С большим побегом приходят большие отцы!

Давно уже затемно, отбой пробил пол часа назад, а четверо юных лицеистов собрались в комнате под номером 14. Севшие в круг, в свете свечи, рассказывали они страшные истории, ну, точнее, страшно было только Дельвигу, которого, медведь-Данзас, прохвост-Пущин и коварный Пушкин из-за всех сил пугали до седины волос. —Да не может быть такого! —Шепотом твердил Антон, под смех друзей. —Отставить "не может"! —толкнул его Костя, — ты подрываешь наш моральный дух! Мы, вообще-то, тоже боимся призрака старой слуги Печёрину Анастасию, и мы хотим бояться вместе! —Почему ваш моральный дух подкрепляется моим страхом?! —продолжал возмущаться Антон, пока на плечо не упала рука Ивана. —Это не правда! Просто... —Начал Пущин, но коварная улыбка как назло полезла на лицо, — ты боишься за нас троих, и мы тебе очень благодарны. —Очень благодарны! —повторил Пушкин, глухо хлопая храбрости Дельвига. —А вот я бы поспорил, — уж начал Данзас, как в комнату открылась дверь. Все четверо сразу спохватились, желая спрятаться кто куда. Дельвиг и Пущин полезли под кровать, теснясь и толкаясь, Пушкин же взобрался вверх, на простыни, а Данзас, как самый младший и любимый, сразу побежал к окну, поспешно его открывая, но его быстро опередил обиженный голос Кюхельбекера:"Вы тут, собрались... А меня даже не позвали! Предатели! " —Вильгельм! Мы же только тебя и ждали, верно? —Сказал Пушкин, повернувшись к ребятам, на что те согласно закивали, кроме Данзаса. —Ну вообще-то я ждал Малиновского, вы — указал он на Пушкина и Пущина, — так и не дали попробовать Гоголь-Моголь! А я ведь хотел! —Кюхельбекер тоже ничего! Он может для нас сделать это ужасное, противозаконное действие, мы же твои друзья, Кюхля, сделай Мишке Гоголь-Моголь! —В шутливой форме умолял он Вильгельма, пока тот обиженно отворачивался. —Вот еще! Вы не то что обо мне не подумали, вы и о Ване не подумали! Еще друзья называются! —пропищал Кюхельбекер, а из-за спины вышел самый старший-Иван Малиновский. Все в комнате с благоговением посмотрели на него, — Так вот, вы! Я, во-первых, на вас обижен, и исходя из этого, вы-выродки! А во-вторых, у нас была идея сбежать. Знаете, пошалить, в ближайшую деревню сбегать, к красавицам. —А если нас поймают? —Спросил Дельвиг, но был проигнорирован, так как группа уже была взбудоражена идеей, — Вы, ребята идите, а я лучше тут останусь... Знаете... —но не успел он закончить, как силой его потащили к выходу. Аккуратными шагами, группа пробиралась по длинным красным коврам в коридоре, мимо слуг, под панику Дельвига, командный тон Пущина и Малиновского, шутки Пушкина и Данзаса, и под скудные замечания Кюхельбекера. Глухими стуками, они добрались до первого этажа, подойдя к окну, Малиновский его отворил, выпуская всех наружу, на мягкую зеленую травку. Последним вышел Пущин, накрепко заперев окно, но оставив еле видную лазейку. Все повернулись к Кюхле. —Ну что? Куда идем? — Спросил его Пушкин, а Кюхля, обиженно отвернувшись, указал в сторону ворот, — Бегом! Вся группа помчалась к заветному выходу, уже предвещая красавиц, или Гоголь-Моголь который они бы могли сварить, но, впереди бежавший Данзас, резко остановился, вместе с тем остановив и остальных. —Ребят... Вы же знаете, — испуганным шепотом начал Данзас, — что старая Анастасия Печёрина следит за нами, Дельвиг, ты будешь наказан! —Ужаснулся Медведь, хватит Антона, на что ему дали подзатыльник, —Хватит уже! Идиот! Группа была на свободе, только был один нюанс-все село спало, и красавицы были не исключение. Данзас и Пушкин удрученно вздохнули, присевши на мягкую траву, но Пущин не дал передохнуть парням, сказав что неподалеку тут есть водоем.Данзас спохватился. —Где он?! Скажи, где?! —Кричал младший, так желая искупаться в прохладной водице. —Туда, пойдёмте, я вас доведу — Направил всех Пущин, идя по протоптанным дорогам.Парни весело болтали всю дорогу, обсуждая других лицеистов, Данзас, как самый младший и любимый, хватал с земли муравьев и кидал вместе с песком за шиворот Кюхельбекеру, а тот визжал и пинал медведя. Кое-как, уговорив остаться Кюхли с ними, и не давая сбежать обратно Дельвигу, они добрались до озера. Оно было не очень большим, но и парни же небыли гигантами. Раздевшись, они ступили в холодную воду, съежившись, как тут Данзас, с разбегу, прыгнул, оплескав всю группу, на что те завизжали от пробравшего холода. —Да вы чего! —стучал и дрожал Данзас, но лицо оставалось счастливым, — Большой Жанно! Француз! Тося, быстрее сюда! Казак! —Все названые недоверчиво посмотрели на медведя, который плескался в ледяной воде, но первый шаг назад сделал Саша. А потом еще... Еще... Еще... И с разбегу, повторяя за Костей, он полетел в воду, оплескивая второй волной парней на суше. Уже терять было нечего, все, переборов себя, так или и иначе под конец купались, плескались и топили друг-друга под веселый смех. А потом им было не весело, когда из холодный воды пришло время вылезать на воздух, где холод стал в сто раз восприимчивее, все поспешно одевались, желая согреться, кроме Кости, которого еле как вытащили под недовольное бурчание и последующий скулеж от холода. Дорога домой была уже менее приятной, но парни не переставали шутить, травить анекдоты, сколько хохота было. Несмотря полностью промокшую одежду, и, скорее всего, к завтрашнему дню все поголовно заболеют, они были счастливы, уже придумывая, как собираются, старые, дряхлые, каждому под сто лет, и вспоминают как сбежали ночью за красавицами, а в итоге чуть не утопили Тосю. Ночь шла к концу, были видные первые лучи солнца, и парни поспешили, но у ворот лицея их уже встречал Директор-Василий Малиновский. —Ну что ж, господа, где же вы были? —Строго, как гром средь ясного неба, прозвенел голос Малиновского.