Эпилог

Гавана. Год был другим, лица людей на улицах — тоже. Пальмы всё так же шумели под ветром, но теперь в их шелесте было больше воспоминаний, чем планов. Фидель сидел на балконе, куря сигару, и смотрел на море. Оно казалось таким же, как и десятки лет назад — разве что он теперь видел в его глубине больше теней, чем горизонтов. На столе рядом лежал старый армейский фляж. Металл потускнел, но царапина в форме полумесяца всё ещё была на месте — след той ночи, когда пуля нашла Че в джунглях, а он сам успел подставить бок. — Ты всё равно опередил меня, Эрнесто, — тихо сказал Фидель, глядя в пустоту. — Как всегда. Ветер принёс запах мокрых листьев и далёкий смех с улицы. На мгновение ему показалось, что за спиной послышались знакомые шаги. Он даже обернулся — и, конечно, никого. Он поднял фляж и сделал глоток, словно за здоровье того, кого уже давно не было рядом. — За Кубу, — произнёс он вслух. И тише, почти шёпотом: — За нас. Внизу, на площади, играла музыка — старые песни, которые они слушали когда-то, сидя под пальмами. Фидель закрыл глаза. И в темноте век он снова видел джунгли, костёр, серебристую луну и взгляд, в котором было всё, что они так и не успели сказать. Ветер тронул его волосы, и на миг казалось, что это чья-то ладонь. Море шумело внизу, а в его шуме всё ещё слышался тихий ответ: «Пока мы оба дышим».