Глава 6. Игра контроля

***

Сакура сидела у низкого стола, спокойно завязывая пояс на лёгком кимоно. Волосы она оставила распущенными — мягкие, чуть волнистые после сна, они спадали по плечам и ложились на грудь. В комнате пахло травяным чаем и влажным деревом — за окном прошёл ночной дождь. Какаши постучал и почти сразу вошёл. Сакура даже не удивилась — будто знала, что он появится именно сейчас. — Ты рано, — сказала она, не поднимая взгляда, продолжая поправлять пояс. — Думала, у меня будет ещё час тишины. — Цунаде ответила, — коротко произнёс он. — Мы остаёмся. Следить за Кадзуо. Ждать сделки. Сакура кивнула, как будто приказ был лишь подтверждением того, что она и сама решила. Она медленно подняла взгляд, и на миг её глаза задержались на его лице чуть дольше, чем обычно. Какаши поймал себя на том, что смотрит тоже. Это было не так, как на приёме: там она играла роль, блистала. Сейчас — простая, утренняя, чуть сонная, но от этого почему-то ещё более женственная. Его взгляд скользнул по её волосам, по линии шеи, и вдруг он заметил тонкую прядь, выбившуюся из общей массы. Не раздумывая, он шагнул ближе и пальцами заправил её за ухо. Движение вышло слишком естественным, слишком личным. Лишь потом он понял, что сделал. Сакура приподняла брови и чуть ухмыльнулась, но не отстранилась: — Это тоже входит в приказ Цунаде? Какаши чуть кашлянул, словно отрезая момент: — Ты… выглядишь иначе. — И как же? — она склонила голову, наблюдая за ним. Он замялся, но сказал честно: — Спокойнее. Мягче. Она улыбнулась уголком губ, но взгляд оставался острым: — Мягче? Хм. А разве тебе не нравится видеть меня такой, какая я есть — строгой, холодной, расчетливой? Какаши задумался на секунду, потом всё же ответил: — Иногда… хотелось бы видеть тебя такой. Настоящей. Сакура на миг задержала дыхание, но быстро скрыла реакцию, вновь отвела глаза к чайнику. Только пальцы её чуть сильнее сжали ручку чашки. — Осторожнее, Какаши, — тихо сказала она, будто в полушутку, но в голосе звучало предупреждение. — Иначе мне придётся поверить, что ты говоришь серьёзно. Сакура налила себе чаю, тонкие струйки пара поднялись вверх, смешиваясь с утренним светом, пробивающимся сквозь ставни. Она сделала глоток и поставила чашку обратно, а взгляд её всё ещё скользил по лицу Какаши — будто проверяла, действительно ли он сказал это случайно, или же в его словах было больше правды, чем он хотел признать. Какаши сел напротив, облокотился на колени, но не сводил с неё глаз. — Серьёзно или нет, — наконец сказал он, — это не имеет значения. У нас приказ, и он важнее. — Конечно, — кивнула Сакура, её голос был спокоен, почти холоден, но губы снова тронула тонкая улыбка. — Всегда долг превыше личного, верно? Он уловил скрытую насмешку и сжал пальцы на колене. — Здесь слишком опасно. Синдикат держит уши повсюду. Ты не можешь позволить себе ошибиться. Она скрестила руки на груди, откинулась чуть назад. — Я не ошибаюсь, Какаши. Если Кадзуо думает, что может мне доверять — значит, так и есть. Я играю роль, и делаю это лучше, чем кто-либо другой. Он прищурился, и его голос прозвучал ниже: — Иногда слишком хорошо. Сакура резко повернула голову к нему. Их взгляды встретились. В её глазах мелькнула тень вызова, и она тихо рассмеялась: — Ты ревнуешь? Какаши не шелохнулся, только взгляд его чуть потемнел. — Осторожнее, Какаши, — сказала Сакура, слегка наклонив голову, — если будешь так смотреть, Кадзуо заметит раньше тебя. Какаши моргнул, ощущая внезапное напряжение в груди. Он понимал, что она играет с ним, словно проверяет, насколько он вовлечён, но маска спокойствия не сдвинулась ни на миллиметр. — Я просто слежу за ходом миссии, — ответил он ровно, сдержанно, но в глубине голоса скользнула тень раздражения. — Не хочу, чтобы что-то упустилось. Сакура ухмыльнулась, едва заметно, играя взглядом, который обвёл его целиком: от напряжённой линии плеч до взгляда, что казался одновременно вызовом и приглашением. — Ммм… интересно, — сказала она мягко, — так внимательно смотришь на меня? Или просто на ход миссии? Какаши сжал пальцы на колене, внутренне ощутив странный дискомфорт, который не имел ничего общего с опасностью или долгом. Он смотрел на неё и понимал, что чувствует… что-то совсем новое, что-то, чего он не должен ощущать к своему напарнику. — Смотрю, чтобы ничего не пропустить, — сказал он, чуть ниже, почти шёпотом, — и не позволяю себе отвлекаться. Сакура слегка наклонилась к нему, тонкая улыбка играла на губах: — Тогда смотри внимательно, — произнесла она, чуть слышно, — и не упусти ни одного момента. Внутри Какаши что-то напряглось. Он ощущал, как его взгляд зацепился за неё, за каждое движение, за каждую деталь. Она была спокойна, уверена в себе, но одновременно… женственна, нежна, и эта мягкая сторона её характера, которую он едва начал замечать, пугала и завораживала одновременно. — Сакура… — начал он тихо, но тут же остановился, словно слова могли нарушить невидимую границу, — ты понимаешь, что рискуешь? Она не отводила взгляд, и в её глазах мелькнула лёгкая насмешка: — Рискую? Я всегда рискую, Какаши. А ты… ты просто смотришь слишком внимательно. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось, но сдержался. Этот разговор был не о приказах, не о миссии — он стал чем-то другим. И, хотя он не мог признаться себе в точности своих чувств, он понял, что наблюдать за ней сейчас… и видеть её такой — значит быть втянутым в игру, которую она ведёт сама.

***

Вторая половина дня плавно переходила в вечер. Солнечный свет, пробиваясь сквозь занавески, делал мягкий золотистый ореол на мебели. Какаши сидел на диване с книгой в руках, не спеша перелистывая страницы. Его взгляд иногда задерживался на Сакуре, которая тихо передвигалась по комнате, собираясь к ужину с Кадзуо. Она шагала с изяществом, словно каждая мелочь имела значение. Сначала аккуратно расплела волосы, позволяя длинным волнистым локонам спасть на плечи и грудь. Волосы были мягкими, блестящими, касались кожи и слегка играли на свету. Потом подошла к гардеробу и выбрала платье. Оно было глубокого синего цвета, с лёгким блеском, облегало фигуру и подчеркивало талию. Разрез сбоку делал силуэт более грациозным при каждом движении. Она аккуратно надела платье, поправила линии ткани, чтобы каждая складка лежала идеально. Какаши наблюдал, почти не подавая виду. Он видел, как её движения плавны, точны, и каждый штрих подчёркивал её уверенность и контроль. — Ты уверена, что готова? — спросил он тихо, не отводя взгляда от неё. Сакура, не прерывая подготовки, лишь слегка улыбнулась: — Конечно. Всё под контролем. Сакура села перед высоким зеркалом, её отражение было идеально освещено мягким светом, пробивающимся сквозь занавески. Она аккуратно расчесывала длинные волнистые волосы, которые спадали на плечи, грудь и спину. Нижняя их часть оставалась распущенной, играя на свету, а верхние пряди постепенно собирались в аккуратный пучок — но не окончательно. Какаши, тихо подошёл, не спеша, чтобы не нарушить её ритм, и присел рядом. Он посмотрел на неё несколько секунд, оценивая, как волосы ложатся, как играют оттенки, как свет подчёркивает изгибы лица и шеи. — Давай помогу, — сказал он мягко, не отводя взгляда от её отражения в зеркале. Сакура едва заметно улыбнулась, слегка наклонив голову, словно проверяя его реакцию. Он аккуратно взял верхние пряди, плавными движениями собрал их в элегантную прическу, закрепляя заколкой. Нижнюю часть волос он оставил свободной, чтобы локоны продолжали мягко спадать на плечи и спину, создавая ощущение легкости и естественности. Пальцы его скользили по шелковистой текстуре волос, и в этот момент он отметил про себя, как ему нравится ощущение их мягкости и вес локонов. Сакура наблюдала за его движениями через зеркало, слегка приподняв бровь, как будто внутренне играя: проверяет, насколько близко он может подойти, как его внимание концентрируется на каждой детали, и как он держит себя в рамках. Она знала, что он всё видит и оценивает, и это тихое понимание их взаимной наблюдательности добавляло лёгкую искру между ними. — Отлично, — сказала она, слегка повернув голову, чтобы взглянуть на него, — теперь можно идти. Какаши кивнул, сдерживая внутреннее напряжение, и шагнул назад, чтобы дать ей пространство. Он видел, что Сакура полностью готова, уверена в себе, и при этом игра её роли ещё не закончена. Сакура ступила в ресторан, платье глубокого синего цвета с лёгким блеском мягко отражало свет ламп. Она двигалась легко, словно каждый шаг был рассчитан, и сразу привлекла внимание Кадзуо. Он сидел с друзьями за дальним столиком, но едва заметил её, поднялся и направился к ней. Какаши же оставался за барной стойкой, наблюдая. Он видел каждое движение Сакуры — как она держала осанку, как слегка наклоняла голову, и как в её глазах мелькала игра. Сердце его сжалось, чуть учащаяся пульсация отдавалась во всём теле. Он не отводил взгляда, но лицо оставалось спокойным — почти. — Моя ласточка, — мягко сказал Кадзуо, подходя ближе, — сегодня ты… словно сияешь. Сакура улыбнулась, глаза сверкнули, она мягко коснулась его плеча, позволяя руке провести по нему лёгкое касание. — Радость твоя, — ответила она тихо, чуть наклонившись, чтобы губы коснулись его щёки. Лёгкий поцелуй был почти невинным, но достаточно, чтобы вызвать лёгкое смущение у Кадзуо. Он невольно улыбнулся шире, держа взгляд на её лице. Сакура же тут же отстранилась, лёгко поправила платье, и её взгляд скользнул к Какаши за барной стойкой. Он сидел, напряжённо сжимая руку на барной стойке, и Сакура заметила, как внутренняя борьба отражается в его глазах. Её губы изогнулись в едкой, почти хищной улыбке. Она наслаждалась этим — едва уловимая игра для Кадзуо, явная провокация для Какаши. — Девочка моя… — прошептал Кадзуо, приближаясь чуть ближе, — ты словно дразнишь меня. Сакура сделала шаг навстречу, прижалась к нему слегка, но всё ещё сохраняла лёгкость и контроль. Она позволила его руке коснуться талии, провела пальцами по его предплечью, будто невзначай. Какаши напрягся. Внутри поднималась ревность — холодная, точная, не дающая ему покоя. Ему хотелось подойти, прикоснуться, убрать руку Кадзуо с неё… но он знал, что Сакура контролирует игру. И всё же видеть, как кто-то другой наслаждается её вниманием, было мучительно. Сакура заметила это мгновение, её глаза блеснули. Она слегка приклонила голову, позволив Кадзуо коснуться её щеки, и вновь улыбнулась. Каждый её жест был выверен: доверительный для Кадзуо, игриво-провокационный для Какаши. Она использовала эту ревность, как инструмент — мягкий, но острый, как лезвие. Кадзуо глубоко вдохнул, а Сакура тихо сказала: — Не слишком увлекайся, а то твоя малышка может заметить… — с лёгкой улыбкой и блеском в глазах, намёк на её власть в этой игре. Какаши сжал кулаки на барной стойке. Его ревность росла с каждой секундой. Он понимал: вмешаться нельзя, но каждый жест Сакуры, её холодная уверенность, флирт телом и взглядами — всё это задело его сильнее, чем он ожидал. Она была здесь не ученицей и не товарищем, а женщиной, которую он видел впервые в полном свете, и которая играла с ним так же, как с Кадзуо. Когда ужин подошёл к концу, Кадзуо предложил проводить её, и она кивнула, позволяя его руке скользнуть по талии. В этот момент Какаши видел всё — игру, контроль, флирт — и осознал, что ревность, которую он ощущает, уже не имеет отношения к миссии.

***

Сакура шла за Кадзуо к тихому углу у отеля, каждый её шаг был лёгок и уверенный. Она ощущала его руку на своей талии, и, не отводя взгляда от глаз Какаши, едва заметно ухмыльнулась. Он наблюдал за ними из-за угла, скрытый, но внимание его было полностью приковано к ней. Кадзуо наклонился ближе, губы почти коснулись её шеи. Сакура позволила этому прикосновению — лёгкий, короткий поцелуй — и одновременно обняла его за шею, проводя пальцами по затылку. Это был флирт, игра на грани, но полностью под её контролем. — Котик, ну не здесь же, — мягко сказала она, едва шепотом, с едва заметной игривой ноткой в голосе. Он рассмеялся тихо и ласково, губы скользнули чуть ближе: — Малышка моя… Сакура лишь слегка прижалась, держа его под контролем, понимая, что каждая её реакция фиксируется Какаши. Она видела его взгляд боковым зрением — напряжение, скрытую ревность, одновременно восхищение и беспокойство. Это слегка забавляло её, добавляло остроты в игру. Её тело оставалось расслабленным, движения мягкими и женственными, но каждое касание, каждый жест были продуманными. Она позволяла Кадзуо ощущать близость, но сама оставалась хозяйкой момента. Её ухмылка скрывала внутреннюю холодность — она могла быть мягкой, но только настолько, насколько сама хотела. Какаши стоял в тени, напрягшись, внутренне сдерживая себя. Ему не нравилось, что кто-то был так близко к Сакуре, пусть это и было частью миссии. Но он понимал — она ведёт игру, и каждый её шаг был рассчитан. В его груди смешались ревность, восхищение и лёгкое раздражение от собственной беспомощности наблюдать это со стороны. Сакура отпустила руку Кадзуо, легко кивнула и шагнула прочь, её движения были плавными и уверенными. — До завтра, котик, — бросил он ей вслед, но она лишь слегка улыбнулась, не отвечая ласково. Она медленно шла к отелю, чувствуя, как её сердце бьётся ровно, спокойно. Каждое движение было рассчитано: она знала, что Какаши наблюдает за ними из тени, и это знание вызывало лёгкое, почти игривое напряжение. Боковым зрением она заметила его фигуру, скрытую за колонной, и едва заметно ухмыльнулась, понимая, что игра для него не менее остра, чем для неё. Дойдя до своего номера, она легко открыла дверь. Внутри было тихо. Она сразу поняла: он уже здесь. Через окно, тихо и незаметно, Какаши оказался в комнате. Она остановилась на пороге, мягко облокотилась на косяк и посмотрела на него — уверенно, спокойно, с той самой холодной уверенностью Учихи, но с едва уловимой игрой в глазах. — Ну что ж… — тихо сказала она, её голос мягкий, но с оттенком провокации. — Кажется, мы снова одни. Какаши поднял взгляд, тихо, без слов, и её тонкая ухмылка лишь слегка расширилась. Она знала, что теперь может позволить себе быть самой собой перед ним — и он это видел. Боковым зрением она уловила его напряжение, чуть приподняла бровь и с лёгкой ухмылкой шагнула ближе. Он стоял, но больше не сдерживался. В нём горело дикое желание, ревность и возбуждение, смешавшиеся в одном мгновении. Без слов он сделал шаг к ней и захватил её талию, притянув почти вплотную. Сакура не отстранилась — напротив, слегка наклонила голову к нему, позволяя почувствовать её уверенность и контроль. Рука Какаши скользнула по её плечу, задержалась на шее, пальцы касались кожи с мягкой силой и намерением заявить: «Я хочу тебя сейчас». Его дыхание стало глубже, глаза не сводили взгляда с её лица, а каждая мышца была напряжена от желания. Сакура тихо вздохнула, едва заметно улыбнувшись. Она чувствовала его желание и ревность, и играла с этим, контролируя ситуацию. Слегка обвила его за шею рукой, позволяя ощутить прикосновение к её телу, при этом сама сохраняла спокойствие и контроль. Какаши, не отводя взгляда, чуть прижал её к себе, его движения были полны напряжения, но точны — он хотел заявить о себе, о своём желании, но без слов, оставляя пространство для игры между ними. И в этот момент оба поняли: между ними больше нет только миссии, больше нет только ролей учителя и ученицы. Здесь был только огонь, желание и та тонкая игра, что Сакура так мастерски разжигала. Сакура слегка отстранилась, но взгляд её остался прикован к Какаши. В уголках губ играла едва заметная улыбка, а в глазах — вызов и интерес. — Ну что же, — сказала она тихо, будто сама себе, — тебе совсем невтерпёж, да? Какаши сжал её талию крепче, голос был ровным, низким, но с оттенком напряжения: — Зачем ты играешь со мной? Сакура наклонила голову, позволяя его пальцам пройтись по шее, чуть касаясь линии плеча: — Я знала, что это тебя заденет. Интересно наблюдать, как ты реагируешь. Он сделал шаг ближе, прижимая её к себе сильнее, дыхание стало глубже: — Не думай, что я могу спокойно смотреть, когда кто-то иначе обращается с тобой. — М-м… — Сакура мягко провела рукой по его груди, почти проверяя, насколько он сдержан, — Я вижу. Ты ревнуешь. Какаши напрягся, но не отступил: — Я… — начал он, но потом замолчал, ограничившись глубоким взглядом, полным желания и контроля. Сакура чуть наклонилась, едва касаясь губами его щеки, словно испытывая его: — Хорошо, что ты рядом. Игра интересная, но помни, я всё ещё держу контроль. Он прижал её за талию ещё ближе к себе, дыхание стало жарким, и тихо произнёс: — Ты… сводишь меня с ума. Она лишь слегка ухмыльнулась, чуть отклонив голову назад, понимая: теперь между ними стало больше, чем просто наблюдение и игра. Какаши сжал её крепче, дыхание стало глубже, а глаза темнели от напряжения и желания. — Иногда твой контроль… — начал он, голос был низким и ровным, — может быть ложным. Сакура едва успела приподнять бровь, когда его руки внезапно прижали её к стенке. Сердце её забилось быстрее, и на лице промелькало лёгкое удивление. Он наклонился и поцеловал её в губы. Поцелуй был решительным, насыщенным — которого она явно не ожидала. Сакура замерла, сначала растеряно, а потом чуть расслабилась, чувствуя жар его прикосновения и силу его желания. Её глаза встретились с его глазами, полными интенсивности и редкой открытости. Она поняла, что игра между ними перешла на новый уровень, где контроль и смелость переплелись с искренним, необузданным чувством. — Какаши… — выдохнула она, едва слышно, с оттенком удивления и любопытства. Он лишь сжал её чуть сильнее, не отпуская взгляд: — Ты провоцируешь меня, Сакура. Она улыбнулась чуть изогнутой, тёплой улыбкой, но оставалась уверенной, играющей с ним взглядом, словно проверяя, насколько далеко они готовы зайти. Сакура сначала застыла, словно пытаясь осознать внезапность поцелуя. Её сердце колотилось, дыхание сбилось. Но постепенно она почувствовала тепло его прикосновения, решительность и желание, которое горело в каждом его жесте. — Ты знаешь, что играешь со мной, — тихо произнес Какаши, не отводя взгляда. — Зачем ты это делаешь? Сакура ухмыльнулась, мягко обводя его взглядом: — Может быть… чтобы проверить, на что способен ты. Он хмыкнул, едва сдерживая улыбку, но руки его всё ещё крепко обнимали её за талию, притягивая ближе. Он склонил голову, и их лбы соприкоснулись. — Тогда проверим, — прошептал он, и снова коснулся губами её в поцелуе, теперь медленнее, мягче, но всё так же насыщенно, с жгучим желанием. Сакура слегка ответила на поцелуй, позволяя себе почувствовать, как их дыхание смешивается, как он близок. Внутри неё вспыхнуло чувство удивления и интриги — она впервые сталкивалась с кем-то, кто мог с таким напряжением и страстью реагировать на неё, и одновременно оставался предельно внимательным. Они слегка отстранились друг от друга, но руки Какаши всё ещё удерживали её у стены, а его взгляд говорил больше, чем слова: он был полностью сосредоточен на ней, на этом моменте, на их желании, которое стало реальностью. Сакура тихо улыбнулась, слегка приподнимая подбородок, и в её глазах мелькнула игра: она знала, что удерживает ситуацию, но позволяла себе эту близость, наслаждаясь тем, как он реагирует. — Думаю… — прошептала она, — мы начинаем понимать друг друга лучше. Какаши кивнул, и в воздухе между ними возникла тихая, напряжённая гармония, где страсть и доверие переплелись, открывая путь к их сближению. Сакура, едва улыбнувшись, мягко, но твёрдо сказала: — Пора спать. Завтра Кадзуо пригласил меня к себе в поместье. У него деловая встреча, а я - его украшение. Будет насыщенный день. Какаши ощутил внезапный прилив ревности — горячее, дикое чувство, которое он привычно подавлял. Но сейчас удержаться было сложно. Он сжал кулаки, сдерживая себя, глубоко вдохнул и, не произнеся ни слова, медленно отступил к двери. — Хорошо, — выдавил он наконец, голос ровный, но с напряжением. — Отдыхай. Сакура лишь кивнула, спокойно наблюдая, как он выходит, чувствуя, как его присутствие остаётся с ней, даже когда дверь тихо закрылась за ним. В комнате воцарилась тишина, лишь слабый свет луны падал на её лицо. Сакура легла, обдумывая предстоящий день, и тихо улыбнулась своей хитрой игре, зная, что Какаши следит за каждым её шагом, даже когда она одна.

***

Когда Какаши вошёл в свой номер, дверь тихо закрылась за ним, но внутри было шумно. Его мысли вертелись вокруг одного — Сакура. Каждое движение, каждый взгляд, каждая едва заметная ухмылка — всё это не давало покоя. Он подошёл к окну, оперся на подоконник и закрыл глаза. Сердце колотилось сильнее обычного, а горечь ревности жгла, будто огонь. Он понимал, что Сакура играла с Кадзуо, словно демонстрируя ему — ему, Какаши — свою власть и контроль. И это возбуждало и бесило одновременно. Он вспомнил, как её губы коснулись кожи Кадзуо, как она позволила ему прижать себя, как она хищно смотрела на него боковым зрением, зная, что Какаши наблюдает. Внутри поднялась смесь ярости и желания — желание прикоснуться к ней, удержать, предупредить, наказать за этот дразнящий спектакль. Но вместе с этим он ощущал, как уважение и восхищение её силой и самоконтролем сдерживают его. Она не просто женщина, она — Сакура, холодная и уверенная Учиха, и он не мог позволить себе потерять рассудок. Он медленно опустился на край кровати, обхватив голову руками. Тяжесть эмоций давила: ревность, желание, тревога, забота — всё смешалось в один клубок напряжения. Он понимал, что теперь видит её иначе, как женщину, как настоящую Сакуру, а не только как напарницу или ученицу. И это осознание было одновременно притягательным и мучительным. Какаши закрыл глаза, стараясь успокоить себя. «Нельзя терять контроль», — подумал он. «Но как удержаться, когда она играет со мной так открыто?»

***

Сакура села на край своей кровати, держа чашку с остывшим чаем. В комнате было тихо, лишь слабый свет лампы отражался от стен. Она опустила взгляд на руки, не спеша переваривая события последних часов. То, как Какаши прижал её к стенке, поцеловал… и как она едва не растерялась, но сразу взяла контроль обратно. Её внутренний счёт эмоций был сложным: удивление, лёгкое возбуждение, осознание силы взаимного притяжения. И, что важнее, интерес к тому, что это значит для них. Она вспомнила каждый взгляд, каждое прикосновение — то, как он сдерживал себя, и как в его глазах вспыхнуло что-то новое. Это была не только ревность, не просто контроль, но настоящая эмоция, которую она раньше не видела. И это интриговало её. — Интересно… — тихо пробормотала она, улыбаясь себе. — И теперь мне любопытно, как далеко он может зайти. Сакура сделала глоток чая и поставила чашку на тумбочку. Её волосы падали на плечи, слегка волнились после вчерашнего вечера. Она провела рукой по локону, ощущая шелковистость и мягкость. Мысли о Какаши не покидали её: его твердость, взгляд, желание — всё это внезапно стало для неё важным, даже если она не хотела признавать себе. — Интересно… — повторила она уже с лёгкой ухмылкой. — И что он сам думает обо всём этом? Она знала, что теперь у них появился невидимый, тонкий баланс — игра между контролем и желанием, между силой и уязвимостью. И что бы ни произошло дальше, она была готова держать ситуацию под контролем — но наблюдать, как он реагирует, стало для неё неожиданно увлекательным. Сакура глубоко вдохнула и, слегка откинув голову, улыбнулась: она понимала, что эта ночь изменила многое. И теперь ей предстояло играть не только с Кадзуо, но и с Какаши.