Часть 2

Хогвартс встретил его тишиной. Ещё бы, в разгар летних-то каникул. Пока Поттер шел по коридорам до директорского кабинета, его окутывало забытое ощущение дома. Он смотрел на эти стены, эти лестницы, и ему вспоминалось два маленьких мальчика и девочка, которые носились по ним на уроки и с них, которые в этих самых коридорах росли, находили себе приключения на задницы. В этих же коридорах, уже повзрослевшие, они теряли тех, кто был им дорог, тех, кто сидел с ними за одной партой, кто улыбался им в ответ на их улыбки, кто был их друзьями (мертвое лицо Фреда до сих пор стоит перед глазами. Братья Криви лежали вон в том углу, под завалами. Лаванда была найдена на этаж выше). Гарри грустно улыбнулся, проходя мимо Большого зала (ряды тел, выложенные на полу, раненные, которые смотрели в пустоту). Кабинет директора встретил его строгостью. Исчезли все жужжащие предметы неизвестного происхождения, не было больше Фоукса. На столе царил порядок. — Мистер Поттер, рада снова видеть вас в стенах этой школы, — встала из-за стола профессор (директор, Гарри, директор) МакГонагл. Поттер подметил новые морщинки, появившиеся у неё на лице, несколько седых волосков, которых не было ранее, чуть потускневшие глаза за стеклами очков. Она постарела. Они все постарели. — Я, признаться, была не уверена, что вы откликнитесь на моё предложение. — Я тоже рад вас видеть, директор, — улыбнулся он, правда испытывая то, что говорит. — Я сам не был до конца уверен, принимать его или нет. А потом подумал, что кому, как не мне, давать детям знания в этом предмете. — Действительно, мистер Поттер, действительно, — покивала та. — Присаживайтесь, нам с вами нужно много обсудить. Что ж, обсудили они действительно много. Ему разъяснили, что от него требуется, как правильно общаться с детьми, где его кабинет, какие бумаги он должен заполнить (опять бумаги. От них не деться никуда). Показали, как выглядят учительские планы и конспекты уроков для каждого курса, чем вогнали его в легкую панику. «Вы научитесь, мистер Поттер» — говорила профессор МакГонагл — «Все рано или поздно приобретают эти навыки». После они уже обсуждали изменения, произошедшие за эти двенадцать лет (подумать только, он не был в стенах школы двенадцать лет): кто из преподавателей остался, кто уволился, как поживают остальные, насколько тяжело работать в аврорате, как устроилась жизнь однокурсников. Уже глубоким вечером его провели до комнат, в которых Гарри предстоит жить ближайший год (Мерлин даст, и того дольше), там накрыли ужин. Засыпал Гарри Джеймс Поттер с мыслью о том, что он там, где ему место. Оставшееся время он провел в хлопотах. Подготовка кабинета, учебных планов, конспектов, карт, нужной для каждого курса литературы, пособий и далее, далее, далее. Даже в Министерстве он не заполнял столько бумаг, не писал столько записок и прошений, не оформлял столько формуляров. Ближе к августу в Хогвартс стали стекаться остальные профессора (старые приветствовали его, как члена семьи, новые смотрели, как на второго Мерлина). Видеть среди них Невилла заместо Помоны было дико, но одновременно так правильно, будто частичка старого мира грамотно втиснулась в новый, да там и закрепилась. На педсовете он молча сидел в углу и слушал, что говорят другие, потому что сам мало понимал, что вообще происходит. — Вы втянитесь, мистер Поттер, — важно кивал Флитвик. — Уж зная вас, предмету и этим детям вы отдадите всего себя без малейшего остатка. Не то чтобы он был неправ. Тридцать первого августа Гарри Джеймс Поттер был как на иголках. Все готово, заполнено, перепроверено, исправлено и ещё раз перепроверено. Оставалось только самое важное. Принять детей первого сентября. О, как тряслись у него поджилки на приветственном пиру, когда он ждал прибытия учащихся. Мерлин, он даже перед Волан-де-Мортом так не трусил, право слово. — Выдохни, Гарри, — тихо наклонился к нему Невилл. — Они тебя не съедят, — задумался. — Пока. Парадоксально, но от этого ему и вправду стало спокойнее. Двери в Большой зал открылись.