✿

***Сквозь утренний туман показались первые лучи солнца, и когда молочного цвета дымка рассеялась, на горизонте вырос хвойный лес, прилегающий к деревушке Оттери-сэнт-Кэтчпоул. В яблоневом саду, на заднем дворе Норы, голосили камышовки, и время от времени слышался звук падающих яблок. «Сегодня в "Голосах из Камина" послушаем историю миссис Пенниворт из Девоншира, чей очаг каждый вечер в 7:17 произносит стихотворение о любви к мармеладным тыквам. Учёные из Отдела Непредсказуемой Магии пока не могут объяснить происходящее, но советуют не мешать…» – задорно сообщало радио Миссис Уизли. Сама же хозяйка дома проснулась с первыми петухами и уже возилась на кухне. – Артур, ты опять забыл галстук! – ласково прощебетала Миссис Уизли, помогая супругу найти пропажу. – И скажи-ка мне, дорогой, что за магловскую штуковину ты протащил вчера в сарай? – Я? – весьма неубедительно воскликнул Мистер Уизли. – А…а…это обычный миксер, Молли. Маглы готовят им тесто для блинчиков! – Подумать только! Миссис Уизли уперла руки в бока и с назидательным видом уставила на него внимательный взгляд. – В наш сарай уже страшно входить! Невесть что может свалиться на голову! Мистер Уизли поцеловал жену в щеку (в такие моменты они напоминали смущенных школьников) и тут же поспешил уйти на работу. Выходя во двор, он приветливо помахал рукой, и улыбнувшись, сказал: – Доброе утро, Колетт! – Доброе утро, Мистер Уизли! – ответила темноволосая девушка, и лёгкая улыбка коснулась ее бледных губ. Нора давно стала местом, где Николетт Ритвельд ощущала себя как дома. Мистер и Миссис Уизли приняли невесту своего сына с неимоверным радушием и любовью, которой одаривались все члены их большой семьи, а теперь ещё и она. – Доброе утро, Миссис Уизли, – входя на кухню, поприветствовала ее Николетт. – Ох, милая, доброе утро! – Миссис Уизли перенесла на стол целую стопку блинчиков. – Тебе не спится? Плохо себя чувствуешь? Такая бледненькая! – Нет-нет, всё хорошо, – ответила девушка, но от пристального взгляда женщины не укрылись тоскливые ноты в голосе невестки. На плите вскипел чайник и завитки пара поднялись к потолку. – Душица, ромашка, малина, – шептала Миссис Уизли и нужные ей ингредиенты стройным рядом отправлялись в фарфоровый заварник. – Смородина, мята и мёд! Так-то лучше, а теперь идём. Она кивнула в сторону улицы и, взмахнув палочкой, направилась к выходу: заварник и стопка блинчиков с вишней проплыли по воздуху вслед за ней. Под сводом раскидистых яблонь стоял небольшой круглый столик и пара плетеных кресел, между ветвями болтались лампочки, но, как и большинство магловских изобретений, они не работали в пределах дома и выполняли исключительно декоративную функцию. Миссис Уизли снова взмахнула палочкой: радио заиграло чуть громче, но не так, чтобы помешать спящим домочадцам или приватной беседе, а чайник, точно им управляла невидимая рука, наполнил чашки душистым чаем. – Присядь-ка, милая, – Николетт послушалась и опустилась в соседнее кресло. – Вы поругались с Джорджем? – Нет-нет, всё хорошо, – поспешно ответила девушка. – Но тебя что-то беспокоит. Миссис Уизли не спрашивала – она видела насквозь те муки, что терзали юное сердце невестки. Материнская улыбка, озарившая лицо женщины, не оставляла ни единого шанса на ложь, а потому правда сама собой сорвалась с губ: – Просто…я словно потерялась, – выдохнула Николетт. – Вроде бы все хорошо, но я будто не на своем месте! Я чувствую какую-то дикую усталость, хотя, казалось бы, отчего? И это заставляет меня испытывать вину. Миссис Уизли кивнула, тем самым говоря: «Продолжай». – Я всю свою жизнь куда-то бегу, но не знаю куда. У меня было столько сил, амбиций…а теперь? Некоторое время они молчали. Солнце поднималось все выше и выше, пока его свет не позолотил верхушки яблонь, птицы умолкли и только редкое «кар» иногда доносилось с тыквенного поля. – Вот что я тебе скажу, Ники, – Миссис Уизли отпила немного чая. – Ты слишком требовательна к себе. Это неплохо, когда речь идет о здравом упорстве и целеустремленности…Однако в природе ничего не цветет круглый год. Почему ты требуешь этого от себя? Николетт не находилась с ответом. Ей всегда казалось, что к себе нужно быть непреклонно строгой, а иначе ты станешь слабым и жалким! С другой же стороны – разве сейчас это было не так? – Взгляни на эти яблони, предложила Миссис Уизли. – Что ты видишь? – Что они цветут и на них много яблок. – Верно. А теперь присмотрись к верхушке! Николетт подняла взгляд: прохладный ветерок пронесся между ветвей, и часть некогда зелёных листков посыпалась наземь. – А теперь посмотри на ту прекрасную клумбу, – продолжила женщина, безмятежно попивая чай. На первый взгляд вдоль забора раскинулась пестрая, полная летнего цвета клуба из алых, оранжевых и белых астр, но стоило приглядеться внимательней и становилось очевидно – часть лепестков уже увяла и осыпалась. Среди зелёной травы тут и там виднелись пожухлые травинки, между пышной кроной дубов проглядывались коричневатые пятна, а журавлиный клин в выси туманного августовского неба заунывно выкрикивал прощальную песню. Словом, весь мир незаметно готовился уйти на осенний покой. – Порой может казаться, что все вокруг полны энергии, готовы к свершениям, – подвела Миссис Уизли. – Но люди, будь то маглы или волшебники, всего навсего часть природы, а не ее венец. И потому нам следует принять тот факт, что мы не можем «цвести» постоянно и нуждаемся в отдыхе. Николетт отпила немного душистого чая и по телу разлилось тепло. Кажется, в летнем воздухе уже витала прохлада грядущего сентября. Она прикрыла глаза, и вдруг ощутила, как мир сливается с ней, утихает, укладывается в глубинах уставшей души. Он больше не кажется враждебным и чуждым. Теперь мир – это она, а она – это мир. И в этом мире наступила осень…