Глава 31. Слабый сигнал

〽︎

      Леви стоял на кухне, с привычной, почти механической точностью расставляя чашки в сушилке. Из гостиной доносился приглушенный звук радио — Мэри пыталась поймать волну, чтобы заполнить тишину. В воздухе витал горьковатый аромат кофе, а за оконным стеклом маячили голые, мокрые от недавнего дождя ветви ясеня.       Внезапно резкая трель мобильного телефона разрезала тишину. Леви вздрогнул — не от страха, а от глухого раздражения. Этот звук был чужд их новому, размеренному ритму. Он метнул быстрый взгляд в гостиную. Мэри, увлеченная настройками, не подала вида.       Он вытащил из кармана джинсов телефон. На экране горел незнакомый номер. Но Леви узнал эту комбинацию цифр — она принадлежала одноразовой SIM-карте, которую использовали для спецсвязи. По спине пробежала ледяная волна.       Он вышел на веранду, притворив за собой стеклянную дверь. Позднеосенний воздух уколол щеки.       —Алло, — его голос прозвучал низко и ровно, будто вырублен изо льда.       В трубке послышался насмешливый, слегка гнусавый женский смех.       —Леви-и-и! Какая редкость! Уже заржавел на пенсии? Слышишь, как скрипишь?       Голос Ханджи Зое был прежним:ядовитым, игривым и смертельно опасным.       – У тебя тридцать секунд, – отрезал Леви, не сводя глаз с Мэри через стекло. – Начинай, – его голос был низким и ровным, без единой эмоции.       — Какой невежливый! А я всего лишь хотела навести справки о нашем общем... предприятии. Эрвин оставил столько незавершенных дел. Некоторые активы числятся пропавшими. Например, один очень ценный, который последний раз видели в твоем обществе.       — Эрвин мертв. Контракт аннулирован.       — Ох, наивный! — снова рассмеялась Ханджи. — Контракты такого уровня не аннулируются смертью одной из сторон. Они... переходят по наследству. Мы теперь твои новые боссы, Леви. И мы хотим вернуть наше имущество. И тебя в придачу. Ты же не думал, что от нас так легко уйти?       Леви стиснул телефон так, что пластмасса корпуса издала угрожающий хруст.       —Ты получишь пулю, как и он, если сунешься сюда.       — Угрозы? Мило. Но непродуктивно. Давай иначе. Встречаемся, старый складской район, пункт сбора. Знаешь место. Приезжай один. Иначе... мы найдем другой способ тебя мотивировать.       Щелчок в трубке. Разговор был окончен.       Леви замер, глядя в сад, но не видя его. Мозг уже работал на привычных оборотах, просчитывая угрозы, варианты, последствия. Он не мог втягивать Мэри. Никогда. Одноразовая встреча. Он вернулся в дом, стараясь, чтобы лицо было непроницаемой маской.       — Кто звонил? — спросила Мэри, наконец оторвавшись от радио. В ее глазах уже читалась легкая тень тревоги.       — Фарлан, — отрезал Леви, его взгляд был устремлен в окно, но видел не голые ветки, а возможные засады. — Дело. Я ненадолго.       Он подошел, взял ее за подбородок и наклонился, чтобы коснуться лбом ее лба. Его жесткий, но безоговорочно нежный жест.       —Все в порядке. Скоро вернусь.       Мэри кивнула, но в ее глазах застыло недоверие. Он слишком торопился. Слишком стальным был его голос.       Прошло около часа. Сначала Мэри пыталась заглушить тревогу, убеждая себя, что она все напрасно драматизирует. Она помыла оставшиеся чашки, протерла стол, но беспокойство не уходило, а лишь сжималось в плотный, холодный комок под сердцем. Оправдания Леви звучали все натянутее и фальшивее при каждом повторении в голове.       В конце концов, ее пальцы сами потянулись к телефону. Она набрала номер Изабель, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.       — Изи, привет! Леви уехал к Фарлану по какому-то делу, а я забыла спросить, надолго ли это затянется. Он тебе ничего не говорил?       — К Фарлану? — в голосе Изабель прозвучало неподдельное удивление. — Но Фарлан с утра на дежурстве! Подожди, а что случилось-то?       Мир для Мэри на мгновение замер. Звук за окном, дыхание — все пропало. Осталась только ледяная тишина и оглушительная правда, прозвучавшая в простой фразе Изабель. Он соврал.

***

      Внезапно на гравийной дорожке зашуршали шины. Плавный, почти бесшумный звук дорогого автомобиля.       Мэри замерла у окна. Из черного седана вышли двое мужчин. Один — высокий, мощный, с угрюмым лицом и в дорогом, но мешковатом костюме. Второй — ниже, стройнее, с пронзительным, холодным взглядом и идеально сидящей на нем одеждой. Они двигались к дому с деловой, безэмоциональной уверенностью.       Прежде чем она успела что-то решить, раздался четкий, настойчивый стук в дверь.       Сердце бешено колотилось. Эти люди не были похожи на друзей. Они были похожи на призраков из прошлого Леви.       Она открыла дверь, оставив цепочку.       — Миссис Аккерман? — вежливо, почти сухо спросил Мик. Ровно, без угрозы, но и без теплоты в голосе. Мик молча стоял позади, его массивная фигура заслоняла свет.       — Да...? Чем могу помочь?       — Мы ассоциация покойного мистера Смита. Ко мне можете обращаться по имени, Моблит Бернер, — продолжил, ни на секунду не теряя зрительного контакта. — Это, – он кивнул назад, – Мик. У нас к вам и вашему мужу есть несколько неотложных вопросов по некоторым финансовым и юридическим аспектам его наследства. Мы бы хотели обсудить это в более подходящей обстановке.       — Моего мужа нет дома, — она пыталас скопировать его ледяной тон.       — Это прекрасно, — впервые заговорил Мик, и его низкий, гулкий голос показался ей более угрожающим, чем вежливость Моблита. — Значит, мы сможем поговорить с вами начистоту. Без... лишних эмоций.       Мик едва заметно поморщился, но поправил.       —Мы хотели бы войти. Это не предложение, миссис Аккерман. Это необходимость.       Они не угрожали напрямую. Не показывали оружия. Но в их спокойной настойчивости, в самом факте их появления здесь и сейчас, когда Леви нет, заключалась такая мощная угроза, что у Мэри похолодели руки. Они пришли не за тем, чтобы причинить вред. Они пришли за информацией. За доступом. За контролем. Они пришли напомнить, что даже мертвый, Эрвин Смит все еще держит их в своих длинных, бледных пальцах. Мэри медленно, понимая, что у нее нет выбора, отщелкнула цепочку.       Дверь открылась, и две тени прошли в дом, в их тихое убежище, принося с собой запах дорогого парфюма, луженой стали и старого страха.       Леви заглушил двигатель, прислушиваясь к тишине. Глухой стук дверцы эхом раскатился по пустынному складу. Он вошел в огромное, продуваемое сквозняками помещение. Его взгляд, привыкший к полумраку, мгновенно выхватил единственную фигуру в центре зала.       Ханджи Зое, прислонившись к ржавой балке, с преувеличенным интересом разглядывала что-то в телефоне. Она была одета с вызывающей элегантностью, словно собралась не на заброшенный склад, а на светский раут. Увидев его, она широко, неестественно улыбнулась, но за затемненными линзами очков оставалось холодное оценивание.       — Леви-и-и! Давно не виделись! — ее голос звонко отозвался под сводами, смешавшись с шуршанием мусора по бетону. — Прямо как в старые добрые времена. Ну, почти.       Леви остановился в десяти шагах от нее, руки засунул в карманы. Его поза была расслабленной, но он был готов к любой её выходке. Он молчал, и этот полный абсолютного презрения взгляд был значимее любых слов.       — Ну что ты насупился, как бык на скаку? — Ханджи сделала пару шагов вперед, ее каблуки громко, отчеканивая каждый шаг, стучали по бетону. — Не рад старому другу? Мы же столько вместе прошли. Столько... — Ты здесь одна? — наконец произнес Леви. Его голос был низким и ровным, без единой ноты вопроса.       — А тебе мало меня? Обидно. Да, одна. Я же не на войну пришла — на деловые переговоры.       — У нас с тобой нет дел.       — Ошибаешься. Появились. Очень срочные и очень крупные. — она снова улыбнулась, явно получая удовольствие. — Видишь ли, с уходом Эрвина образовалась... вакансия. Кто-то должен принять бразды правления. Навести порядок в его империи. Восстановить порушенные связи. Вернуть потерянные... активы.       Она внимательно смотрела на него, пытаясь уловить малейшую трещину в его броне.       —Мы с ребятами подумали, что у тебя неплохие задатки. Сила воли есть. Решимость. Жестокость, куда уж без нее. Не хватает только... стратегического мышления. Но для этого есть я. Так что считай это предложением о партнерстве. Ты — наша правая рука. Наше лучшее оружие. Вернешься в строй, только уже на верхних ролях. Звучит заманчиво, да?       Леви фыркнул, коротко и презрительно.       — Ханджи. Я с вашей бандой уродов работать не буду.       — Ах вот как? — ее улыбка не дрогнула, но в глазах появилась сталь. — Ну, тогда перейдем к плану «Б». У нас есть кое-что, что может изменить твое мнение. Вернее, кое-кто.       Леви замер. Он все понял. Понял, почему встреча здесь, почему он один, и почему Ханджи так тянет время. Ледяная ярость начала закипать у него внутри.

***

      Мик сел в кресло, его поза идеально прямая. Моблит застыл у камина, заполняя собой все пространство. Мэри напротив, чувствуя себя как на допросе, пыталась подавить дрожь в руках. Воздух был густым от невысказанных угроз.       — Вы не совсем правильно нас поняли, миссис Аккерман, — голос Моблита был мягким, почти аптекарским, что пугало больше крика. — Мы не угрожаем. Мы информируем. Дело вашего отца, мистера Баркера, не было закрыто со смертью господина Смита. Оно было... переуступлено.       Моблит молча достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и положил его на журнальный стол перед Мэри, как выкладывают козырную карту. Это было долговое обязательство с подписью ее отца.       — Долг, — продолжил Мик. — Теперь он перешел к нам. И мы очень практичные люди.       — Видишь ли, больница — место повышенной опасности. Такое случается: то лифт застрянет между этажами, то на пустой лестнице кто-то поскользнется... а то и вовсе, какой-нибудь пациент с психическим расстройством набросится на милую девушку на регистратуре. — Моблит холодно улыбнулся. — Леви нам нужен. Живой и здоровый. А вот твое благополучие, Мэри, — к сожалению, переменная величина. Госпоже Ханджи будет куда спокойнее, если ее новый сотрудник не будет отвлекаться на переживания за свою супругу.       — Он не вернется, — тихо, но с отчаянной твердостью сказала Мэри.       — Люди часто меняют свое мнение, когда понимают истинную цену отказа, — Моблит аккуратно поправил очки. — Ваш муж — ценный актив. Но у каждого актива есть точка отказа. Радиолюбители называют это «слабым сигналом». То, что усиливает прием, но может и заглушить его. Вы — его слабый сигнал, миссис Аккерман. Мы не хотим вам вредить. Мы просто хотим, чтобы вы помогли ему принять правильное решение.       В этот момент на подъездной дорожке резко затормозила машина. Дверь хлопнула, и на пороге, запыхавшаяся, с разметавшимися рыжими волосами, появилась Изабель.       — Мэри! Я... — она замерла, увидев угрозу. — О, гости. А Леви где?       Мик и Моблит обменялись быстрыми, почти незаметными взглядами. План менялся. Появилась новая переменная.

***

      Изабель, не дождавшись ответа от Мэри и почувствовав сквозь стены дома ледяное дыхание беды, рванула к ним, на ходу клепая сообщение Фарлану: > Срочно! Дом Леви! Крысы из клана Эрвина тут! Мэри одна. Найди Леви, он в ловушке!       Ворвавшись в гостиную, она сразу поняла всю картину. Эти двое в дорогих костюмах — Моблит – мозг, и Мик – молот. И они уже вовсю давят на Мэри, используя ее слабое место.       — О, гости. А Леви где? — ее голос прозвучал нарочито громко и бесшабашно, маскируя дикий страх.       Все взгляды устремились на нее. Мэри выглядела бледной, но в ее глазах вспыхнула искра надежды.       — Мисс Магнолия, — вежливо кивнул Моблит. — Мы как раз обсуждали с миссис Аккерман деловые вопросы.       — Ага, вижу, — Изабель прошла в комнату и встала рядом с креслом Мэри, демонстративно занимая позицию, плечом к плечу. — Папочка-должник, угрозы тюрьмой, предложение, от которого нельзя отказаться. Старая, заезженная пластинка. Леви об этом в курсе?       — Он будет, — проурчал Моблит, его угрюмое лицо исказилось в подобие ухмылки.       — Он сейчас очень занят, — парировала Изабель, блефуя на всю ставку. — У него встреча с Ханджи. И он не в духе. Так что ваше предложение он, скорее всего, примет... в виде свинца. Советую ретироваться, пока он не вернулся и не задал вопросов.       Она говорила смело, глядя им в глаза, но внутри все сжалось в комок. Она купила им время, вбросив имя Ханджи. Но теперь все зависело от того, успеет ли Фарлан найти Леви и вытащить его из западни, пока эти двое не решили, что переговоры окончены и пора переходить к действиям.       Теперь Мэри была не одна. У нее был «инструктор», который знал правила этой жестокой игры. Но игра только начиналась, и ставки стали еще выше.

***

      Леви замер, услышав намек Ханжи. Внутри него все оборвалось и застыло. Гнев, холодный и абсолютный, готов был вырваться наружу и смести эту женщину в пыль. Но он сжал его в кулак в кармане куртки. Раньше он бы уже двинулся на нее, рискуя получить пулю от припрятанного кого-то из снайперов. Но сейчас он думал о Мэри. О том, что каждая его ошибка сейчас отзовется в ней.       Он сделал едва заметный вдох и расслабил плечи, выдавая показное безразличие.       —Твои пустые угрозы меня не интересуют, Ханжи. Говори, чего ты хочешь на самом деле.       Ханжи склонила голову набок, как любопытная сорока. Ее взгляд стал еще пристальнее, еще ядовитее.       —О-хо-хо. Какой сдержанный. Какой... вежливый. Я тебя помню другим, Леви. Помню, как ты мог разнести всю эту хрень, — она махнула рукой вокруг, — лишь бы тебе перечили. А сейчас стоишь, терпишь мою болтовню. Интересно, почему?       Она сделала шаг ближе, игнорируя его личное пространство.       —Со мной что-то не так? Или, может, у тебя появилось то, что тебе дороже собственного гонора? То, что нужно беречь? То, что делает тебя... мягким. Человечным. Какая досада. Из идеального оружия превратиться в обычного мужичка с куриными мозгами.       Леви не дрогнул, но Ханжи уловила малейшее напряжение его челюсти. Она попала в цель.       —Ладно, не буду тебя травить. Дело простое. Эрвин был гением, но сентиментальным идиотом. Он думал, что может владеть тобой, как вещью. Я думаю иначе. Я предлагаю партнерство. Ты возвращаешься. Не рабом, а... начальником силового блока, я — стратегия, ты — исполнение. Все, что ты заработаешь, будет твоим. Мы просто будем брать свой процент за крышу и информацию. А в обмен... — она многозначительно улыбнулась, — мы делаем вид, что никогда не слышали про долги папочки твоей милой женушки. И гарантируем, что к ней никто и никогда не пристанет. Ни я, ни Мик, ни уж тем более этот болван Моблит. Она будет в полной безопасности. В нашей безопасности.       — Ты предлагаешь мне работать на тебя, чтобы защититься от тебя же? — Леви выдавил сквозь зубы. — Гениально.       — Это называется «ситуация взаимовыгодного сотрудничества», — поправила его Ханжи. — Ты получаешь статус, деньги и безопасность для своего хрупкого личного счастья. Мы получаем назад наше лучшее оружие. Все в плюсе. Ну, кроме твоих врагов, конечно.       — А если я откажусь?       — Тогда, — ее улыбка мгновенно исчезла, — мы начнем с того, что разорим и посадим твоего тестя. Потом найдем другие рычаги. Ты же знаешь нас, Леви. Мы очень, очень настойчивы. И нам сейчас не хватает... развлечений.

***

      Фарлан только-только закончил дежурство, снял белый халат и уже собирался перекурить, когда в телефоне взорвалось сообщение от Изабель. Он прочитал его раз, потом второй, и его обычно спокойное, слегка отрешенное лицо стало жестким.       Фарлан выдохнул струйку дыма. Его решение было молниеносным. Леви — главная цель Ханжи. Если вывести из игры его, угроза для девушек резко снизится. Мик не станет ничего предпринимать без приказа Ханжи. А значит, нужно бить по голове.

***

      В доме повисла тягостная пауза после появления Изабель. Мэри, видя ее уверенность, немного воспряла духом и украдкой потянулась за телефоном, чтобы снова попытаться написать Леви или хотя бы Кенни.       Движение ее руки не ускользнуло от Моблита. Он не стал кричать или хватать ее. Он просто обернулся и произнес спокойным, гулким голосом:       —Я бы не советовал. Начальству не нравится, когда приватные беседы прерываются. Особенно посторонними. — его взгляд скользнул на Изабель, прямо указывая, кто здесь «посторонний».       Мэри замерла, ее пальцы сжались на корпусе телефона.       Изабель попыталась парировать:       —Да заткнись ты, мешок с костями! Ты тут вообще кто такой, чтобы указывать?       В этот момент Мик, до сих пор молча наблюдавший, мягко вздохнул, как будто его отвлекли от важного дела. Он неспеша потянулся к кобуре, скрытой под пиджаком. Движения его были плавными, почти элегантными.       Он не стал выхватывать оружие, не направил его на них. Он просто положил компактный, матово-черный пистолет на колено своего идеально отутюженного брюка. Он лежал там безобидной, холодной железякой, но его сообщение было кричащим.       — Давайте соблюдать правила приличия, — тихо сказал Мик, глядя на оружие, а не на них. — Мы здесь для разговора. Все остальное... излишне. Мисс Магнолия, ваша бравада никому не поможет. Миссис Аккерман, ваш телефон нам не нужен. Нужно ваше понимание ситуации.       Он не угрожал напрямую. Он просто продемонстрировал, что физическая сила и преимущество полностью на их стороне. Что любая их попытка позвать на помощь или оказать сопротивление будет мгновенно пресечена.       Теперь даже Изабель присмирела. Она понимала язык силы. А это был ультиматум.

***

      Ханжи не спеша обходила Леви по кругу, как хищник, оценивающий добычу. Ее каблуки отстукивали мерный такт по бетону.       —Ну что, обдумал мое предложение? Со всеми вытекающими привилегиями.       Леви стоял неподвижно, но каждый мускул был напряжен до предела. Он ненавидел эти игры. Ему было проще действовать.       —Я уже дал тебе ответ.       — Какой резкий. А я думала, брак и домашний уют смягчили твой нрав, — язвительно заметила Ханжи. — Или это просто маска? Для той, что ждет тебя дома? Говорит ли она тебе «спасибо» за то, что ты избавил ее от папочки-тирана?       Леви резко повернулся к ней, и в его глазах вспыхнула такая первобытная ярость, что Ханжи инстинктивно отступила на шаг.       —Не смей говорить о ней.       Ханжи быстро взяла себя в руки, ее улыбка стала еще шире и неестественнее.       —О, как благородно! Ты прав, она — ничто. Просто пешка. Но пешкой может быть кто угодно. Даже... королева на этой шахматной доске. — ее голос стал шепотом, полным сладкой угрозы. — Ты стал уязвим, Леви. У тебя появилось то, что можно отнять. И поверь, наши методы куда изощреннее, чем у покойного Эрвина. Мы не будем убивать. Мы просто... возьмем. И ты никогда ее больше не увидишь. Или увидишь, но такой, что сам захочешь забыть.       Леви сделал стремительный шаг вперед, его рука уже тянулась к ней, чтобы заткнуть этот рот навсегда.       Ханжи даже не дрогнула.       —Убей меня. Сделай это. Но это ничего не изменит. Ты думаешь, я пришла сюда одна? Организация — это гидра. Отрубишь одну голову — вырастут две. Мою место займет Мик. Его место займет другой. А за твоей женой уже присматривают. Так что выбирай. Работать на нас и быть ее щитом. Или похоронить ее и себя.       В этот момент с грохотом, ломая ржавые балки, сквозь дыру в потолке прямо между ними рухнуло тяжелое тело снайпера. Оно грузно шлепнулось на бетон, окруженное облаком пыли и осколков.       Ханжи отпрыгнула с редким для нее проявлением genuine surprise. Леви мгновенно отреагировал, отскакивая в укрытие и выхватывая оружие. Его взгляд метнулся наверх, в темноту пролома.       На краю дыры на секунду мелькнула фигура Фарлана. Он поймал взгляд Леви и резким движением руки показал: «Чисто. Двигай!».       Леви все понял. Ханжи блефовала насчет прикрытия. Ее план рухнул.

***

      Кенни, сидя на кушетке у Филисса и ковыряя в ухе, получил скомканное сообщение от Фарлана. Он хмыкнул, с трудом разобрав адрес.       —Старые уловки. Отвлечь главного мудака, пока шавки давят на его сучку.       Филисс, протирая очки, насторожился.       —Проблемы у Леви?       — У него всегда проблемы, — буркнул Кенни, с трудом поднимаясь и хватаясь за трость. — Эти выкормыши Эрвина решили поиграть в короли. Ханжи, Мик, Моблит. Приперлись к нему домой.       Филисс побледнел.       — К нему?       — Именно, — Кенни зловеще ухмыльнулся. — Значит, мне снова придется поубивать каких-то ублюдков. Будь на стрёме, старик. Могут понадобиться твои навыки. Не как бандита, — он презрительно фыркнул, — а как того... хорошего врача, которым тебя назвала та рыжая бестия. А я... побуду сегодня хорошим дядей. Последний раз в жизни.       Он тяжело заковылял к выходу, оставляя Филисса в напряженном ожидании. Старый врач молча принялся готовить аптечку. Он давно завязал с разборками, но для Леви и его семьи он был готов нарушить любое правило.

***

      Страх в Мэри постепенно начал сменяться холодной, трезвой решимостью. Это был ее дом. Ее убежище. И она не позволит этим людям его осквернить. Даже если ей страшно до дрожи в коленях.       — Я... не могу принимать решения за моего мужа, — начала она, заставляя голос не дрожать. — И я не буду этого делать.       Моблит, явно раздраженный ее упрямством, грубо процедил:       —Думаешь, у тебя есть выбор? Ты будешь его уговаривать. И он послушает.       Это была ошибка. Фраза «он послушает» задела что-то глубоко в Мэри. Вспомнился отец, который всегда командовал. Эрвин, который распоряжался ее судьбой. Нет. С этим покончено.       — Нет, — тихо, но очень четко сказала она. — Я не буду его уговаривать вернуться в тот ад, из которого он едва выбрался. Даже если бы он послушал меня, я никогда не попросила бы его об этом. Потому что я его жена. А не его надсмотрщик.       Изабель хотела что-то сказать, вероятно, что-то вроде «Мэри, не зли их!», но та метнула в ее сторону взгляд, в котором читалась просьба довериться. Мэри взяла на себя роль хозяйки, пытаясь деэскалировать ситуацию там, где Изабель могла бы ее обострить.       Она повернулась к Мику, который все так же бесстрастно наблюдал за ней.       —Вы говорите о «контрактах», «активах», «реструктуризации долга»... — она намеренно повторяла их термины. — Мой отец продал меня, чтобы закрыть долг. Эрвин мертв. Какие могут быть контракты? Это же незаконно.       Ее вопросы, звучавшие наивно и глупо для них, на самом деле были гениальны. Она заставляла их оправдываться, объяснять очевидную для них, но противозаконную суть их дел. Она выводила их из их же комфортной зоны, где правят грубая сила и намеки, в поле простой житейской логики и закона, который они же и презирали.       Мик смотрел на нее с легким, едва заметным раздражением. Моблит явно терял терпение, его кулаки сжимались.       —Хватит нести чушь! — рявкнул он. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?       — Нет, — честно ответила Мэри, и в ее глазах вспыхнул огонек. — И, честно говоря, не хочу понимать. В моем доме говорят на другом языке.       Она, безоружная и напуганная, держала оборону. Ее оружием были слова и непонимание. И это бесило двух опытных манипуляторов больше, чем открытая угроза. Они не знали, как работать с такой наивной, но железной искренностью.       Ситуация зашла в тупик. И это было опасно. Потому что терпение таких людей, как Мик, всегда на исходе.

◿◸