Как бы они отреагировали на твои нюдсы

Джон Прайс

  Ты дома, в уютной мягкой пижаме… или без нее.   Соблазн пересиливает: ты делаешь интимное селфи — слегка приоткрытые губы, чуть приспущенные трусики, рука на бедре, взгляд томный и дерзкий.   Отправляешь фото Прайсу, зная, что он сейчас где-то на базе, возможно — в брифинг-руме или готовится к операции.   Через несколько секунд приходит уведомление: "сообщение доставлено."   Ты представляешь, как его лицо меняется, когда он открывает фото.   Он сидит за столом, склонившись над картами и докладами. Когда приходит уведомление, он машинально берет телефон... и замирает.   Взгляд цепляется за экран. Его брови чуть поднимаются. Губы растягиваются в ленивую, хищную улыбку.   Он прикрывает телефон ладонью от посторонних глаз, быстро гасит экран, но уже слишком поздно — изображение врезалось в его память.   Он отклоняется назад на стуле, массируя подбородок, в голос хрипло усмехаясь:   — Твою мать... Ты играешь опасно, любовь моя.   Через пару минут приходит ответ:   Прайс:   «Когда я вернусь домой, ты у меня за это ответишь. Надеюсь, ты понимаешь, что тебя ждет?»   Через несколько минут еще одно сообщение:   Прайс:   «Не вздумай одеваться. Оставь себя именно в таком виде. Я хочу видеть это своими глазами.»   Джон откинулся на спинку стула, его пальцы чуть постукивали по телефону.   Брифинг шел своим чередом, но его внимание было целиком приковано к тебе.   Он быстро поднялся, пробормотав что-то про "проверить оборудование", и вышел наружу на свежий воздух.   Только оказавшись в одиночестве, он снова разблокировал телефон, долго смотрел на твое фото, прикусывая губу.   Через минуту приходит новое сообщение:   Прайс:   «Ты даже не представляешь, насколько ты меня свела с ума. Хочешь знать, что я с тобой сделаю?»   Ты мгновенно ему ответила коротким «Да», и уже через несколько секунд получила еще одно.   Прайс:   «Когда я вернусь, я положу тебя на стол. Разведу твои ножки так широко, как только сможешь выдержать. Буду трахать тебя так долго и глубоко, что ты забудешь, как дышать. Каждый стояк, что ты мне обеспечиваешь такими фото, будет оплачен тобой стоном моего имени. Поняла меня, любовь моя?»   И последнее сообщение голосовое. Его низкий голос, хриплый от желания:   — Сиди дома. Открытая. Мокрая. Ждущая меня. И ничем не прикрывайся.  

Саймон «Гоуст» Райли

  Ты дома. Смело фотографируешь себя: лежа на кровати, с полуобнаженным телом, одна рука на груди, другая чуть спущена вниз... На фото видно все — ровно настолько, чтобы его свести с ума.   Отправляешь.   Пару секунд — и на другом конце мира, на военной базе в холодной тени грузовиков, Гоуст получает уведомление.   Он смотрит на экран... И резко замирает. Его глаза темнеют за маской. Он напрягает челюсть, сжимает телефон так, что костяшки пальцев белеют.   Его тело буквально пульсирует от желания. Он делает глубокий вдох, но это только разжигает огонь.   Через мгновение приходит короткое сообщение:   Гоуст:   «Ты даже не представляешь, во что себя вляпалась.»   И следом второе.   Гоуст:   «Когда вернусь, привяжу тебя к кровати. Оставлю тебя мокрой и дрожащей, умоляющей меня кончить. Будешь вспоминать, кто здесь хозяин, каждый раз, когда будешь садиться.»   Пауза. И еще одно.   Гоуст:   «Не трогай себя. Поняла? Только я решаю, когда ты получишь удовольствие.»   Ты чувствуешь, как по коже пробегает горячая дрожь. Он даже через телефон ощущается, как целый ураган.   И напоследок, он присылает тебе короткое голосовое сообщение. Его низкий, хриплый, сдержанный голос, пропитанный опасностью:   — Оставь для меня каждую каплю своего желания. Я заберу все. Без остатка.  

Филлип Грейвз

  Его реакция будет совсем другой: дерзкая, самоуверенная, наглая — в стиле типичного харизматичного американца, который считает тебя своей собственностью.   Ты отправляешь ему фото: лежишь на кровати, полуголая, с едва заметной улыбкой на губах, приглашающе покусывая палец. На фоне — приглушенный свет, полная атмосфера "я хочу тебя прямо сейчас".   На базе, где Грейвз вместе с отрядом обсуждает план операции, он машинально проверяет телефон... И зависает.   На секунду все вокруг исчезает: только ты на экране.   Он прищуривается, его губы растягиваются в наглую, самодовольную усмешку.   Пальцем медленно листает фото взад-вперед, вглядываясь в каждый сантиметр твоего тела.   Секунду колеблется... а потом присылает ответ.   Грейвз:   «Ты серьезно? Думаешь, я смогу теперь работать нормально после этого? Ты - катастрофа, детка.»   И следом другое сообщение.   Грейвз:   «Когда я доберусь до тебя, я заставлю тебя повторить эту позу для меня. На коленях. С руками за спиной. Пока я смотрю, как ты стонешь мое имя.»   Пауза. Через минуту еще одно.   Грейвз:   «И, кстати... Одежду можешь больше не покупать. Мне ты нужна только в таком виде.»   В конце он отправляет голосовое с низким голосом:   — Ты нарываешься, красавица. Ожидай шторма.  

Кёниг

  Кёниг — совсем другой тип реакции. Тихий, сдержанный снаружи, но внутри — как взведенная пружина. Именно это делает его реакцию особенно взрывоопасной и дико возбуждающей.   Ты сидишь дома.   Теплый свет лампы, голая кожа, простыня сползает с бедер... Ты делаешь смелое, обжигающее фото — не вульгарное, но настолько интимное, что в нем вся твоя суть: уязвимость и вызов.   Отправляешь ему.   На другом конце мира Кёниг стоит в тренировочном ангаре, в полном снаряжении, в маске, пропитанный потом и адреналином.   Телефон глухо вибрирует.   Он машинально достает его, глядит на экран… и застывает.   Его грудь тяжело вздымается. Пальцы сжимаются на корпусе телефона так сильно, что пластиковый чехол скрипит. За маской он хрипло и резко втягивает воздух.   Он молчит. Очень долго. Потом медленно печатает.   Кёниг:   «Ты... в опасности.»   Через минуту еще.   Кёниг:   «Когда я вернусь... я не оставлю тебя в покое ни на секунду. Я сотру с тебя эту улыбку стонами. Я сделаю так, что ты забудешь, как стоять на ногах.»   И последнее сообщение.   Кёниг:   «Беги, kleine Maus. Пока можешь.»   Ты чувствуешь, как от этих слов все внутри обжигает.   Кёниг редко говорит много... но каждый его намек несет в себе дикое, необузданное желание.  

Владимир Макаров

  Ты решаешь рискнуть — отправляешь ему откровенное фото: полуобнаженная, с приглушенным светом, мокрыми волосами и таким взглядом, от которого сердце у любого мужчины должно вылететь из груди.   На другом конце — где-то в бетонной крепости, в полутемной комнате — Макаров получает уведомление.   Он сидит за столом, разбирая оружие. Молча открывает фото.   Первые секунды — ничего. Ни одной эмоции на лице. Только глаза темнеют.   Он медленно откладывает пистолет, будто чувствует, что в следующий момент просто раздавит его в ладони.   Он отправляет тебе сообщение.   Макаров:   «Ты играешь в очень опасную игру, маленькая.»   Через несколько секунд второе.   Макаров:   «Ты уверена, что хочешь разжечь во мне то, что не сможешь потом остановить?»   Затем еще одно.   Макаров:   «Когда я приду за тобой, ты будешь кричать мое имя, запутавшись в собственных простынях. Я возьму тебя так, что каждый раз, садясь, ты будешь вспоминать — кому принадлежишь.»   Потом — короткое голосовое. Его голос, низкий, с легкой угрозой:   — Ты сама это выбрала. Теперь тебе не сбежать.  

Алехандро Варгас

  Алехандро — горячий, харизматичный и очень страстный. Его реакция будет наполнена эмоциями, собственнической ревностью и дикой, неукротимой жаждой тебя.   Ты сидишь на кровати, ноги небрежно раскинуты, на тебе — только тонкое белье и вызывающая улыбка.   Ты отправляешь фото Алехандро, зная, что он сейчас на тренировочном полигоне.   Проходит несколько секунд.   Где-то среди песков, под палящим солнцем, телефон Алехандро завибрировал. Он открыл сообщение, увидел тебя... и его внутренний мир взорвался.   Горячая кровь закипает в венах.   Он отходит в сторону, чтобы никто не видел его лицо, опущенное в телефон. В его глазах появляется ярость желания — чистая, необузданная.   Он сразу же печатает.   Алехандро:   «Ты — безумие. Мое безумие.»   Через мгновение еще одно.   Алехандро:   «Когда я доберусь до тебя, я прижму тебя к стене, раздвину твои ножки и заставлю стонать так громко, что весь квартал узнает, кому ты принадлежишь.»   Еще одно.   Алехандро:   «Маленькая diabla… Ты за это заплатишь каждым сантиметром своего тела. Я хочу, чтобы ты была мокрой только от одного моего взгляда.»   И следом — голосовое сообщение. Его голос горячий, бархатистый, но срывающийся от желания:   — Не снимай это белье, mi amor. Я сам его разорву на тебе зубами, когда приеду.  

Кайл «Газ» Гаррик

  С ним будет иначе — взрыв страсти, но с ноткой нежности, заботы и неотразимого желания. Он такой, кто сначала «сходит с ума», а потом хочет разорвать расстояние между вами.   Ты делаешь дерзкое фото: обнаженная спина, легкая тень от света, полуобернувшаяся, с легкой улыбкой на губах — намек и безумное обещание. И отправляешь ему.   На базе Кайл сидит на ящике с амуницией, попивая воду после тренировки.   Телефон вибрирует.   Он открывает сообщение — и на пару секунд просто теряет дар речи.   Его глаза расширяются. Он сглатывает, чувствуя, как все его тело откликается мгновенно. Он вжимается плечами в стену, пытаясь удержаться от инстинктивного рывка куда-то вперед.   Он быстро печатает.   Газ:   «Ты с ума сошла... Ты хочешь, чтобы меня списали за неподобающие мысли на дежурстве?»   Через пару секунд еще.   Газ:   «Ты потрясающая. Гребанная мечта. Моя мечта.»   И следом более личное, обжигающее сообщение.   Газ:   «Когда вернусь... Я прижму тебя к кровати. Буду целовать каждую часть твоего тела, пока ты не начнешь дрожать подо мной. А потом возьму тебя так медленно и глубоко, что ты запомнишь вкус моего имени на своих губах.»   И напоследок — короткое голосовое сообщение. Его голос охрипший, срывающийся от возбуждения:   — Сладкая... Я даже не хочу, чтобы ты надевала что-то на встречу. Только эта улыбка. Только ты. Моя.  

Джон «Соуп» МакТавиш

  Он самый живой, взрывной и дерзкий из всех. Его реакция будет полна игривости, яркой страсти и дикого желания, которое он даже не станет скрывать.   Ты отправляешь ему фото: сидишь на кровати в одном нижнем белье, с растрепанными волосами и вызывающим взглядом, который буквально говорит: "Иди сюда и сделай со мной все, что хочешь."   На другом конце, посреди жаркого полигона, Соуп получает уведомление. Он в бронежилете, в грязи и пыли, но сразу бросает все, чтобы посмотреть, что ты ему прислала.   Он открывает фото... И его лицо озаряется широчайшей, пошлой и дикой улыбкой.   Он хрипло выдыхает:   — Черт возьми... Девочка, ты меня прикончишь.   Через несколько секунд приходит первое сообщение.   Джонни:   «Ты хочешь, чтобы я сорвал с тебя это белье зубами, да?»   И еще одно, быстрое.   Джонни:   «Когда я вернусь, я закину тебя на плечо и утащу в спальню как трофей. А потом трахну так, что ты забудешь, как говорить.»   И напоследок.   Соуп:   «И кстати… Ты только моя. Если кто-то еще увидит такое, я сломаю ему челюсть.»   А чуть позже он присылает тебе короткое аудиосообщение. Его голос охрипший, с сильным акцентом, полный грубого желания:   — Держись, солнышко. Когда я приеду — будешь умолять меня не останавливаться. Будешь моей до последней капли силы.  

Родольфо "Руди" Парра

  Он будет реагировать страстно, но с особенной нежностью и глубиной, как настоящий латинский любовник, который хочет не просто тебя — он хочет разорвать расстояние между вами.   Ты отправляешь ему фото: легкая простыня сползает с твоего тела, обнажая изгиб бедра, тень от груди, а в глазах — беззастенчивое приглашение.   На другом конце света, на бетонной базе, Руди только что закончил разборку оружия. Телефон вибрирует. Он лениво берет его в руки, но когда видит сообщение... Его губы приоткрываются. Он резко садится ровнее, прижимая телефон к себе, как будто боится, что кто-то еще это увидит.   Пару секунд он просто смотрит на фото. Потом крепко стискивает челюсти и быстро печатает.   Руди:   «Ты сводишь меня с ума, hermosa.»   Через несколько секунд второе сообщение.   Руди:   «Я бы сейчас прижал тебя к себе так крепко, что ты бы почувствовала, как сильно я тебя хочу.»   И еще одно.   Руди:   «Когда я вернусь, я медленно раздену тебя пальцами… И целую ночь не позволю тебе даже подумать о ком-то, кроме меня.»   Потом он отправляет тебе короткое аудиосообщение. Его голос низкий, горячий, с легким акцентом, полон страсти:   — Моя принцесса... Ты сделала меня рабом своего тела. Ожидай... Я приеду за тобой, и этой ночью ты не уснешь.