Глава 5

Дверь в клубную комнату захлопнулась за его спиной. Цукишима бросил сумку на пол и застыл, его зубы стиснуты, сердце бешено колотится, не как от долгой прогулки, и не как от усталости, но как от холодной ярости, бурлящей у него под кожей. Он не ожидал этого. Тренер Укай отозвал его в сторону перед началом тренировки. Осторожный тон. Безмолвная забота. — Кей, ты в последнее время достаточно кушаешь? Он не ответил. В этом не было нужды. Выражение лица Укая говорило само за себя. А затем последовал второй удар: — Ямагучи пришёл ко мне. И именно тогда внутри него начали рушиться стены. --- Теперь он сидел в пустой клубной комнате на скамейке, сгорбившись и уперев руки в колени. Его дыхание стало прерывистым. Он чувствовал себя... Беззащитным. Раненым. Будто что-то уродливое было выставлено на показ. Он не знал, что было хуже: то, что они поняли, что что-то не так, или то, что Ямагучи нарушил молчание. Раздался стук. Он не ответил. Дверь всё равно со скрипом отворилась. Шаги. Знакомые шаги. — Я так и думал, что ты придёшь сюда. Цукишима не поднял глаза. — Тебе не стоило ему говорить. Сначала Ямагучи ничего не ответил. Затем: — Я знаю. Снова тишина. Голос Цукишимы звучал тихо и горько. — Ты не понимаешь. Я контролирую это. — Нет, — сказал Ямагучи, и его голос не был таким мягким как в прошлый раз. — Ты не делаешь этого. Цукишима слегка приподнял голову и прищурился за стёклами очков. — Ты уже несколько недель не можешь это контролировать, — продолжил Ямагучи. — Я видел, как ты пропускаешь приём пищи. Я видел, как ты чуть не упал в обморок. Ты даже не отреагировал, когда мяч пролетел мимо тебя во время подачи. Цукишима ничего не ответил. — Ты думаешь, я хотел кому-то рассказывать? — Спросил Ямагучи. — Думаешь я не думал об этом сотню раз? Ты мой лучший друг, Цукки. Но я не собираюсь стоять и смотреть как ты разрушаешь себя только потому, что слишком горд, чтобы попросить о помощи. Эти слова повисли в воздухе между ними. Цукишима отвернулся, стиснув зубы так сильно, что ему стало больно. — Ты думаешь, я хочу быть таким? — Нет, — уже мягче ответил Ямагучи. — Но ты ведешь себя так, будто заслуживаешь это. Это что-то сломало. Цукишима резко встал, сделал два шага, остановился, запустил одну руку в волосы, а вторую прижал к переносице, словно пытался физически удержать себя в руках. — Я просто... Мне нужно было что-то контролировать, хорошо? — Его голос дрогнул. — Всё остальное — моё тело, волейбол, команда, даже я сам — всегда казались мне слишком сложными. Словно, я недостаточно хорош, что бы я не делал. Но это... — Он указал на себя. — Это я могу контролировать. Ямагучи сделал шаг вперёд и тихо произнёс: — Но это делает тебе больно. Цукишима рассмеялся — горько, без тени юмора. — Да. Я заметил. Прошло мгновение. — Я не пытаюсь тебя исправить, Цукки, — сказал Ямагучи. — Я просто не хочу потерять тебя. Это остановило его. Долгое время никто из них не двигался. Затем Цукишима сел, но на этот раз медленнее. Осторожнее. — Я не знаю как остановиться, — сказал он. Едва слышно. — Ты не должен делать это в одиночку. --- Позже, когда они вошли в зал, никто ничего не сказал, но они все заметили. Цукишима ни с кем не встречался взглядом. Ямагучи был рядом. И впервые за несколько недель Цукки не отказался, когда Даичи предложил его спортивный напиток. Это была мелочь. Но это было только начало.