Часть 7: На краю

      Прошло почти две недели. Незаметно, шаг за шагом, состояние Лулу стало меняться. Поначалу каждое утро она просыпалась с тяжёлым чувством, словно ночной покой лишь слегка приглушил, но не погасил внутренний огонь тревоги. Но день ото дня это ощущение слабело. Лулу начала замечать то, на что раньше не хватало сил: аромат свежескошенной травы, переливы птичьих трелей на рассвете, тёплые оттенки закатного неба. Хотя она и чувствовала всё это раньше, сейчас же всё стало гуда глубже...       Особенно ощутимым прогресс становился по вечерам. Когда сумерки мягко окутывали дом, а дневной шум затихал, Лулу усаживалась за стол, зажигала несколько свечей и принималась за своё новое занятие, разбор трав, которые она собрала в течении дня. Это стало её ритуалом, тихой гаванью посреди бурного моря воспоминаний. Пламя свечей дрожало, отбрасывая на стены танцующие тени. В воздухе медленно растекался терпкий, землистый аромат сушёных растений. Лулу двигалась плавно, почти медитативно: перебирала прохладные листья, отделяла стебли, раскладывала сырьё по льняным мешочкам и маленьким стеклянным баночкам.       В этих монотонных действиях было что‑то исцеляющее. Они возвращали её в настоящий момент, заставляли дышать глубже, сосредотачиваться на тактильных ощущениях, на запахах, на мягком свете, играющем на её ладонях. Сначала ей было трудно удержать внимание. Мысли то и дело ускользали в тёмные закоулки памяти, пальцы на миг замирали, сжимая лист чуть сильнее, чем нужно. Но постепенно ритм работы брал своё. Она научилась замечать, как успокаивается дыхание, как плечи понемногу опускаются, освобождаясь от невидимой тяжести.       Иногда Лулу останавливалась, держала в ладони особенно ароматный пучок мяты или тысячелистника, закрывала глаза и вдыхала глубоко, до лёгкого головокружения. И в эти мгновения мир становился проще, понятнее, ближе. Здесь и сейчас. Только она, травы и свет свечей.       За все это время, девушка словно ожила. Она начала больше доверять, стала более открытой, что не могло не радовать.       Этот вечер так же казался спокойным… Айвен стоял около стала слегка задумался. В голове всплыло утреннее прощание с Оуэном. Он помнил, как Оуэн, уже одетый и готовый к уходу, подошел к нему со спины, обнял за плечи и тихо прошептал на ухо. От этого воспоминания, по коже слабо пробежали мурашки. — Сегодня, скорее всего, задержусь. Присмотри за ними, ладно? — голос Оуэна был тихим.       Айвен обернулся, чувствуя теплое дыхание Оуэна на своей щеке. В утреннем полумраке кухни его глаза казались особенно глубокими и ласковыми. Оуэн притянул его ближе, одной рукой касаясь щеки, а другой скользя по шее. Его губы были теплыми и мягкими, когда прикоснулись к губам Айвена. Это был короткий поцелуй, но в нем чувствовалась вся нежность и забота, которые Оуэн испытывал к нему. Лёгкое касание, мимолетное, почти невесомое, словно бабочка коснулась цветка, но оставившее после себя приятное тепло, разливающееся по всему телу — Будь чуть белее внимательнее к Лулу, хорошо? Она сейчас очень хрупкая... — добавил Оуэн, глядя в глаза с такой теплотой и тревогой, что сердце Айвена сжалось.       Он кивнул, прикрыв глаза, надеясь запомнить этот момент. Эти слова, словно невидимая нить, связали его с девушкой, заставив чувствовать невероятную ответственность.       Вернувшись в реальность, Айвен украдкой наблюдал за движениями Лулу, за тем, как она сосредоточенно нарезает овощи. В глазах читалась тихая тревога, неуверенность в каждом действии. Стоило Лулу поднять взгляд, чтобы поймать его ободряющую улыбку, как тревога отступала, и уголки ее губ слегка приподнимались в ответ. В такие моменты, Айвен ощущал теплую благодарность Оуэну за то, что он доверил ему заботу о Лулу, за возможность быть рядом и помогать.       На кухне царила атмосфера умиротворения. Лулу, немного ссутулившись, сидела на другом конце столешницы, ловко перебирая овощи. Ее тонкие пальцы быстро очищали морковь и картофель, складывая их в аккуратную горку возле разделочной доски. Айвен всё ещё возился с уткой, решительно отрезая голову и лапы, аккуратно складывая их в сторону. Работа была не из приятных, но он знал, что Оуэн любит рагу из утиных шей и ножек, поэтому старался сделать все как можно лучше. Маленькая Минлин, сестра Лулу, крутилась между ними, то пытаясь помочь, протягивая свои крохотные ручки к овощам, то увлеченно играя в углу с деревянными ложками и глиняными горшками, издавая забавные звуки, которые эхом разносились по кухне.       Внезапно мир вокруг Лулу начал искажаться. Нож замер в воздухе, а перед глазами промелькнули жуткие картины прошлого. Как только до ушей девушки донесся звук скользящего лезвия ножа по плоти. Она увидела мать и старшую сестру, их безжизненные тела, застывшие в неестественных позах. Эти воспоминания, которые она так старательно прятала глубоко внутри, вырвались наружу неудержимым потоком. — Нет, нет, только не снова! — закричала Лулу, выронив нож. Её голос дрожал, а руки начали трястись. Словно одержимая, она бросилась прочь от стола.       Минлин, заметив состояние сестры, тут же бросилась к ней. — Лулу, что с тобой? Что случилось?       Айвен, увидев, как меняется выражение лица Лулу, мгновенно отложил работу. — Минлин, стой там! — резко приказал он, подхватывая девочку на руки.       Истерика Лулу достигла апогея. Её крики становились всё громче и пронзительнее, переходя в нечеловеческий вой. Девушка забилась в угол, обхватил голову руками. Она часто дышала, переходя на крик. — Они мертвы! Они все мертвы! — вопила она, захлёбываясь слезами.       Её тело содрогалось в конвульсиях, а из груди вырывались душераздирающие всхлипы. Голос становился всё более хриплым, пока не перешёл в неконтролируемый плач.       Минлин, прижавшись к Айвену, в ужасе смотрела на сестру. — Что с ней? Почему она так кричит? — шептала девочка, едва сдерживая собственные слёзы.       Айвен молчал, крепко прижимая к себе Минлин. Он понимал — сейчас любое неосторожное движение может только усугубить состояние Лулу. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь отчаянными рыданиями Лулу и биением её сердца, которое, казалось, готово было вырваться из груди.       В этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вошли Илай и его напарник, вероятнее их привлекли нечеловеческие крики юнной девушки. Их появление словно стало последней каплей для Лулу. Её глаза расширились от ужаса, а тело, будто движимое невидимой силой, резко выпрямилось.       Не раздумывая ни секунды, она бросилась к столу, где лежал забытый ранее нож. Её движения были стремительными и механическими, словно она находилась в трансе. Пальцы крепко сомкнулись на холодной рукоятке, а лезвие оказалось у её горла прежде, чем кто-либо успел отреагировать. — Не подходите! — прохрипела она, голос дрожал от напряжения и страха. Её руки тряслись, но хватка на ноже оставалась железной.       Напарник Илая замер на пороге, его лицо исказилось, но не от ужаса, а скорее от беспокойства. Илай стоявший позади, резко остановился, увидев происходящее. Его тело напряглось. Было понятно, что он готов броситься в перед в любое мгновение, и вырвать злосчастный нож из руки Лулу. В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Лулу и тихим скрежетом металла о кожу.       Айвен, всё ещё державший Минлин на руках, медленно поднял правую руку вверх, показывая, что не представляет угрозы. — Лулу, послушай меня... — тихо произнёс он, стараясь не делать резких движений — Опусти нож. Мы здесь, чтобы помочь тебе.       Но девушка не слышала его. Её взгляд был пустым и отрешённым, словно она находилась где-то далеко отсюда, в плену своих кошмаров. Нож у горла казался единственным способом защитить себя от нахлынувших воспоминаний.       В это время вернулся Оуэн. Увидев происходящее, он просто застал в дверной проёме. Хотя по его лицу было видно, что он ещё до того как подойти к дому заметил непривычную суету. Слегка оттолкнув Илая в сторону, он прошел в дом, и аккуратно сделал шаг с сторону Лулу. Он оставаясь на безопасном расстоянии, начал медленно продвигаться к беловолосой чуть ближе. Его голос звучал спокойно и размеренно. — Лулу, послушай меня. Я здесь. Ты в безопасности.       Девушка всё ещё дрожала, но её дыхание постепенно становилось ровнее. Нож по-прежнему был в её руке, но хватка уже не казалась такой железной. — Я знаю, тебе больно. Очень больно. Но ты не одна. Мы все здесь, чтобы помочь тебе... — продолжал Оуэн, не сводя с неё взгляда.       Постепенно, очень медленно, Лулу начала опускать руку с ножом. Её плечи всё ещё содрогались от рыданий, но истерика явно шла на убыль.       Оуэн сделал ещё один маленький шаг вперёд. — Давай положим нож. Медленно. Никто не причинит тебе вреда.       Лулу, словно во сне, опустила нож на стол. Её колени подкосились, и Оуэн, мгновенно отреагировав, успел подхватить её, прежде чем она упала. — Всё хорошо... — прошептал он, прижимая девушку к себе — Теперь всё будет хорошо.       Оуэн, продолжая удерживать Лулу в объятиях, жестом показал Айвену на деревянный ящик с медикаментами. Его указательный палец очертил в воздухе контур шприца, давая понять, что нужно приготовить инъекцию.       Айвен, поняв без слов, что от него требуется, подошёл к ящику, при этом опустив перепуганную Минлин на пол, к которой сразу подошел напарник Илая, закрывая от взгляда малышки происходящее. Хотя малышка всячески пыталась обойти его и подбежать к сестре, однако мужчина крепко обхватил маленькую девочку, и сказав что-то про звёзды, вынес малышку из дома, что бы та могла успокоиться и не травмировать себя.       Движения Айвена были чёткими и уверенными. В этот момент Айвен уже открыл ящик, его движения были чёткими и уверенными. Он достал необходимые препараты и быстро приготовил раствор.       Аккуратно наполнив шприц, Айвен передал его Оуэну, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать беловелосую девушку. Оуэн принял шприц и, не теряя времени, начал искать вену на руке Лулу.       Его пальцы действовали профессионально и уверенно. Он нашёл подходящее место и сделал инъекцию, продолжая шептать успокаивающие слова. Постепенно действие препарата начало проявляться — тело Лулу расслабилось, а дыхание стало более ровным.       Оуэн осторожно поднял девушку на руки и отнёс её на кровать, бережно укрыв одеялом. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Лулу. Все присутствующие понимали, что это лишь временное облегчение, и впереди их ждёт долгий путь к восстановлению.

***

      Ближе к полуночи Лулу медленно открыла глаза. Её взгляд был затуманенным, растерянным, словно она только что вынырнула из глубокого тёмного омута. По щекам всё ещё струились слёзы, оставляя солёные дорожки на бледных щеках.       Оуэн, не отходивший от неё ни на шаг, заметил движение ресниц и наклонился ближе. — Лулу? Как ты себя чувствуешь?       Девушка попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Её губы дрожали, а пальцы судорожно вцепились в одеяло.       Оуэн взял её руку в свою, осторожно, почти невесомо. — Тише, не торопись. Ты в безопасности.       Лулу попыталась сглотнуть ком в горле, но слёзы хлынули с новой силой. Она покачала головой, пытаясь что-то объяснить, но слова застряли в горле. — Я здесь... — тихо произнёс Оуэн — И никуда не уйду. Когда будешь готова поговорить, я выслушаю.       Он пододвинулся ближе, устраиваясь на краю кровати, при этом слегка сжав руку девушки. В комнате было тихо, только слышалось прерывистое дыхание Лулу и далёкие звуки ночного дома.       Время шло, а она всё молчала, лишь иногда всхлипывая и крепче сжимая его руку. Оуэн не торопил её, понимая, что иногда слова могут прийти позже, когда сердце перестанет так отчаянно биться, а душа найдёт в себе силы рассказать о своей боли.       Слёзы продолжали струиться по щекам Лулу, а её хриплые всхлипы становились всё более различимыми. Оуэн внимательно вслушивался в эти прерывистые звуки, стараясь уловить хоть слово.       Внезапно сквозь рыдания он различил два слова — «мама» и «Адо». Они были произнесённые с такой болью и тоской, словно ножом резанули по сердцу. — Мама… Адо… — снова и снова повторяла Лулу, её голос тонул в рыданиях — Они… они…       Оуэн крепче сжал её руку. — Тише, Лулу, я здесь. Расскажи мне, что случилось с твоей мамой и Адо.       Но девушка лишь мотала головой, захлёбываясь слезами. Её тело содрогалось от беззвучных рыданий, а из груди вырывались лишь обрывочные звуки. — Не могу… не могу говорить… они… их больше нет…       Оуэн прижал её к себе, понимая, что сейчас не время настаивать. Он просто держал её, позволяя выплакаться, давая понять, что готов быть рядом, когда она будет готова поделиться своей болью.       В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь судорожными всхлипываниями Лулу и биением её сердца, которое, казалось, пыталось вырваться из груди, унося с собой всю накопившуюся боль.

***

      Первые лучи рассвета проникли в комнату, окрашивая стены в нежные розовые тона. Лулу медленно открыла глаза, чувствуя тяжесть во всём теле. Первое, что она увидела — спящего Оуэна на краю кровати. Его лицо было спокойным, черты расслаблены, дыхание ровное и тихое.       Девушка замерла, осознавая происходящее. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули волной, заставляя её сердце учащённо биться. Она осторожно, стараясь не разбудить Оуэна, отстранилась и медленно отползла к стене, подтянув колени к груди.       Её взгляд скользил по комнате, избегая встречи с лицом спящего мужчины. В голове крутились мысли, одна страшнее другой. Что он теперь о ней думает? Видел ли он её в таком состоянии? Знает ли о её тайне?       Лулу обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Она чувствовала себя уязвимой и незащищённой, словно обнажила перед всеми свои самые страшные тайны. Её дыхание стало поверхностным, а пальцы нервно теребили край одеяла.       Оуэн пошевелился, словно почувствовав её напряжение, но не проснулся. Это дало Лулу возможность ещё немного побыть наедине со своими мыслями, собрать рассыпавшиеся осколки самообладания и попытаться вернуть привычную маску безразличия.       В этот момент она заметила, как солнечные лучи мягко освещают его спокойное лицо, делая черты ещё более мягкими и безмятежными. Это только усилило её чувство неловкости и желание спрятаться от всего мира.       Лулу осталась сидеть на кровати, обхватив себя руками. Тишина комнаты казалась живой, она пульсировала, то сгущаясь, то размываясь, словно дышала вместе с ней. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тонкие шторы, рисовали на полу причудливые узоры, и Лулу сосредоточилась на них, пытаясь унять внутреннюю дрожь.       Оуэн приоткрыл глаза, медленно огляделся и тут же нашёл её взглядом. В его глазах не было ни осуждения, ни страха, только тихое, безоговорочное присутствие. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он негромко, приподнимаясь на локте.       Лулу пожала плечами. Слова будто застряли в горле, тяжёлые и колючие. Она провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть следы ночи, но ощущение уязвимости никуда не исчезло. — Прости... — наконец выдавила она — Я… напугала всех. — Ты не должна извиняться — мягко возразил Оуэн — Ты пережила то, с чем сложно справиться в одиночку. И то, что ты здесь, что ты держишься, это уже много значит.       Она опустила взгляд, разглядывая свои пальцы, нервно сцепленные в замок. Ногти вписались в кожу, оставляя следы. — Я не хочу быть такой. Не хочу, чтобы они видели меня… сломленной. — Никто не считает тебя сломленной, — тихо сказал Оуэн — Мы видим человека, который борется. Это требует силы, гораздо больше, чем ты думаешь.       Лулу сглотнула. Внутри неё всё ещё бушевал хаос, но где‑то на краю сознания забрезжила мысль: возможно, она не обязана держать всё в себе. Возможно, можно позволить себе быть неидеальной. — Я просто… не знаю, как с этим жить...— прошептала она, и голос её дрогнул — Всё внутри будто разорвано на части. — И это нормально — кивнул Оуэн — Никто не ждёт, что ты справишься мгновенно. Мы будем рядом, шаг за шагом.       Лулу закрыла глаза, пытаясь уловить хоть каплю спокойствия в его голосе. И неожиданно для себя поняла: ей действительно становится легче просто оттого, что он здесь. Что не убегает, не отворачивается, не пытается «исправить» её. — Иногда мне кажется, что я тону — призналась она, не открывая глаз — Что если я остановлюсь, то меня затянет на дно. — Но ты не одна — тихо напомнил Оуэн— И ты можешь опираться на нас. На меня.       Она медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает её плечи. Впервые за долгое время ей не нужно было притворяться сильной. Не нужно было прятать страх за маской безразличия. — Спасибо... — прошептала Лулу, и в этом слове было больше, чем просто вежливость. В нём была робкая надежда.       Оуэн улыбнулся — спокойно, без пафоса, без лишних слов. Он просто был рядом. И этого было достаточно.       За окном шумел ветер, где‑то вдалеке слышались приглушённые голоса. Жизнь шла своим чередом. И Лулу, глубоко вздохнув, почувствовала: возможно, она тоже сможет идти дальше. Не сегодня, не завтра — но постепенно. Шаг за шагом.