Глава 8

Кто-то колотил в дверь ее номера. Юни резко села на постели, испуганно заморгала. Стук прекратился, раздались удаляющиеся шаги, потом пришелец стал ломиться в двери дальше по коридору. Что за черт? Юни выскользнула из кровати; часы показывали половину четвертого утра. Ее одежда, как всегда, была аккуратно сложена на стуле. То существо, о котором вчера рассказывал Петр, Зверь? Нет, тот бы, наверное, просто выломал дверь, если бы хотел. Она быстро натянула джинсы и блузку и осторожно выглянула из номера. Коридор стал больше. Теперь он уходил в обе стороны, насколько видел глаз, светильники на стенах еле-еле разгоняли темноту. Откуда-то раздавались шаги и стук кулаков о двери. Первой мыслью Юни было вернуться в номер и покрепче запереть дверь. Тут опять творилась какая-то чертовщина. Но что если что-то случилось с Яэль? Она все еще не пришла в себя. Или Петру снова стало плохо? — Эй! — окликнула она. — Эй, что случилось? Луис, это ты? — Юни?.. Кто-то бегом бросился ей навстречу, а когда он, споткнувшись и чуть не упав, вылетел на свет, она оторопела. — Юни? Ты что здесь делаешь? — Мати... — прошептала она. — Мати, ты как сюда попал? Ее бывший парень рассеяно взъерошил себе волосы, огляделся по сторонам ничего не понимающим взглядом. — Я не знаю, — сказал он. — Вообще ничего не пойму, если честно. Это сон, что ли? Внезапно Юни охватил гнев. — Ну, давай проверим, — прошипела она и, подойдя к Матиасу, залепила ему пощечину. — Ну как, проснулся, нет? Тебя только мне здесь не хватало! Матиас прижал руку к лицу и испуганно смотрел на наступающую на него разъяренную девушку. — Ты что здесь забыл, кретин несчастный?! — кричала она, сжимая кулаки. — Ты думаешь, у меня тут без тебя хлопот мало?! — Ты что... — Ну... ну какого черта тебе у матушки под крылышком не сиделось? У Петра сердце больное, Яэль с ума сошла, а теперь ты нарисовался! А если он был прав и эта тварь сверху спустится и начнет всех резать, что я со всеми вами делать буду?! Я и себя защитить не смогу, а тут вы все... Тебя, дубина, на куски порежут, а мне что прикажешь стоять и на это смотреть? Матиас, ничего не понимая, протянул к ней руки: — Успокойся! Юни, Господи, да что с тобой? Что тут творится вообще? Кто кого резать собрался? Из темноты возникла Яэль. Глядя прямо перед собой и бормоча, она прошла мимо, не обратив на них внимания. — Ну вот! — всплеснула руками Юни. — Этого мне еще не хватало. Всех на уши поставил! Она бросилась вслед за девушкой, схватила ее за плечи. — Все, все хорошо. Все хорошо. Давай я тебя отведу обратно в номер, тебе отдохнуть нужно. Пойдем... — Не синее, — сказала Яэль и улыбнулась. — Не синее, посреди всего. — Да, да, конечно. Все, давай, пойдем обратно. Поспишь и завтра будешь как новая... Мати, клянусь, если ты сейчас снова задашь какой-нибудь тупой вопрос, я тебе нос сломаю! Они проблуждали по темному петляющему коридору с четверть часа; Юни, тихо ругаясь, вела послушную Яэль за руку, за ними шел Матиас. И в конце концов пришли к тому же месту, из которого вышли. — Господи, — вздохнула Юни, толчком открывая дверь своего номера. — Ладно, утром разберемся. Она уложила Яэль в кровать и укачала, выключила свет и вернулась к терпеливо ожидающему снаружи парню. — Ох, Мати, — устало пробормотала она. — Только тебя мне здесь не хватало... Тот не ответил, озадаченно глядя в потолок. Юни проследила за его взглядом и вскрикнула. По штукатурке быстро расползалась паутина трещин. Потом вниз стали падать целые куски; в щели бил свет — странный неяркий свет, от которого жгло в глазах. — Это еще что за хрень? — прошептал Матиас. Участок потолка рухнул; они едва успели отскочить. В образовавшейся дыре клубился серый туман, пронизанный светом, а потом он разошелся, и Юни закричала. Сверху спускалось нечто — она не разглядела, что именно, просто не смогла. Девушка лишь ощутила, будто что-то ударило ее по глазам, заставив скрючиться и закрыть их руками. Это был не яркий свет, не обжигающий огонь — просто что-то, чей образ мозг воспринял как вспышку боли. Она слышала, как где-то рядом Матиас стонет и катается по полу; минуту спустя боль отступила и Юни сумела раскрыть слезящиеся глаза. Стены коридора вибрировали и гудели. Дыра в потолке стала еще больше, и в нее медленно вплывали какие-то пузыри, кубы, треугольники, мерцающие, то исчезающие, будто становясь невидимыми, то появляясь снова. — Юни... — Матиас нащупал ее руку. — Юни, бежим. Формы клубились, наползали друг на друга, меняли цвета. — Да-да, бегите, — раздался низкий, будто искаженный помехами голос. — Так будет веселее. Увлекаемая парнем, Юни бросилась прочь. За их спинами раздавался смех, а обернувшись на секунду, она увидела, как плавающие в воздухе формы приняли облик человека — высокого человека с усами и бакенбардами, одетого в старомодный плащ и заляпанные грязью брюки, с цилиндром на голове и обтягивающими руки перчатками. И с абсолютно безумными глазами. — Бегите, — повторил человек и улыбнулся. — Вселенский Зверь снова здесь. Они мчались по казавшемуся бесконечным коридору. Светильники на стенах, и так дающие мало света, погасли, но когда глаза Юни привыкли к темноте, она заметила, что стены абсолютно голые — двери номеров исчезли. Через некоторое время пришлось остановиться, чтобы выровнять дыхание. — Я сплю, — задыхался Матиас, утирая со лба пот, — Точно сплю. Это не от наркоты, я уже полгода как к ней не прикасаюсь. — Помолчи, а? — потребовала Юни. Она прислушалась. Шагов не было слышно. Тот человек... существо... что бы это ни было, похоже, не преследовало их. Можно отдышаться и... Где-то раздался крик. Автоматная очередь, снова крик, который тут же оборвался. Парень и девушка в ужасе переглянулись. — Это... это не здесь, — дрожащим голосом сказал Матиас. — Вроде бы где-то далеко. С той стороны, откуда мы прибежали, нет? У Юни от страха пересохло в горле. Она лишь кивнула. Матиас знаком приказал следовать за ним и они, стараясь ступать по возможности тихо, двинулись дальше. Зверь ждал их за ближайшим поворотом, под маленьким ночником, вделанным в стену. Он стоял, преграждая им путь, и держа за горло извивающегося Луиса. В другой его руке тускло поблескивал нож. — Маленький паршивец стрелял в меня, — сообщил он и кивнул на валяющийся на ковре автомат. — Невежливо. Я ведь хотел только... Нож вонзился в сердце парнишки. Зверь выдернул его и его рука заходила с нечеловеческой скоростью, как игла швейной машинки, всаживая лезвие в грудь и живот Луиса. Через несколько секунд Зверь ослабил хватку и тело подростка с глухим стуком упало на пол. — Только и всего, — сказал он и, снова заулыбавшись, шагнул к Юни и Матиасу. Они снова бежали. Бесконечный коридор петлял и петлял, откуда-то доносились смешки Зверя. В какой-то момент Юни поскользнулась в луже чьей-то крови; потом ей показалось, что она увидела Петра, сидящего, привалившись к стене. «Он снова отрезал мне руку,» — спокойно сказал старик, глядя на них широко открытыми от шока глазами. Юни всхлипывала; Матиас сжимал ее ладонь и бег продолжался. Потом перед ними возник тускло освещенный пятачок, дверь, дыра в потолке — они снова были у начала пути. — Давай в номер, — сказал Матиас. — Давай, быстро, забаррикадируемся там, а потом посмотрим. Может, удастся... Он рванул дверь на себя и заверещал от ужаса. С кровати на них, запрокинув голову и открыв рот в беззвучном крике, смотрела Яэль. Ее горло было перерезано, ладони конвульсивно сжимались и расжимались, ноги колотили по матрасу. Оседлавший девушку Зверь поднял лицо от ее живота и сплюнул красным. — Молоденькая, — сказал он. — Как та, последняя. Люблю молоденьких. Потроха у них вкусней. Ты, красавица, далеко не убегай, я уже с этой заканчиваю. Только ушки ей подрежу... Юни закричала, повернулась, чтобы бежать... и попехнулась криком. Зверь стоял прямо перед ней, скалясь красной улыбкой. — ...и тобой займусь. — закончил он. Матиас заслонил Юни собой. — Не трогай ее. Зверь с любопытством уставился на него. — Парниша, ты не понял, кто перед тобой? Отойди в сторону, тогда, может быть, я тебя оставлю жить... до следущего раза. — Не трогай ее, — повторил Матиас. Он трясся от ужаса, заикался, но не двигался с места. — Сначала я думал тебе только яйца отрезать, — мягко сказал монстр. — От такого, знаешь, не всегда умирают. Но теперь я тебе отпилю руки и ноги, вырежу глаза, отрежу язык и уши. И ты, парниша, будешь очень долго умолять, чтобы я тебя прикончил... — он осекся, будто думая о чем-то своем, потом рассмеялся. — Вы только посмотрите на меня. Это вроде как человек разговаривает с мухами прежде, чем пришлепнуть их. Смешно. Я просто давно не разговаривал на этом языке, знаете, ребятки. Почти отвык. Ладно, продолжаем. Если ты, дерьма кусок... Матиас выбросил вперед кулак, целясь ему в лицо. Зверь легко перехватил его руку, подтащил ко рту и его челюсти, неестественно широко раскрывшись, сомкнулись на кулаке парня. Матиас пронзительно закричал и забился. — И на вкус ты дерьмо, — сказал Зверь и выплюнул откушенную кисть на ковер. — Дамочки всегда вкусней — что здесь, что наверху. Я убивал богов и чудовищ, ты, ублюдок, я жрал их плоть, или что у них там вместо плоти. Я сам теперь бог. Ты думал, что можешь остановить бога? Матиас катался по полу, прижав к груди искалеченную руку; Юни кричала и плакала. — Я — бог, я — Вселенский Зверь, — нараспев сказало чудовище. — Я давно уже не жалкий человечек. Я был в таких местах, где люди не выживают. Я плыл сквозь жидкий огонь. Я вдыхал пылающую воду. Наверху есть такие монстры, что могут свести людишек вроде вас с ума, просто бросив на них тень. Я поднимался и спускался и резал их всех, некоторые пытались убить меня, но я каждый раз я залечивал раны, возвращался и убивал их. Даже те, кто восставал из мертвых, я убивал и их. Резал и ел, и забирал их силу. Йа! — выкрикнув какое-то непонятное имя, Зверь снова взглянул на Юни и Матиаса. — Есть еще твари, до которых я не добрался, те, что еще выше, но всему свое время, ребята. Учуял я запах молоденьких девчонок и решил заглянуть. Ну, дамочка, иди-ка сюда. — Отвали от нее! — простонал Матиас, с трудом поднимаясь на ноги. — Ах да, еще ведь ты. Ладно, не буду с тобой возиться... Зверь схватил Матиаса за воротник футболки, поднял в воздух и вонзил нож в грудь. — Нет!... — закричала Юни. Тело парня упало ей под ноги. — Мати, Боже, нет, нет!!.. — задыхаясь от рыданий, она обвила его руками, стала укачивать на коленях. — Мати, не умирай! Кровь толчками выплескивалась из раны Матиаса, он дрожал и судорожно цеплялся за руки Юни. — Мати... Ну.. ну зачем ты появился... ну зачем... сидел бы в своем Молдестаде и... ты... ты специально решил это все устроить, чтобы мне отомстить, что ли? Умру, мол, как герой, а ты страдай?.. Черт, Мати, ну зачем? — девушка заливалась слезами и даже сама не совсем понимала, что говорит. — Я виновата, ладно, я не должна была твоим все рассказывать, ну так ведь и ты виноват... — Дамочка, ты давай, быстрее там с хахалем прощайся, — сказал Зверь. — Я жду, между прочим. Юни не обратила на него внимания; она гладила лицо парня, зарывалась пальцами в его волосы и сбивчиво бормотала: — Если бы ты этой дрянью не начал закидываться... если бы я тебя вовремя остановила... если бы ты своим во всем признался, а не перекладывал все на меня, если бы я держала рот на замке... если бы после того, как мы разбежались, кто-нибудь из нас просто позвонил другому и мы бы во всем разобрались, все было бы хорошо, ты бы сюда не попал и не умер! Мати... Матиас отстранил ее и легко встал на ноги. — Госпожа Алден, — сказал он. — Ваше пребывание в «Старой башне» подошло к концу. Я провожу вас к выходу. — Что?.. — Эй, какого хрена?! — воскликнул Зверь. — Ты, парниша, похоже, хочешь все-таки без рук и ног остаться? Так я это тебе мигом устрою, а девчонка никуда не пойдет... Матиас стал меняться. Он вытянулся, стал шире в плечах, футболку и джинсы на нем сменила серая форма швейцара. — Я так не думаю, — сказал он голосом Амаля и повернулся к Зверю. — Госпожа Алден только что прошла выписку. Вы болше не можете ее задерживать. — Да я ее на куски порежу! И ты, сука, мне не помешаешь, — взвыл тот. — Я — бог! — А я — отель. И вы все еще на моей территории. Амаль шагнул вперед, взял Зверя за горло, и, легко подняв в воздух, припечатал к стене коридора. — Будте добры соблюдать правила, — сказал он. Зверь бил его ножом снова и снова, но швейцар, казалось даже не замечал ударов. Из-под плаща взметнулись многосуставчатые руки с когтистыми пальцами, впились в его плечи и спину, потом превратились в щупальца и обвились вокруг шеи Амаля. Лицо монстра вытянулось, обнажив клыкастую пасть. — Прошу прощения, госпожа Алден, — невозмутимо сказал швейцар. — Небольшая заминка. Через несколько минут я помогу вам покинуть отель. — Вы... так вы ему не служите? — наконец выдавила из себя Юни. — Никак нет, — в голосе Амаля слышалось вежливое недоумение. — Господин Перри — такой же постоялец, как и вы. — Не смей меня так называть, козлина, — захрипел тот. Шупальца метались в воздухе, хлестали Амаля по лицу. — Я бог! Я Вселенский Зверь! — Вы — господин Джек Перри, проживаете в Уайтчепеле, Лондон. Заселились сюда в ноябре одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года. — Я был им! Теперь я — высшее существо! Я потрошил шлюх, а теперь убиваю богов! Амаль вздохнул. — В самом деле, господин Перри, мне не хотелось бы все для разжевывать. Вы были должны дойти до всего сами. Но вы представляете опасность для уже выписавшейся гостьи, так что выбора у меня нет... Сюда, господин Перри, вы попали по той же причине, что и все остальные постояльцы. За время проживания у нас вы должны были познать себя и взглянуть в глаза своему самому сильному подавленному желанию или страху. У госпожи Алден на это ушли несколько недель, вам же, к сожалению, не хватило и века. — Ублюдок, — с ненавистью рычал Джек Перри. — Вы, господин Перри, провели все это время, нападая на других гостей — как вы сами заметили, существ гораздо могущественнее и сильнее вас. Скажете, зачем вы это делали, или мне и тут нужно вам все объяснять? — Я... Я... Я бог! Я убъю их всех и стану самым... — Господин Перри, не валяйте дурака, — попросил Амаль, и Зверь вдруг сник. Его лицо вновь приняло обычный вид, щупальца, шурша, упали на ковер. — Я искал смерти, — тихо сказал он. — Я искал того, кто смог бы остановить меня. — И теперь, наконец осознав это, вы его нашли, — сказал швейцар. Его пальцы на горле Джека Перри сжалась сильнее. — Спасибо, — успел сказать тот. Юни зажала уши руками и отвернулась. Через минуту на ее плечо легла рука Амаля. — Приношу свои извинения, — сказал он и протянул девушке ее свитер, пуховик и рюкзак. — Госпожа Алден, вот ваши вещи. Он помог Юни одется, вежливо взял за локоть и повел по коридору. — Что будет с остальными? — спросила Юни. — С Яэль, Петром и Луисом? — О, они пробудут здесь еще какое-то время. Если же вы имеете в виду нанесенные им раны, они заживут. Опять же, со временем. Время, госпожа Алден. Здесь оно — главный фактор. — Но они будут мучиться. — Естественно, — кивнул головой швейцар. — И страдания, возможно, помогут им заглянуть в себя и понять, зачем они здесь. — Что они...? Амаль, не сбавляя шаг, взглянул на нее. — Если вам так хочется это знать, госпожа Алден, хорошо. Ваша подруга, служила в боевых частях и участвовала в операции в городе Дженин. После этой операции у нее случился нервный срыв, и из-за этого госпожу Шемеш перевели на более мирную должность, если можно так выразиться. Во время перестрелки случайно погиб шестилетний мальчик. Огонь велся с обеих сторон, и ей очень, очень хочется заставить себя поверить, что пулю, убившую этого ребенка, выпустила не она. Господин Александров-Млинов из-за личной неприязни не слишком старался в суде, защищая одного человека. Он не ожидал, что в результате того приговорят к смерти. Что же касается Луиса, то он рос в неблагополучной семье. Отец пил и избивал детей и жену. Такое случается, знаете. Луис считает, что вместо того, чтобы сбежать из дома, мог бы остаться и защитить мать и младших сестер. Не думаю, что у него что-нибудь вышло бы, но это этого он должен дойти сам. — Тогда вы должны были помочь им! Им, не мне! Мои проблемы по сравнению с тем, что у них... это же пустяк! Просто пустяк! — Именно поэтому, госпожа Алдлен. Вам было не так страшно наконец разобраться с тем, что вас гложет. И вы действительно хотели покинуть отель. Остальным, как видите, для этого нужно еще время. А мы, кстати, уже пришли. Они остановились перед невзрачной дверью в конце коридора, совсем непохожей на главный вход отеля. — Вы — Бог? — тихо спросила Юни. Амаль повернул к ней все еще скрытое в тени лицо. — Не понял, простите? — Если вы — Бог, то это жестоко. — Я не Бог, госпожа Алден, — ответил швейцар. — Я — отель «Старая башня». Но вы правы, это жестоко. В любом случае, вам пора идти... Почтительно наклонив голову, он открыл перед Юни дверь, она вдохнула холодный воздух вечернего Рейнефьорда и шагнула за порог. А когда обернулась, никакого отеля уже не было. «Улица Драммена, 40» — гласила табличка на ближайшем доме. Юни с минуту постояла, приходя в себя, потом вытащила из кармана мобильный телефон. Он снова работал. Число было то же, что и в тот день, когда она попала в отель. Время... Судя по часам, прошло не больше пяти минут. Девушка покачала головой. Потом набрала номер, и когда на том конце провода ответили, глубоко вздохнула и поднесла мобильник к уху. — Привет, Мати, — сказал она.