Госпиталь

Внезапно прозвучали голоса. — ******* живой. — *******, принеси воду. — **** ******. Стали слышаться уходящие шаги. Глаза немного раскрывались, давая немного света. Кадзуюки огляделся и заметил, что лежит на кушетке. Напротив него стояла девушка в коричневой одежде и белом фартуке. На груди была белая эмблема с красным крестом. К ней подошла другая, с ведром в руках. В нём плавала чашка. Она поставила его рядом с кушеткой и набрала воды. Сестра милосердия подняла чашу и поднесла ко рту Кадзуюки. Горлу было суховато, он залпом выпил всю чашу. Девушка рассмеялась и налила ему ещё. Сухость прошла. — ******** следить за ним. — Поняла. — Я пошла и не *********. Много слов было непонятно, хоть частично Кадзуюки и понимал некоторые, но плохо. Одна из девушек ушла. (— Охх, эти русские все на одно лицо.) Телу постепенно становилось легче. Не было головной боли, звона в ушах тоже, и глаза стали видеть чётче. Восстанавливалось и осязание. Он прикоснулся к своей голове и ощупал голову. (— Где моя фуражка? Ах, хорошо хоть на макушке свободна.) Голова была замотана бинтами. Замотка была так же и на груди, что уже заметил Кадзуюки, не ощупывая себя. — Как себя **********? Кадзуюки немного растерялся. Это было очередное непонятное ему слово. Он немного задумался. (— Что она говорит? Хотя, судя по виду, на лекаря похожа, может, состоянием интересуется?) — Я ощущать… Мэня… А… хорощо. Сестра милосердия приложила руку ему на грудь и слегка надавила. Он спокойно смотрел на неё. — ****** ? — Я… нэ понимать. — По лицу, видимо, не ******. Кадзуюки взглянул на руки девушки. На обеих были портянки серого цвета, украшенные белыми камнями, помеченные чёрной точкой. Между основными пальцами и большим был толстый сплющенный шнурочек красного цвета и тонким надрезом где-то на треть. Взгляд офицера был прикован к ним, и глаза следили, как она что-то дальше делала. Чем она занималась, его не волновало. Он всё смотрел и смотрел на руки. Немного он отвлёкся лишь, когда сестра милосердия перевернула его на бок, а потом вернула в обратное положение, домотав новые бинты. — Твои руки очинь… карасота. Как тэбя зовут? Девушка слегка хихикнула. — Ой, спасибо, меня Лана зовут. — Я Кадзуюки. — Интересные имена у вас, японцев. — Ти сумущать мэня. — Ой, да ты, наверное, изголодался просто. Я тебе сейчас принесу обед, ты два дня спал. (— ДВА ДНЯ? Охх, а где я?) Сестра милосердия ушла. Кадзуюки огляделся и заметил, что кушетка, на которой он лежал, защищалась палаткой, потому понять, где он, было невозможно. Сил встать и оглядеться не получалось. Немного он поразмыслил. (— Нет, город ещё стоит, раз тут русская врач.) Недалеко от кушетки лежал ковёр с вещами Кадзуюки. В том числе и аккуратно сложенная форма, на которой лежала его фуражка. А вот оружия среди всего этого, само собой, не было. Он продолжил лежать. Лана вернулась, держа в руках чашу с супом и ложку. Со своей доброй улыбкой она ему протянула её. Кадзуюки двумя руками забрал еду и стал немного дуть. — Сапасибо. — Приятного аппетита *****. Сестра милосердия, всё так же улыбаясь, вышла из палатки. Кадзуюки ещё немного подул, а затем стал не торопясь похлёбывать супчик. (— Вкусно.)