в этом простом жесте чувствовалась непреклонная воля. — Именно так. Я останусь рядом. Ты нуждаешься в наставлении. В упорядочивании. До тех пор, пока ты не поймешь, что истинная сила — в контроле, а не в хаосе. И я прослежу, чтобыты не "напортачила" ещё больше. Это моя новая ответственность. Бихтер смотрела на него, чувствуя, как в душе поднимается смесь отчаяния и абсурда. Но, к своему удивлению, она заметила и слабую искорку надежды. — Ты… ты абсолютно невыносим. *** Тьма, сгустившаяся вокруг Винчестеров, казалась живой. Каждый шаг давался с трудом, словно они продирались сквозь липкую, вязкую патоку. После долгих блужданий по лабиринтам личного убежища Люцифера, они, наконец, вышли к его обители. Комната представляла собой нечто среднее между тронным залом и тюремной камерой. Стены из черного обсидиана отражали лишь тусклые отблески адского пламени, а в центре возвышалось нечто, напоминающее трон из костей, на котором, разумеется, восседал сам Люцифер. Увидев их, архангел не выказал ни малейшего удивления. Его лицо, как всегда, было безупречно красивым, но на этот раз в его глазах не было и следа привычного ехидства. Только скука и легкое раздражение. — Ну, наконец-то, — протянул Люцифер, небрежно взмахнув рукой. — Я уж думал, вы заблудились в моих скромных владениях. И что же привело вас ко мне? Неужели решили сменить сторону? Или, может быть, просто соскучились? Дин, как всегда, не стал ходить вокруг да около. — Бихтер… — начал он, но Люцифер перебил его, резко вскинув голову. — Что с ней? — тон Люцифера мгновенно изменился, став жестким и требовательным. Его глаза сузились, и в них промелькнула что-то, похожее на гнев. — Адам увел её, — прорычал Дин, стиснув кулаки. — Первый человек. Он, похоже, решил сыграть в свою игру. Лицо Люцифера исказилось в гримасе чистой, неистовой ярости. Его кулаки сжались, а плечи напряглись. — Адам? — прошипел он, словно выплевывая имя. — Что за чушь ты несешь, Дин? — Это правда, — вмешался Сэм, стараясь сохранять спокойствие, хотя нутром чувствовал, как сгущается атмосфера. — Он забрал Бихтер и сказал, что вы здесь больше не хозяин. Люцифер не рассмеялся, как они ожидали. Вместо этого его лицо стало холодным и непроницаемым. — Я не хозяин? — тихо переспросил он, и в его голосе послышалась угроза. — Да кто, черт возьми, посмел ему такое сказать? Он, должно быть, потерял рассудок. — Он собрал армию, — добавил Дин, не сводя глаз с архангела. — Он готовит что-то. И он сказал, что жаждет реванша. Люцифер с силой оттолкнулся от трона, и тот с грохотом рухнул на пол. — Реванша? — прорычал он, шагая к Винчестерам. — За что, интересно знать? За то, что я позволил ему гнить в этой дыре вечность? Он остановился прямо перед Дином, его глаза горели яростью. — И вы просто стояли и смотрели? — прорычал он, впиваясь взглядом в лицо охотника. — Вы, чертовы охотники, вы должны были защитить её! Я доверил её вам! — Мы пытались! — огрызнулся Дин, не отступая. — Но он слишком силен! И, похоже, он контролирует большинство демонов в этом месте. Люцифер на мгновение отвернулся, словно пытаясь сдержать гнев. — Отлично, — процедил он сквозь зубы. — Просто отлично. Затем он снова повернулся к ним, и на его лице появилась холодная, расчетливая улыбка. — Что ж, Винчестеры, — произнес он. — Похоже, вы облажались по полной программе. И теперь вы должны мне. — Что вы хотите, чтобы мы сделали? — спросил Сэм, стараясь сохранять спокойствие. Люцифер взмахнул рукой, и комната начала вращаться. Винчестеры почувствовали, как их тела пронзает острая боль, а затем они оказались… где-то в другом месте. Они стояли посреди знакомой, но от этого не менее жуткой обстановки — охотничий бункер. — Что это за чертовщина? — прорычал Дин, оглядываясь по сторонам. — Зачем вы нас сюда притащили? — Вам нужно кое с кем встретиться, — ответил Люцифер, его голос звучал приглушенно, словно он говорил издалека. — С семьёй Бихтер. Глаза Дина расширились от удивления. — Вы… вы воссоедините нас с её семьей? — спросил он, не веря своим ушам. — Временно, — ответил Люцифер. — Вам нужно придумать, как её вытащить оттуда. А пока я выясню, как Адам умудрился поднять здесь голову, у меня под носом. Он сделал паузу, словно обдумывая что-то. — И не вздумайте меня подвести, Винчестеры, — добавил он. — Потому что, если с Бихтер что-нибудь случится, я лично позабочусь о том, чтобы вы пожалели, что вообще родились на свет. И с этими словами Люцифер исчез, оставив Винчестеров одних в тишине бункера, полных тревоги за Бихтер и мучительных сомнений относительно того, что им делать дальше. — И что это, черт возьми, было? — пробормотал Дин, потирая виски. — Он что, действительно заботится о ней? — Не знаю, Дин, — ответил Сэм. — Но одно я знаю точно: сейчас Бихтер в опасности, и мы должны её спасти. Даже если для этого придется заключить сделку с дьяволом. С этими словами они направились к выходу, готовые встретиться с семьей Бихтер и разработать план по ее спа сению. *** Тем временем в комнате, где была семья Бихтер воцарилась звенящая тишина. Кристиан, так и не осмелившись коснуться мерцающей завесы, тревожно оглядывался по сторонам. Эбигейл, прижавшись к Роберту, казалась маленькой и беззащитной. Роберт, несмотря на попытки сохранять спокойствие, чувствовал, как внутри нарастает беспокойство. Что-то должно было случиться. Слишком уж долго они находились в этом странном, стерильном месте. Неожиданно, руны, вырезанные в камне, засветились ярче, заливая помещение пульсирующим голубым светом. Воздух наэлектризовался, и Роберт почувствовал покалывание на коже. Кристиан вскрикнул, отшатнувшись от арки, как будто его ударило током. Прежде чем кто-либо успел что-либо предпринять, в центре комнаты возникла фигура. Не материализовалась постепенно, а появилась мгновенно, словно вырвавшись из ниоткуда. Люцифер. Его появление было настолько неожиданным и стремительным, что Роберт не успел даже вскинуть ружье. Архангел стоял, окруженный мерцающим ореолом света, его лицо выражало скуку и легкое раздражение. — Ну что, как вам мой маленький уголок безопасности? — произнес он, оглядывая комнату с легкой насмешкой. — Надеюсь, вы успели отдохнуть и насладиться покоем. Роберт, собравшись, сделал шаг вперед, загораживая собой Эбигейл и Кристиана. — Что вам нужно, Люцифер? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо, несмотря на охватившее его волнение. — Я передумал, — ответил Люцифер, не обращая внимания на его вопрос. — Вы мне нужны в другом месте. Он взмахнул рукой, и в тот же момент мир вокруг поплыл. Комната начала вращаться, цвета смешались в калейдоскопе, и землю ушла из-под ног. Роберт попытался удержать равновесие, но тщетно. Он почувствовал, как Эбигейл и Кристиан вцепились в него, а затем наступила темнота. Очнулся он на холодной, каменистой поверхности. Вокруг была тьма, лишь изредка прорезаемая тусклыми отблесками адского пламени. Он почувствовал рядом Эбигейл и Кристиана, с трудом приподнялся и помог им сделать то же самое. — Где мы? — прошептала Эбигейл, дрожа от холода. Роберт огляделся. Они находились в заброшенном охотничьем бункере. Знакомые очертания мебели, пыль и запустение — все говорило о том, что они вернулись в реальный мир. Внезапно, из темноты вышли две фигуры. Дин и Сэм Винчестеры. В их глазах читались усталость, тревога и какое-то странное облегчение. — Роберт? — удивленно спросил Дин, вглядываясь в их лица. — Дин, Сэм, — кивнул Роберт. — Что происходит? — Люцифер перенес вас сюда, — ответил Сэм, нахмурившись. — Он сказал, что вы поможете нам спасти Бихтер. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь потрескиванием старых ламп. Роберт, Эбигейл и Кристиан переглянулись. Что бы ни задумал Люцифер, это было что-то масштабное и опасное. И они, похоже, оказались в самом центре этой игры. — Как она? — тихо спросила Эбигейл, её глаза наполнились тревогой. — Она с Адамом, — ответил Дин, его голос звучал мрачно. — Мы не знаем, что он с ней делает. Роберт сжал кулаки. — Тогда нам нужно её найти, — произнес он, его взгляд наполнился решимостью. — Что бы это ни стоило. Роберт и Винчестеры склонились над картами, пытаясь составить план по спасению Бихтер. Кристиан молча сидел в углу, его лицо выражало смесь страха и бессилия. Эбигейл, которая до этого момента старалась сохранять спокойствие, ходила по комнате, словно зверь в клетке. — Это бессмысленно! — вдруг воскликнула она, останавливаясь посреди комнаты. — Мы здесь планируем, черт знает что, а она там… с этим чудовищем! И все из-за кого?! Из-за тебя! Она резко повернулась к Люциферу, который, словно не замечая происходящего, рассматривал свои ногти. — Ты! — прорычала Эбигейл, подходя к нему вплотную. — Мы доверились тебе! Мы поверили в твою ложь! Люцифер, лениво подняв взгляд, смерил ее холодным, оценивающим взглядом. В его глазах читалось не любопытство, а скорее скука. — Доверие — это такая забавная вещь, не правда ли, Эбигейл? — протянул он, словно вел светскую беседу. — Оно так легко разбивается. И осколки так больно режут. В этот момент Эбигейл сорвалась. Ярость, копившаяся в ней все эти годы, вырвалась наружу. Со всей силы она влепила Люциферу пощёчину. Тишина стала оглушительной. Дин и Сэм замерли, не веря своим глазам. Роберт от неожиданности едва не выронил ружье. Кристиан, казалось, перестал дышать. Люцифер, на чьем лице алел красный след, медленно повернул голову к Эбигейл. Улыбка, которую он так часто носил, исчезла, оставив на ее месте выражение ледяного презрения. — Да как ты смеешь?! — прошипела Эбигейл, ее голос дрожал от ярости и отчаяния. — Ты извратил нашу дочь! Ты посеял хаос в нашей семье! Ты сломал её! А теперь ты даже не способен её защитить! Что ты за дьявол такой? Слезы потекли по ее щекам, но в ее глазах не было слабости, только боль и ненависть. — Ты забрал у нас всё! — крикнула она. — Ты разрушил нашу жизнь! И ты еще смеешь говорить о какой-то цене?! Люцифер молчал, словно обдумывая ее слова. Затем, его взгляд скользнул к Кристиану, сидевшему в углу. — Ах, Эбигейл, — вздохнул Люцифер с притворной печалью. — Ты так наивна. Ты думаешь, я действительно хотел причинить тебе боль? Я лишь хотел показать тебе… правду. Его взгляд снова вернулся к Эбигейл, и в его глазах заиграли злые огоньки. — Правду о том, что нет никакой защиты, — прошептал он. — Правду о том, что никто не может спасти тебя от самой себя. И правду о том, что даже самый сильный дьявол может оказаться бессильным перед человеческой глупостью. Он коснулся кончиками пальцев своей щеки, словно проверяя, остался ли след от пощечины. — И, кстати, — добавил он с легкой усмешкой. — Спасибо за это. Я давно не получал такого удовольствия. Он сделал шаг к Эбигейл, и она невольно отступила. — Но не волнуйся, — прошептал Люцифер, его голос стал мягким и обволакивающим. — Я все еще могу помочь тебе вернуть Бихтер. Я все еще могу дать тебе то, чего ты хотите больше всего на свете. Он склонился к ее уху, и его голос стал почти неслышным. — Просто позволь мне… показать тебе, как это сделать. Эбигейл смотрела на него, словно загипнотизированная. В ее глазах читалась борьба — между ненавистью и отчаянием, между разумом и желанием верить. Дин сделал шаг вперед, готовый вмешаться, но Сэм удержал его за руку. — Подожди, — прошептал он. — Дай ей шанс. Люцифер продолжал смотреть на Эбигейл, словно выжидая ее решения. И в этот момент все понимали, что судьба Бихтер зависит от того, что произойдет дальше. Дьявол отстранился и посмотрел на Роберта. Взгляд был холодным, изучающим. — Так, что там у нас с планами, охотники? А то мы все заняты мелодрамой. А как же любовь всей ее жизни? Он ведь что-то предпримет? Или продолжит сидеть в углу? Его манипуляторская сущность была видна во всей красе. Он никогда не стал бы извиняться или проявлять сочувствие напрямую. Он использовал бы ситуацию, чтобы посеять раздор и укрепить свою власть. Кристиан, до этого съежившийся в углу, вдруг поднялся. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь решимости. — Хватит! — крикнул он, обращаясь к Люциферу. — Оставь её в покое! Люцифер медленно повернул голову к Кристиану, и на его лице появилась легкая, насмешливая улыбка. — Что такое, Кристиан? — пропел он, словно передразнивая его. — Защищаешь мамочку? Это мило. Кристиан стиснул зубы. — Ты не имеешь права так с ней разговаривать, — произнес он, стараясь говорить твердо, хотя его голос немного дрожал. Люцифер расхохотался. — О, неужели? И кто мне это запретит, юный рыцарь? Ты? — Да, я! — выкрикнул Кристиан, делая шаг вперед. — Может, я и не такой сильный, как ты, но я не позволю тебе издеваться над ней! Люцифер поднял бровь, словно оценивая его храбрость. — Ты смешон, Кристиан, — произнес он с презрением. — Ты всегда был смешон. Слабый, нерешительный… Ты даже не можешь защитить себя, не говоря уже о ком-то другом. — Я могу хотя бы попытаться! — возразил Кристиан, его голос звучал все увереннее. — В отличие от тебя! Ты только и умеешь, что манипулировать людьми и использовать их в своих целях! Ты развратил Бихтер, ты разрушил нашу семью, и теперь ты пытаешься сломать Эбигейл! Да ты просто трус! Люцифер на мгновение замер. Казалось, слова Кристиана задели его за живое. В его глазах вспыхнул холодный огонь, и лицо исказилось от гнева. — Ты пожалеешь об этих словах, мальчик, — прорычал он, делая шаг к Кристиану. Но прежде чем Люцифер успел что-либо предпринять, Роберт встал между ними, загораживая Кристиана своей широкой спиной. — Оставь его в покое, Люцифер, — произнес он, его голос звучал твердо и угрожающе. — Он сказал правду. Ты причинил достаточно вреда этой семье. Люцифер посмотрел на Роберта, затем на Кристиана, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Что ж, — вздохнул он. — Кажется, у нас тут намечается семейная драма. Как трогательно. Он отвернулся и направился к выходу, но, прежде чем исчезнуть в темноте, бросил через плечо: — Развлекайтесь. А я пока займусь делом. И не вздумайте натворить глупостей, пока меня нет. С этими словами Люцифер исчез, оставив бункер в тишине и напряжении. Роберт повернулся к Кристиану и положил руку ему на плечо. — Спасибо, — произнес он тихо. Кристиан пожал плечами, избегая его взгляда. — Она хорошая женщина, — пробормотал он. — И она не заслуживает такого отношения. Роберт улыбнулся. — Я знаю, — ответил он. — Я всегда это знал. В голове Кристиана, словно старый проектор, крутились обрывки воспоминаний. Ему восемь. Он сидит на коленях у отца и слушает его истории о героях, сражающихся с чудовищами. Роберт рассказывает так живо, что Кристиан забывает обо всем на свете, представляя себя рядом с отцом, плечом к плечу, противостоящим тьме. В те годы отец был его героем, сильным, непоколебимым, всегда готовым защитить его от любых бед. Затем, словно резкая смена кадра, — ему десять. Мама плакала, а Роберт уезжает, оставив его одного с мамой, в доме, словно выстуженном изнутри. С тех пор отец приезжает редко, и их встречи становятся какими-то натянутыми, неловкими. Что-то сломалось, и Кристиан чувствует, как отдаляется от человека, которого когда-то боготворил. Иногда Роберт какое-то время оставался с Кристианом. Пытался быть отцом, но горечь утраты отравляла все вокруг. Он работал до изнеможения, пытаясь забыться, и вечерами, когда Кристиан уже спал, прикладывался к бутылке, пытаясь заглушить боль. Маленькие дети любят своих родителей, какими бы они ни были, и Кристиан не замечал темных сторон отца, но чувствовал его боль, его одиночество. Однажды, когда Кристиану исполнилось тринадцать, Роберт уехал на "задание" в Россию. Сказал, что нужно разобраться с чем-то очень важным. Кристиан остался с бабушкой, которая, хоть и заботилась о нем, не могла заменить отца. Тогда, в России, Роберт познакомился с Эбигейл. Она, как и он, несла на плечах груз прошлого, но в ее глазах Кристиан увидел надежду, тепло, жизнь. Роберт вернулся другим человеком. Более спокойным, более уверенным, словно нашел что-то, что искал всю свою жизнь. Вскоре Эбигейл переехала к ним. У нее была дочь, София, — тихая, молчаливая девочка, которая всегда ходила в черном и смотрела на мир с каким-то непонятным, пронзительным взглядом. Бихтер. Это имя она выбрала сама, когда переехала в Америку. Для Кристиана их появление стало ударом. Он винил Эбигейл в разрушении его семьи, не понимая, что его родители расстались задолго до их встречи. Он ревновал отца к Бихтер, видя, как он заботится о ней, как пытается понять ее. В подростковом сознании все было просто: они пришли и заняли место его матери, его семьи. Поэтому он держался от них на расстоянии. Был холоден, саркастичен, игнорировал их. Не проявлял открытой враждебности, но всем своим видом показывал, что они для него чужие. В особенности он не понимал Бихтер. Ее "странности", ее скрытность, ее дружба с "этими типами" Винчестерами — все это вызывало у него раздражение и неприязнь. Он считал ее ненормальной, чужой, и это помогало ему оправдывать свое отчуждение. Но сейчас, после всего произошедшего, после слов Люцифера, после того, как он увидел страх в глазах Эбигейл и отчаяние в ее голосе, что-то изменилось. Кристиан вспомнил все те годы, когда Эбигейл пыталась найти с ним общий язык, ее терпение, ее доброту, ее искреннюю заботу. И он понял, что она не виновата в том, что произошло с его семьей. Она просто пыталась сделать его жизнь лучше. Он вспомнил и слова Роберта о том, что Бихтер — необыкновенная, сильная личность, которая заслуживает защиты и поддержки. Он вспомнил ее взгляд — пронзительный, умный, словно видящий его насквозь. Он вспомнил, как она всегда была рядом с отцом, когда ему было плохо, как помогала ему справляться с его кошмарами. И в этот момент, словно пелена спала с его глаз, он увидел их по-новому. Не как чужаков, разрушивших его мир, а как людей, пытающихся найти свое место в этом сложном и опасном мире. Он подошел к Эбигейл и обнял ее крепко-крепко, словно прося прощения за все свои ошибки. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Мы её вернем. Я обещаю. Эбигейл обняла его в ответ, прижавшись к нему всем телом. Она чувствовала, как он дрожит, и понимала, что он тоже пережил многое. Роберт смотрел на них, и его сердце наполнялось гордостью и надеждой. Он знал, что они пройдут через все испытания вместе. Они — семья, и ничто не сможет их сломить. В этот момент Кристиан поймал на себе взгляд Сэма Винчестера. В этом взгляде не было ни осуждения, ни презрения, лишь понимание и поддержка. Кристиан кивнул ему в знак благодарности, и Сэм ответил ему тем же. Они оба знали, что им предстоит бороться с могущественным врагом, но они были готовы к этому. У них было то, что сильнее любой магии и любого оружия — семья. И они не позволят никому ее разрушить. И в этот момент семья, казавшаяся когда-то разрушенной, вновь обрела свою целостность.Люцифер, словно хищник, выскользнул в ночь, оставив Винчестеров и семью Бихтер наедине со своими страхами и надеждами. Но вместо того, чтобы сразу вернуться в Ад, он задержался, наблюдая за ними издали, невидимый и неслышимый. Странное чувство шевельнулось в его душе. Что-то, похожее на… грусть. Но Люцифер тут же отбросил эту мысль, как нелепую и недостойную его. Грусть — это удел смертных, слабых и ничтожных. Он, Люцифер, не знал таких эмоций. Но, тем не менее, он продолжал наблюдать. За Робертом, обнимающим Эбигейл, за Кристианом, примирившимся с мачехой, за Винчестерами, склонившимися над картами. На мгновение, крамольная мысль промелькнула в его голове. А что, если бы… Если бы он был другим. Если бы он не восстал против Отца. Если бы у него была своя семья, свои дети, которых он мог бы защищать и любить. Если бы… он встретил Бихтер в другом мире, где он был не падшим ангелом, а обычным человеком. Он с отвращением оттолкнул от себя эти мысли. Глупости. Сентиментальность. Люцифер никогда не нуждался в семье. Он всегда был один, и в этом его сила. Но, тем не менее, дьявол не мог отделаться от ощущения, что что-то упустил. Что-то важное, что могло бы сделать его жизнь… лучше. Внезапно, словно очнувшись от наваждения, Люцифер поморщился. Хватит глупостей. Пора возвращаться к своим делам. Пора выяснить, что задумал Адам. С щелчком пальцев он исчез, оставив землю и ее жалкие обитатели в их ничтожной суете. В Аду его ждал привычный хаос. Демоны сновали туда-сюда, исполняя его приказы, но в воздухе чувствовалась какая-то нервозность, словно все знали о надвигающейся буре. Люцифер прошел по коридорам своего "дворца", не обращая внимания на приветствия демонов. Он не собирался задавать им вопросы напрямую. Зачем утруждать себя, если можно просто… послушать их мысли? Он закрыл глаза и погрузился в хаотичный поток сознания низших существ. Обрывки фраз, страх, лесть, похоть — все смешалось в какофонии звуков. Но вдруг, среди этого хаоса, он услышал что-то, что привлекло его внимание. — …танец смертной… — …да, ты видел, как она раздевалась? Совсем обезумела… — …опустилась до уровня шлюхи, но зато Адама отвлекла… — …говорят, он собирался ее убить, но потом передумал… — …интересно, что он с ней сейчас делает… может, уже развлекается в своих покоях… — …говорят, он хотел ее… Люцифер резко распахнул глаза. Ярость, холодная и обжигающая, словно жидкий азот, пронзила его душу. Он не знал о танце. Ему никто не доложил. И эти мерзкие твари смеют обсуждать Бихтер, словно она какая-то дешевка? — Сексуальный акт? — прошипел он сквозь зубы, и в его голосе послышался рык зверя. — С Адамом? Он почувствовал, как его тело охватывает дрожь. Он не понимал, что с ним происходит. Это была не просто злость. Это было что-то другое, что-то более сильное и первобытное. Ревность? Люцифер с отвращением отбросил эту мысль. Он не мог ревновать. Он был выше этого. Но, тем не менее, он чувствовал, что его что-то гложет изнутри. Что-то, что он не мог объяснить. Что-то, связанное с Бихтер. Ему нужно было узнать правду. Понять, что произошло. И ему нужно было сделать это как можно скорее. И если Адам посмел хотя бы прикоснуться к Бихтер… Люцифер сжал кулаки, и в его глазах заплясали злые огоньки. Тогда Адам узнает, что такое настоящий ад. Тем временем, Бихтер лежала на спине, глядя в тусклый, серый потолок покоев Адама. В теле не осталось сил даже на то, чтобы перевернуться на бок. Усталость, словно густой туман, окутала разум, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме ноющей боли в плече и отвратительного привкуса во рту. Рядом, словно изваяние, возвышался Адам. Его взгляд, полный вековой мудрости и грусти, был устремлен в пустоту. Он казался отстраненным от этого мира, словно его мысли витали в каких-то иных измерениях. Он размышлял. Планировал. И, скорее всего, совершенно не замечал ее, — жалкую смертную, лежащую у его ног. — Нужна изоляция, — наконец произнес Адам, словно вслух озвучивая свои мысли. — Полная. Место, где нет влияния ни Небес, ни остатков хаоса, который Люцифер называет своим царством. Место, где твой разум будет чист, готов принять истинный порядок. Он сделал паузу, задумчиво поглаживая свой гладкий подбородок. — Монастырь в Гималаях? Слишком много… духовности. Они ищут просветления, а не порядка. Это разные вещи. "О, конечно, совершенно разные вещи,"— пронеслось в голове у Бихтер, пока она пыталась унять дрожь в коленях. "Одно — это когда ты ищешь гармонию с миром, а другое — когда древний парень с комплексом бога хочет сделать из тебя свою говорящую куклу. Никакой разницы." Адам остановился и посмотрел в пустоту, словно видел карту миров. — Заброшенный остров в Тихом океане, — произнес он наконец. — Далеко от цивилизации. Только ты, я и океан. Первозданная чистота. Там мы начнем твое обучение. Ты научишься видеть мир моими глазами. "Он делает из меня пророка,"— ее внутренняя усмешка была острой, как бритва. "Звучит как приговор. Или как диагноз. Интересно, а у него есть страховка на случай, если его «пророк» попытается ткнуть его вилкой в глаз? Надо будет уточнить." Адам слегка нахмурился, его идеальный лоб прорезала едва заметная морщинка. Он почувствовал волну ее мыслей — ядовитый, едкий сарказм, который нарушал стерильную чистоту его планов. Это раздражало. Как назойливая муха в храме. — Твой разум… — произнес Адам, словно с отвращением, — он как дикий, неукрощенный сад, полный сорняков. Мы это исправим. Сначала — тишина. Потом — слово. Мое слово. "Да-да, конечно. Вырвем все сорняки, посадим ровными рядочками послушание и будем поливать лекциями о мировом порядке. Звучит как отпуск мечты. Только солнцезащитный крем захватить,"— думала она, сжимая кулаки, стараясь хоть как-то унять боль. Он снова нахмурился, сильнее. Эта девчонка была не просто непокорной. Она была… занозой. Но в этом и была ее ценность. Сломать такую волю будет триумфом. Пока он планировал их отшельничество, перебирая варианты идеальной тюрьмы-рая, в голове Бихтер что-то щелкнуло. Страх, усталость и ярость смешались в один взрывоопасный коктейль, и результатом стала идея — безумная, дерзкая и совершенно нелогичная. Она устала быть фигурой на его доске. Пора было сделать свой ход. Она выпрямилась, ощущая, как по телу разливается новая волна адреналина, затмевая усталость. Её голос, когда она заговорила, был на удивление ровным и деловым, лишенным паники. — Все это звучит очень сложно. Адам замолчал и медленно повернулся к ней, его серые глаза сузились. Он не ожидал, что она прервет его. — Острова, монастыри… — продолжила Бихтер, не обращая внимания на его удивление. — Логистика, припасы, защита от твоих… фанатов и моих. Слишком много переменных. Слишком много шума. Ты же сам сказал — нужна чистота. Она сделала шаг вперед, перехватывая его взгляд и инициативу. — И что ты предлагаешь, дочь Евы? — в его голосе прозвучало снисходительное любопытство. Бихтер пожала плечами, изображая предельную практичность. — Зачем такие сложности? Ты хочешь учить меня, наблюдать за мной, переделывать меня. Хочешь быть рядом, чтобы контролировать каждый мой шаг и каждую мысль. Так? Он молча кивнул, заинтригованный ее логикой. — Тогда самый простой и эффективный способ — это быть там, где я живу, — произнесла Бихтер, словно предлагала деловую сделку. — В моей среде. На моей территории. Она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде не было ни страха, ни сарказма. Только холодный, деловой расчет. — Ты будешь жить у меня. Тишина, наступившая в комнате, была иной. Она была не давящей, а ошеломленной. Даже Адам, Первый Человек, видевший рождение и падение цивилизаций, на долю секунды потерял дар речи. Идея была настолько абсурдной, настолько дерзкой, что она почти… имела смысл. Поместить себя, воплощение порядка, в самый центр человеческого хаоса. Наблюдать за объектом в его естественной среде обитания. Бихтер позволила себе легкую, хищную улыбку. — В конце концов, если ты собираешься спасти человечество, Отец… — прошептала она, — тебе стоит для начала научиться жить с одним человеком. Сможешь? Или это слишком сложно для твоего великого плана?