***

      — С днем рождения! — этот тост звучал уже почти сотый раз за вечер, но никому не надоедало его повторять.       Празднование двадцатилетия Аида было в самом разгаре. Сперва они несколько часов отрывались у него дома, а потом вышли в парк, чтобы запустить салюты. Одними салютами, естественно не обошлось. Из переносной колонки вырывались мотивы рока, что-то похожее на хеви-метал, и несколько человек подпевали исполнителю. Бутылки из-под алкоголя быстро пустели, а выпитое вино сильно ударяло в головы. Гастон и Киллиан нашли идеальную мишень и решили, что будет очень весело бросать бутылки в памятник Линкольна. Десять очков за попадание в постамент, двадцать — в туловище и пятьдесят за особую меткость в голову. К ним вскоре присоединились и Бейлфаер с Роуз, бросая стеклянные «снаряды» в скульптуру. Это состязание казалось им невероятно забавным, его сопровождали смех и дурацкие выкрики.       Зелина положила голову на плечо Аиду и прикрыла глаза, громкая музыка из колонок раздражала. Пара последних стаканов вина явно были лишними. Она чувствовала себя уставшей, сонной и неуклюжей. В последнем ещё были виноваты высокие каблуки, но всё же. Эйфория уже почти выветрилась и начинали проявляться последствия. Аид взглянул на часы, отметив, что уже без пятнадцати полночь, и обеспокоенно посмотрел на Зелину. Насколько он знал, она редко пила алкоголь и сегодня явно не рассчитала, поддавшись общему настроению. Он и сам был нетрезв, но вполне ещё соображал.       — Надень мою куртку, чтобы не замерзла, — Аид набросил кожанку Зелине на плечи и прижал к себе. — Может домой?       — Мать увидит — убьёт, — простонала она.       Это было недалеко от правды. Кора воспитывала дочерей в строгости, она требовала многого от обеих, но старшей особенно доставалось из-за бунтарского характера. Реджина, в отличии от неё, была покорна и делала так, как скажет мама, чтобы не расстраивать её. Зелина же так не могла. Она отчаянно желала проявлять себя, принимать самостоятельные решения и не слушать мать, которая всё равно предпочитала «правильную» дочь. Ведь это было слишком очевидно. А Кора слишком часто твердила о позоре семьи, проецируя свои ошибки на Зелину, и не видела какую боль ей причиняет.       Генри Перес, приёмный отец Зелины, был человеком добрым, но совершенно неспособным возразить жене. Их союз был продуманным расчётом со стороны Коры, которая с помощью денег и влиятельности мужа построила себе блестящую карьеру и заняла влиятельную должность в их городке. В какой-то момент она даже выдвигала свою кандидатуру на пост мэра, однако была вынуждена отказаться из-за того, что всплыла информация о брошенном ребёнке. Генри принял старшую дочь Коры, когда та привела её в семью, и опекал девочку наравне с родной дочерью. Зелина, хоть и держалась отстранённо, была благодарна ему.       Реджина радостно восприняла появление сестры, ведь у неё практически не было друзей, однако Зелина не разделила её чувств. Она с раннего детства знала, что у матери есть семья, с которой она живёт всё время. Есть другая дочь, которую она любит, интересуется её жизнью, утешает, целует перед сном, а не видит пару раз в год. Обида, переполнявшая Зелину все эти годы, в итоге вылилась на Реджину. Потому что на маму злиться нельзя, иначе хуже будет. Первый год был очень непростым. К тому же, жалкие крохи внимания матери вдруг превратились в тотальный контроль, который Зелина выносить не могла.       — Ты можешь заночевать у меня. Я не пущу тебя идти в таком состоянии ночью несколько кварталов.       — Тогда точно убьёт. Только завтра, — невесело хихикнула Зелина.       — Ребята, — их прервал весёлый оклик Алисы, — давайте к нам! Крюк тут кое-что прикольное подкинул.       Алиса с Эммой и Руби устроились на соседней лавке и медленно раскуривали только что сделанный косяк. Их окружали клубы дыма, а девушки над чем-то хихикали, поддавшись настроению. Траву принес Киллиан, раздобыв её у кого-то в доках, где он частенько ошивался на складе своего брата. Поскольку нередко это бывало после нескольких банок пива, однажды всё закончилось травмой и он потерял два пальца на левой руке. Из-за чего и получил своё прозвище. Выдохнув ещё один клуб белого дыма, Руби обернулась и заметила Робина. Он подмигнул ей, зовя к себе. Улыбнувшись, девушка сказала что-то подругам и встала с лавки. Оставшись вдвоём, Алиса с Эммой не стали скучать. Сделав ещё пару затяжек, Алиса принялась танцевать на лавке, пытаясь подстроиться под тяжёлые биты музыки.       — Кажется, нам пора заканчивать, — констатировал Аид, наблюдая как праздник медленно перетекает в непристойную пьянку.       — Поцелуй меня, — попросила Зелина, поднимая голову с его плеча. И Аид не мог ей отказать.       Аид безумно любил Зелину. Любил её тёплую улыбку, её блестящие голубые глаза, её колкий сарказм и немного специфическое чувство юмора, любил её заговорщицкий шёпот, звонкий смех и, чего скрывать, безумно любил её сладкие поцелуи. Они познакомились два года назад на школьной вечеринке. Он заметил Зелину в компании знакомых ребят, но почему-то не подошёл познакомиться напрямую. Потом они несколько раз пересекались в классе наказаний, после них Аид подвозил Зелину домой и как-то пригласил на танцы. Так присматривались друг к другу полгода, а в конце весны Аид предложил ей встречаться. Не всё было просто, Зелина сбежала после первого поцелуя, испугавшись его намерений, но взаимное влечение всё же оказалось сильнее.       Аид с Зелиной быстро стали близки, он — единственный человек, которому она доверяет. Зелина делится с Аидом своими мечтами и планами, плачет в его объятиях после ссор с матерью и беззаветно любит. А Аид тоже любит и мечтает сделать её счастливой, чтобы ей больше не хотелось плакать.       — Вы задержаны, — голос полицейского резко вернул ребят в реальность. Кто-то из парней бросился бежать и второй патрульный погнался за ним. — И выключите эту ужасную музыку немедленно!       Веселье оборвалось внезапно и неприятно. Хулиганство Гастона и Крюка привлекло внимание проезжающего мимо патруля. Полицейские сделали замечание, но молодые люди его полностью проигнорировали. Последствия были незамедлительными — вызвав подкрепление, патрульные задержали всю компанию до выяснения обстоятельств. Хотя уже сейчас было ясно, что некоторым грозит штраф за распитие алкогольных напитков в парке, непристойное поведение и хулиганство. Зелина тяжело застонала и сползла с коленей Аида, теперь разборок ей не миновать. Аид приободряюще улыбнулся и приобнял её за талию, помогая дойти до полицейской машины. Рядом с ними оказались кислые Эмма и Бейлфаер, которым тоже светили безрадостные разборки с родителями. Их привезли в участок и навстречу вышли шериф и его помощник.       — Привет, пап, — вырвалось неловкое приветствие у Эммы, когда она встретилась с осуждающими взглядом отца на пороге участка. — А мы к тебе в гости.       — Я знаю, уже обрадовали, — строго произнёс шериф Нолан и, обращаясь к патрульным, добавил, — всех в коридор и потом по очереди ко мне в кабинет.       — О, знакомые всё лица, — насмешливо произнёс детектив Спенсер, столкнувшись на лестнице с новоприбывшими. — Можно подумать без вас работы мало. Вот доиграешься до того, что посадят тебя и папаша не поможет, — бросил он вдогонку Бейлфаеру.       Дэвид и Грем составляли протоколы, расспрашивая каждого, и вызывали родителей тех, кто был несовершеннолетним. Алису, Гастона и Киллиана сразу отправили отсыпаться в камеры, ведь они едва ли могли связать пару слов, отложив разговор с ними до утра. На робкую просьбу Зелины не звонить матери, Грем посмотрел на неё с сочувствием, но помочь никак не мог. Она тяжело вздохнула и прижалась к Аиду, будто пытаясь спрятаться от надвигающегося кошмара. Рядом устроились Роуз и Робин, явно расстроенные тем, где оказались. Им этот вечер тоже грозил скандалом. Патрульные Лерой и Дюк, всё ещё стоящие с ними в коридоре, не скрывали своего осуждения. Аид привык к подобным язвительным комментариям. Вся их компании довольно сильно выделялась — у него ярко-голубые волосы, у Зелины вызывающий макияж, короткое кожаное платье и ботинки на каблуках, Алиса вся в татуировках, а люди любят делать поспешные выводы.       Вскоре Грем позвал Зелину к себе в кабинет. Он указал ей на стул и предложил горячего чаю. Пробормотав слова благодарности, она села и стала молча пить чай, а Грем терпеливо ждал.       — Что вы делали в парке? — спросил он, когда девочка поставила стакан обратно на стол. Её родители были известными фигурами в городе и обнаружить её в подобной компании было странным, если не подозрительным. — И как ты там оказалась?       — Мы праздновали день рождения Аида и вышли погулять, потому что в доме стало душно, — неохотно ответила Зелина.       — Ты знала этих людей раньше?       — Да, это мои одноклассники и общие знакомые, — она не понимала что не так. С трудом соображая, Зелина не хотела продолжать этот разговор, только выбора у неё не было.       — Тебе предлагали выпить? Или что-то другое? — ответ на это был более, чем очевидный, но Грем хотел выяснить всё, что с ней случилось. И как это произошло. — Ты помнишь все события вечера?       Грем с Девидом уже задерживали этих ребят. В начале года Бейлфаер Голд, Киллиан Джонс и Эмма Нолан угнали полицейскую машину и с мигалками рассекали по полям за городом, за парнями числились и другие выходки, а вот дочь шерифа с ними подружилась недавно. Младшему Голду пока удавалось избегать серьёзных последствий благодаря отцу, но этот раз мог стать фатальным и он это прекрасно понимал. Роуз МакАйвер, чаще откликавшаяся на прозвище Динь-Динь, и Алиса Кингсли, обычно ещё в компании Мэтта Хетера, пару раз были задержаны в состоянии наркотического опьянения. И если Алису сейчас совсем не волновали последствия, то Роуз бросало в дрожь от мысли, что ей скажет тётя. У самого же Аида послужной список был не очень впечатляющий — всего пара заметок о мелком хулиганстве в состоянии алкогольного опьянения пару лет назад и публичное мочеиспускание вместе с Локсли и Гастоном. В тоже время последние двое привлекали к себе внимание полиции гораздо чаще и не такими безобидными нарушениями. Так что это была крайне сомнительная компания для девочки из такой семьи, как Зелина.       — Я сама, — Зелина смущенно опустила взгляд, стесняясь своего состояния, — я выпила лишнего, но всё помню.       — К тебе кто-нибудь приставал? Уговаривал сделать то, чего ты не хотела? — осторожно спросил Грем, наблюдая за реакцией девочки.       — Нет! — она оживилась и вспыхнула от стыда. — Ничего не было и никто не приставал.       — Тебе не нужно боятся сказать, если что-то произошло против твоей воли. Я видел, что Аид не отпускал тебя и его руки были… не там, где положено. Он…       — Он мой парень и он обнимал меня, потому что я попросила об этом. Я замерзла, — Зелина почувствовала себя очень некомфортно из-за того, что вынуждена оправдываться.       — Хорошо, хорошо, — выдохнул Грем. Меньше всего он хотел обнаружить, что с дочерью председателя городского совета что-то случилось во время пьянки в неблагополучной компании. — Выпей ещё чаю и подожди с остальными в коридоре. ***       — Где моя дочь? — голос Коры был слышен издалека. Она приехала быстро, звонок шерифа застал её ещё в дороге с рабочей встречи, а в их маленьком городе ночью пробок не бывает. — Что с ней случилось?       — Не волнуйтесь, миссис Перес, — Грем пытался объяснить разозлённой Коре, что ничего страшного не произошло, однако его не слышали. — Зелину забрали в участок до выяснения обстоятельств, но ни в чем не обвиняли. Ей просто не повезло попасть в плохую компанию.       — Значит так ты занимаешься с Белль? — холодно бросила Кора, увидев дочь и взяв её за руку. — И какая химия это была? Органическая или синтетическая?       — Коллоидная, — Зелина инстинктивно дёрнулась, желая освободиться, но не смогла. До этого вечера ей успешно удавалось скрывать от матери круг своего общения, но теперь и эта маленькая отдушина исчезнет. — Мам…       — Дома говорим, живо в машину! — она забрала у Зелины куртку, которую той дал Аид, и грубо швырнула ему назад, — А ты даже не вздумай приближаться к моей дочери!       Аид словил куртку и проводил их обеспокоенным взглядом. Первая встреча получилась ужасной, у него больше не будет возможности произвести хорошее первое впечатление. И это было печально, ведь оставлять Зелину он не собирался. По крайней мере, пока она сама того не пожелает. Однако и быть тем, из-за кого Зелина в конец рассорится с матерью, он тоже не хотел.       Кора спешила покинуть участок. На выходе они пересеклись с не менее недовольной миссис Лукас, которая тоже забирала внучку, сетуя на ужасное поведение той. Кора быстро ей кивнула и подтолкнула Зелину к машине. Напряженная тишина висела всю дорогу, Зелина не осмеливалась поднять глаза на мать. Она прекрасно представляла, что её ожидает по приезду — в наказаниях Кора была жесткой, но не изобретательной. Машина остановилась у ворот и Зелина поспешила выскользнуть из салона, надеясь, что разбор полётов отложат до утра, но приказ ждать в коридоре разрушил эти надежды. У дверей её встретил Генри, он выглядел обеспокоенным, а на втором этаже мелькнула тень Реджина. Конечно же, младшая сестра не спала, а собиралась подслушивать их разборки. Зелина бросила сумку на шкаф и принялась разуваться.       — Дорогая, — Генри поприветствовал жену, поцеловав в щёку, — хорошо, что вы уже дома. Может не стоит сейчас ни о чём говорить, а… — его попытка сгладить ситуацию была прервана.       — Нет, — отрезала Кора, строго глядя на Зелину, — она вполне сознательно сделала это, значит должна в полной мере столкнуться с последствиями своего поступка. Только так она чему-то научиться.       — Уверен, Зелина понимает как неправильно поступила и сожалеет, но уже поздно и все устали.       — Генри, оставь нас, — её тон не терпел возражений и он сдался. Кора повернулась к дочери, — ты ничего не хочешь сказать?       — Ничего, — буркнула Зелина, зная, что любые объяснения всё равно не будут услышаны.       — Тогда скажу я. Это позор! — Кора не сдерживала своё возмущение. — Я не ожидала, что ты скатишься до такого, но видимо я слишком много упустила. И это позор! Ещё восемнадцати нет а уже бухаете, курите, разрисовываете стены, что дальше-то будет? Дебош? Пойдете прохожих грабить, когда на очередную попойку не хватит?       — Я всего лишь один раз выпила лишнего на дне рождения! Нет причин делать из этого трагедию! И не нужно говорить, что только я, Эмма с Бейлфаером тоже там были! — Естественно, это успешно проигнорировали.       — А с этого всё и начинается! — не унималась Кора. — Ты о репутации семьи подумала?! Конечно, ты только о себе думаешь, могла бы с сестры пример брать! Со школы одни двойки и тройки приносишь и нет чтобы за учебу взяться, выпускной класс в конце концов. Так нет, ты по помойкам с этими лазишь! Одеваешься как пугало, будто нормальной одежды нет.       — У меня нормальные оценки, — Зелине было очень обидно, что двойки за провальное сочинение и заваленный тест по немецкому мать помнила, а все её грамоты по химии игнорировала. — Я на научной ярмарке первое место получила, а ты даже не знаешь этого.       — На грамоты в реальной жизни не проживёшь! У тебя должна быть нормальная профессия, — оборвала её Кора. Она вздохнула, собираясь закончить, как вспомнила ещё что-то. — А наркоман это, чего он вокруг тебя вертится? Ты с ним даже близко стоять не должна! Слышишь?! Он только и ждёт пока ты ноги раздвинешь. Сделает тебе ребёнка и в кусты! И тогда, ни образования, ни будущего, ничего!       — Не переживай, — закричала в ответ Зелина, её гнев достиг предела, когда мать заговорила про Аида, — я не повторю твоих ошибок, мама. Сделаю аборт, чтобы не рожать нелюбимого ребенка. И хотя бы не стану перекладывать свой позор на него!       — Как ты смеешь?! — ярость буквально ослепила Кору и она ударила Зелину по щеке. Слова дочери были невыносимы.       — Мама! — Зелина не сдержала слёзы, прижимая ладонь к горящей щеке. Такого ещё не бывало. Больно было не только физически, но и морально. Эта пощечина стала будто подтверждением её словам. Её не любят, совсем. Она ошибка, которая всё испортила.       — Нечего рыдать, сама виновата, — уже не так грозно закончила Кора, вдруг почувствовав себя полностью обессилено. — Живо в комнату. Ты под домашним арестом. И телефон отдай.       Зелина сунула телефон матери в руку и бегом побежала по лестнице к себе наверх. Там хлопнула дверь и в доме воцарилась тишина. Оставшись в коридоре одна, Кора почувствовала себя опустошённой. Бросив телефон в сумку, она облокотилась на шкаф и закрыла глаза, тяжело вздыхая. Зелина задела её за живое. Как бы она не отрицала, она действительно проецировала свои ошибки и свой позор за них на старшую дочь. И, вспоминая свою юность с равнодушными родителями, пыталась не допустить повторения истории. Девчонка бунтовала, шла наперекор и, казалось, это всё можно подавить строгостью воспитания, наказанием, но в ответ получала лишь большее сопротивление. Теперь ещё и плохая компания…       Кора не ненавидела старшую дочь. И ей было не всё равно как у той сложиться жизнь. И все эти попытки приструнить её были направлены на то, чтобы Зелине не пришлось проходить всё то, через что прошла сама Кора.