Восьмое марта

— Тебе не кажется, что наш босс как-то уж чересчур загадочно улыбается сегодня? — подозрительно прищурился Давид, провожая глазами Микаэля. — Что? — рассеянно отозвался Рафаил, — А, Микаэль… Наверное. Не знаю, — поморщился он, — У тебя что, других дел нет? Давид закатил глаза. — Если ты намекаешь на сад, то пусть Кас этим занимается. Он напортачил — ему и исправлять. — Не буду я ничего исправлять, — буркнул Кассиэль, вставая из-за барной стойки столовой, — Микаэль уже нанял какую-то девчонку. — Так вот оно что, — игриво сверкнул глазами Давид, — Воистину, пути Микаэля неисповедимы! Рафаил нахмурился. — На мой взгляд, весьма опрометчиво приглашать в этот дом посторонних. А у нас это стало происходить с незавидной регулярностью. — Переживаешь за свои игрушки? — хмыкнул демон. — Это не игрушки, Давид, — почти угрожающе процедил Рафаил, — И тебе об этом прекрасно известно. Если один из артефактов попадет в руки смертного… — Да, да, случится непоправимое, мы все в курсе и сто раз это слышали, — язвительно усмехнулся Давид, — Не пойдет она к тебе в комнату, расслабься. Очевидно же, что из всей “Астреи” только у меня одного есть шансы заманить к себе в комнату молодую смертную красотку. — С чего ты взял, что она красотка? — включился в диалог Кассиэль, домывая кружку у раковины. — Потому что я знаю Микаэля, друг, — хитро улыбнулся Давид. * * * — Нормально вообще? Они чем тут занимались? — недовольно бурчала себе под нос высокая брюнетка, вырывая из земли с корнем те несчастные растения, которые было уже не спасти. Сад, который ее позвали “восстановить”, как выразился длинноволосый блондин, больше напоминал мусорную свалку флористического магазина. Некогда, очевидно, прекрасный и благоухающий, сейчас он безмолвно стонал и умолял добить его: ветви кустарников изломленно изгибались под неправильными углами, нераскрывшиеся бутоны медленно увядали на земле, а сорняков наросло столько, сколько никогда бы не появилось в саду, за которым по-настоящему умели ухаживать. — Вот тебе и Международный Женский День, — устало обратилась брюнетка к статуе прекрасной девушки, возведенной на входе в сад. За эту работу Настасья взялась лишь по двум причинам: за нее обещали хорошо заплатить и на ней не надо было собирать букеты. Нет, собирать букеты она любила всей душой, но только не в восьмое марта. В этот день все сходят с ума чуть ли не похлеще, чем в День Святого Валентина, и для флориста это означает лишь стертые пятки и отваливающуюся поясницу после двенадцатичасового рабочего дня. Будучи владелицей своего собственного небольшого магазинчика, Настасья, в общем-то, могла бы брать на этот день выходной, только вот никто ей не возместит поистине сумасшедшие заработки, которые всегда следуют за изнурительной работой. Но в этом году удача была на ее стороне. Несколько дней назад телефон зазвонил рано утром, и приятный спокойный мужской голос сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться — и сейчас начинала жалеть об этом. — Этот сад, — сказал мужчина по имени Микаэль, — Очень дорог нашей семье. В нашем районе на прошлой неделе случился сильный ливень, я бы даже сказал… ураган. Сад пострадал, и нужен опытный человек, чтобы его восстановить. — Но я же флорист, а не садовник, — с сомнением протянула в трубку сонная девушка. — Я ознакомился с информацией на вашем сайте и абсолютно уверен, что вы идеально подходите для этого задания, Настасья, — голос в динамике прозвучал как-то лукаво, и она хотела было уже отказаться, когда он торопливо добавил, — Мы хорошо заплатим. — Хорошо — это сколько? — недоверчиво спросила девушка. Суммы, которую он назвал, оказалось достаточно, чтобы покрыть не одно, а целых три восьмых марта. Такие деньги на дороге не валяются, особенно в комплекте с перспективой не лишиться здоровой поясницы на неделю, и Настасья тут же согласилась. Но теперь, сидя на корточках между нескончаемых сорняков и срезая бесконечное количество сломанных ветвей кустарников, она мысленно мечтала послать все к черту и вернуться в свой уютный магазинчик. Работенка оказалась куда сложнее, чем ей описали. — Ливень, как же, — бормотала она, отсекая очередную отмершую ветвь, — Да тут по меньшей мере великан потоптался! Совсем меня за идиотку, что ли, держат? Спустя пару часов изнурительной работы Настасья разогнулась и решила осмотреться. Заказчик, Микаэль, выглядел до ужаса загадочно, когда встречал ее сегодня утром, и девушку взяло любопытство. — Не будет же ничего страшного, если я захочу попить воды… и случайно перепутаю коридоры по пути на кухню? — прошептала она себе под нос, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от предвкушения запретной авантюры. На секунду ей показалось, что кто-то наблюдает за ней из-за деревьев, но, обернувшись и присмотревшись, девушка никого не заметила, поэтому просто отложила инструменты и направилась в дом. Особняк выглядел действительно старым — из тех старых домов, у которых, казалось, была душа. В коридорах пахло пылью и воспоминаниями. За каждым поворотом будто поджидала история одного из прошлых жильцов, маня за собой: найди меня, узнай меня. Руки сами тянулись к обветшалым стенам, и Настасья на ходу провела пальцами по облупившейся краске, наслаждаясь ее прохладной шероховатостью… пока рука не запнулась, проскользив по тяжелому дереву одной из дверей. — Черт, — прошептала девушка, борясь с волнительным желанием войти внутрь, узнать, какие секреты хранятся за этими стенами. Пальцы неосознанно легли на ручку и провернули ее, бесшумно приоткрывая дверь. Неожиданно покраснев, Настасья хотела было уже закрыть ее и вернуться обратно в сад, как вдруг заметила в углу комнаты скрипку. Необъяснимая сила потянула ее внутрь: рассмотреть, прикоснуться, изучить. Раскрыв дверь шире, девушка шагнула за порог комнаты. Атмосфера тут же переменилась. Воздух стал гуще, пыльные запахи коридора сменились на дурманящие ароматы ладана и чего-то еще, ускользающего от разума. Комната была аскетичной и поначалу показалась пустой. Настасья подумала, что здесь никто не живет, но потом увидела в углу скромную односпальную кровать. — Как… безлично, — растерянно пробормотала девушка. Глаза пробежались по письменному столу, на котором хаотично лежали непонятные предметы разного рода, по нескольким полкам похожего содержания и, наконец, удивленно остановились на скромненьком пианино, стоявшем у стены. Сердце девушки затрепетало. Как же давно ее пальцы не касались клавиш! Удивительно — ей показалось, что в этом доме ценят тишину. Безмолвные коридоры создавали впечатление, будто здесь живут такие же безмолвные призраки прошлого, молчаливые свидетели того, как меняется этот суетливый мир. Но вот она: комната, полная музыкальных инструментов. Словно намек: мы еще здесь, мы живые. Этот дом — живой. Инструменты манили, умоляли стряхнуть с них пыль, и девушка, одурманенная запахом старых стен и рассеянным светом из окна, поддалась. С какой-то особой торжественностью усевшись на стул, Настасья бережно прикоснулась к клавишам — и тут же вздрогнула. Звук моментально заполнил собой все пространство, прозвучав гораздо громче, чем она ожидала. — Ну, теперь вы меня уже услышали и скоро прогоните, — улыбнулась девушка, — Можно и отвести душу напоследок. И она начала играть. Клавиши покорно опускались под ее пальцами, вырисовывая печальную мелодию романса, одновременно разбивающего сердце и дарящего надежду. Губы девушки зашевелились и она, неожиданно для себя, запела. Так искренне, так надрывно, как давно не пела. “Это все дом виноват, — пронеслось у нее в голове, — Он на меня так повлиял”. * * * — Это немыслимо! — почти прокричал Рафаил, ворвавшись в кабинет начальника без стука, — Ты позволил ей заходить в наши комнаты?! — Нет, не позволял, — спокойно ответил Микаэль, пряча улыбку за книгой, которую он держал в руках. — Нужно немедленно это прекратить! — побледнел Рафаил, — Ей нельзя там находиться! — Тогда пойди и напомни ей, для чего она здесь, — Микаэль, наконец, посмотрел в глаза ангелу. В его глазах плескалась лукавая улыбка. — Почему ты так спокоен? — возмутился Рафаил, — Я иду туда. — Рассчитываю на тебя, — усмехнулся Микаэль и вернулся к чтению книги, как только дверь кабинета закрылась с противоположной стороны. “Что она себе позволяет! — мысленно возмущался Рафаил, пока звуки музыки становились все громче по мере его приближения к комнате, — Удивительное нахальство!” Но, не дойдя пары шагов до двери, мужчина остановился как вкопанный. Она пела. Девушка отчаянно пела, позабыв, очевидно, обо всем на свете, с головой утонув в музыке. И голос ее, сильный, как корни деревьев в саду “Астреи”, отражался от сердца ангела, будто пробуждая его от векового сна. Музыка. Давно забытый звук чужого отчаяния. Осторожно приоткрыв дверь, Рафаил шагнул в комнату. Сидя к нему спиной, девушка не заметила незваного зрителя. А он не смог прервать песню. Прислонившись плечом к стене, мужчина прикрыл глаза и позволил своим ресницам волнительно подрагивать, пока не прозвучали последние ноты прекрасного романса. Резкий звук закрывающейся крышки пианино вернул его на землю. Рафаил неловко кашлянул, заставив девушку испуганно обернуться. — Я… Простите, это было… — Недопустимо, — мягко сказал он. — Абсолютно недопустимо, — девушка опустила глаза в пол. — И абсолютно прекрасно, — печально улыбнулся Рафаил. Голова незнакомки поднялась, заставляя их глаза встретиться. Зрачки девушки моментально расширились, а дыхание участилось. Мужчина с удивлением отметил, что то же самое произошло и с ним. Она была… безупречно красива. Длинные темные волосы, хитрые глаза, чувственные губы, которые она сейчас нервно покусывала, не сводя с него взгляд. — Рафаил… — зачем-то выдохнул он. — Настасья, — прошептала в ответ она. — У вас божественный голос, Настасья. Простите, что подслушивал, — виновато улыбнулся мужчина. — Спасибо, — нервно выпалила девушка, — Это вы меня простите, я не должна была… Это же ваш дом. — Это еще и моя комната. — Ох… черт, — обреченно простонала она, — Я ничего не трогала, честно! Ну, кроме… — Я вам верю, — мягко рассмеялся Рафаил, — Не нужно оправдываться. Вы не сделали ничего плохого, — добавил он, с облегчением отмечая, как она расслабляется. — Полагаю, мне лучше вернуться к работе… — Нет, постойте! — почти отчаянно воскликнул мужчина, — Сыграйте еще что-нибудь. Прошу вас. Настасья посмотрела ему в глаза так проникновенно, что на секунду ему показалось, будто он тонет посреди цветочного поля. Затем она медленно отодвинула стул. Снова открыла инструмент. И заиграла. На этот раз мелодия была полна тепла и обещания долгого счастья. Рафаил сел на край своей кровати и снова прикрыл глаза. Одиночество и боль в его душе отступали в небытие под натиском исцеляющего голоса этой странной незнакомки. Впервые за долгие десятилетия он подумал, что больше не хочет быть один. И точно не собирается отпускать ее так просто. — Я же говорил, пути нашего Микаэля неисповедимы, — довольно улыбнулся подслушивающий под дверью Давид.