Глава 12.

1. В данной главе я включила идею глубоко уважаемой мною tanita1988. Танита, у тебя богатая фантазия. Спасибо!!! 2. Как я не раз упоминала, возможности моего соавтора serj.guroff на Фикбуке ограничены. По этой причине, он не может на месте редактировать то, что я в процессе выкладывания, поменяла в тексте. Прошу у ПБ помощь.       Старик встрепенулся и упёрся округлёнными от ужаса зенками на Поттера. Он давно убедился, что между тем мальчиком Гарри, прибытие которого он увидел первого сентября четыре года назад, который прошёл распределение на Гриффиндор, и этим Поттером, как говорится «две большие разницы». Несоответствие наблюдалось полное. От и до.       Директор Дамблдор рассчитывал, что оставив малютку на пороге его тётки, в окружении людей, ненавидящих его, в среде далеко немагической, в Хогвартс приедет затюканный, покладистый и ведомый мальчик. Который просто ослепнет от восторга, оказавшись в пылающем магической энергией замке. А к тому, кто туда его пригласил, воспылает вечной благодарностью. А кто этот великий благодетель, согласно содержанию отправленного совиной почтой письма? Однозначно, это он, сам Альбус Дамблдор. Вот и всё! В дальнейшем никто – кто бы тот не был, каким бы он могущественным и знающим мудрецом не был, он не сможет сместить профессора Дамблдора с пьедестала первого и единственного кумира, наставника и добродушного дедушки наконец.       Что имеем на выходе? Большой такой ПШИК. Потому что все оказалось с точностью до наоборот. Мальчик, почему-то, оказался закрытым и необщительным. С первого дня в школе он держался особняком, у него обнаружился характер неуступчивый и не поддающийся манипуляциям. Вроде с Рональдом Уизли как бы подружился, да видно было, что Гарри просто терпит его в своём окружении. При этом, с заметной брезгливостью во время принятия пищи, например. И что тут было делать?       Поэтому, чтобы сблизить молодого Поттера с семейкой Уизли, где росла девочка, намеченная директором в будущие невесты, семье Дурсль была устроена засада в лице неожиданно явившегося в их дом несдержанного домовика Добби. И близнецам, Фреду и Джорджу, был сделан толстый намёк, что надо спасать будущего зятя от ненавистных маглов. Надеялся Дамблдор, что прожив в волшебной семье целый месяц, где приятелей для игр завались, Поттер проникнется приязнью не только к друзьям, но к их родителям тоже. А маленькая Джинни закрепится в его голове, как существо нежное, милое и нуждающееся в опеке и постоянном пригляде.       Да-да... Так сказать, «двойное положительное отрицание».       Но, Поттеру общение с семейкой Уизли в целом, и с каждым членом по отдельности, не просто не понравилось. В конце лета он напрямую разругался со всеми мальчиками, а девчонку оттолкнул от себя с грозным рычанием, когда та прильнула к нему с обнимашками. Молли потом долго и нудно жаловалась, что испробовала всё, чтобы примирить Гарри со своими детьми. И попросила его, директора Дамблдора, разрешение использовать для этой цели Зелье Дружбы.       Но ни оно, ни другие зелья, которых близнецы незаметно для окружающих, добавляли в тыквенный сок Поттера, результат не дали. Он, словно шестым чувством ощущал наличие вредных добавок и к чашке даже не прикасался.       Это сильно озадачило уважаемого директора и он, что говорится, сам снизошёл до пристального наблюдения за мальчиком. И вдруг заметил, что с кем-то Поттер, всё-таки, да подружился. С кудрявой, настырной девчонкой Грейнджер. С ней и только с ней он вёл длительные разговоры, вместе посещали библиотеку, с домашкой помогали друг другу, обсуждая непонятные моменты в заданиях. О чём-то шептались по углам, бросая настороженные и проницательные взгляды в сторону однофакультетников из рыжей семейки. Ни разу, при этом, не посмотрев вопросительно на своего, пусть и старенького, но умудрённого опытом директора. Сами делали некие выводы, которые ему, их директору, так хотелось узнать.       Два раза он, приказом директора, приглашал Гарри Поттера к себе «на ковёр», якобы узнать как ему с тёткой жилось, как ему школа, друзья и прочая. Встречал он мальчика с вазочкой полной печеньками и целым чайником травяного настоя, содержащего особые составы. Для повышения доверия к старенькому дедушке Альбусу, к развязыванию языка для более откровенных подробностей... Ничего криминального.       Но, Поттер словно ощущал неладное и пить чай отказывался. Как не пил сок с начинками за обеденным столом.       Порыться в его мозгу оказалось невозможно. Ох уж эти потомки Певереллов! У них, у всех, стоит такая каменная защита от ментального вторжения...       Чтобы проникнуть в секреты, которые обсуждали Поттер и та девчонка, Альбус решился на обходный маневр. Пригласил на разговор уже саму мисс Грейнджер. Но, оказалось, что она вся обвешана защитными амулетами и пробиться в её кудрявую головку тоже было невозможно. Тогда он просто спросил её о чем они так таинственно шепчутся с мальчиком Гарри. Хитрая девчонка, потупив взгляд, поведала ему, что они обсуждают своего однокурсника, примитива и грязнулю Рона, как и его братьев-близнецов, которые уже напропалую демонстрируют свою настоящую криминальную природу. Дамблдор остолбенел от её слов. Он пожурил девочку за её крайне предвзятые высказывания, объяснив поведение близнецов их склонностью к шуткам и приколам. Она просто промолчала, пожав плечиками.       Так и ушла девочка Грейнджер из его кабинета с незатронутым его ментальными закладками мозгом. Ничего, подумал в тот момент директор, ещё семь лет впереди. Будь то раньше или позже, значения не имеет, упадёт в его сеть и эта выскочка из маглов. Как любая другая, которая появлялась здесь, в его школе Колдовства и Чародейства.       Но, и это было не самое беспокоящее.       Однажды, осматривая подопечных студентов с высоты своего позолоченного трона, директор вгляделся в лицо Поттера. И похолодел. Аж пятки задрожали, постукивая каблуками по полу. На лбу мальчика он не увидел его знаменитый шрам!       Как мог он, директор школы, каждый день всматриваясь в своего ручного героя, не заметить, что его самая большая достопримечательность – шрам после Авады Волдеморта – изчезла? Но, вот – пропустил он не только то, что сам шрам исчез, но не смог бы ответить себе на вопросы когда, каким способом это было сделано и к чему это приведёт.       Позже Альбус начал задумываться КАК мальчик такое провернул. И сам мальчик ли сделал это, или... Постепенно закралась мысль, а не взял ли хоркрукс в шраме верх над никчёмной личностью парня. И чей хоркрукс? Если подумать...       А может, думалось иногда Альбусу, мальчик Гарри после той Авады вовсе и не выжил.       Вспомнив те моменты, когда он в разговорах с директором показывал зубки, вероятность последнего получалась ненулевая.       Наблюдая сегодня за этим незнакомцем, который, напялив золотой обруч Блэков себе на голову, выпячивал своё новое, намного высшее в сравнении с его, Дамблдора, положение в магическом обществе - не только в Британии, он снова думал.       Глядя на желторотого молокососа, назвавшего сам себя лордом Блэком (Что не подлежало сомнению), слушая его обвинения и не веря своим ушам, старый колдун впал в глубокое, чёрное отчаяние. Он не мог поверить, что из малютки Гарри, который заливался смехом, летая стрекозой на своей детской метёлке, вырастет ЭТО.       Внезапно его озарило. Он вспомнил свою догадку про Аваду, эвентуальную смерть сынишки Джеймса и Лили и таинственное исчезновение духа Тёмного лорда Волдеморта. О! Этот незнакомец, который с лёгкой рукой сломал судьбу семьи Уизли целиком, мог бы быть только Он, Тот-который!       - Ты вовсе не Гарри, ты Том! – громко воскликнул он, озвучивая свои подозрения.       Услышали его возглас все. Разговоры и перешёптывания на кухне стихли. Его последователи по Ордену повернулись к сидящему на простом деревянном стуле старику в ожидании его разъяснениями.       А сам Дамблдор, злобно свернув глазами, снова высказал свою догадку:       - Признавайся, Том, это ты занял тело сына Джеймса и Лили!       Гарри громко рассмеялся.       - И откуда такие умозаключения, профессор? – ехидно спросил он.       Указательный палец Дамблдора, подобно волшебной палочке, направился в сторону парня.       - Я вижу, что ты сломал волю маленького мальчика и вышвырнул того, заняв его место, Том. Скорее всего сразу же после твоей собственной Авады. Зная родителей Гарри, он должен был быть добрым, послушным, светлым... А ты горделивый, самонадеянный, злой! Думаешь, я забыл загадочную смерть Миртл Уоррен?...       Гости загудели, спрашивая друг друга понимает ли кто-то обвинения Дамблдора. Затем они с теми же вопросами обратились к виновнику сегодняшних разборок, к самому Гарри Поттеру. То есть, к лорду Блэку.       Парнишка, улыбаясь, поднял рукой густую чёлку над бровью, обнажая свой чистый лоб и повертел голову, чтобы все его увидели.       - Наш дорогой директор хочет в последний раз окунуть меня в грязь своих умозаключений. Разъясняю свои слова. Он, дорогие орденцы, хотел сказать, что хоркрукс... – Его голос на короткий промежуток времени был заглушён криками гостей. Когда те, увидев его руку с поднятым к потолку указательным пальцем, угомонились, Гарри продолжил. – Да, Волдеморт и взаправду внедрил в мой шрам, в тот самый Хэллоуин восемьдесят первого года, свой незапланированный хоркрукс. Последний в очереди и шестой по счёту. Согласно прочитанного мною, каждое формирование нового хоркрукса разделяет душу колдующего надвое. Тетрадь, которую я уничтожил зубом василиска, содержала одну вторую души Тома Риддла. Следующий, чаша Хельги Хаффлпафф – одну четвертую. Сами считайте какая его часть закрепилась в моем шраме. И, согласно утверждениям директора Дамблдора, такая ничтожная часть, одна сотая примерно, душонки взяла верх над моей целостной личностью? Бред! То есть, силой левой задней пятки, вероятно, его малю-ю-юсенькая частица победила меня полноценного! – Он хихикнул. Никто из озадаченных людей не присоединился к нему. – Интересно, откуда я мог, если я уже Том Риддл ака Волдеморт, помнить о родинке Лили Поттер, моей мамы, за её правым ухом?       Сириус, до этого сломленный сидел на своём стуле, упёрший голову на согнутых руках, внезапно оживился.       - Сохатик, ты помнишь маму? – Он затряс свою лохматую голову, как пёс отряхивается, выходя из холодного пруда. – Это невозможно, ты был совсем малюткой... Но, да! Я утверждаю, что у Лили была такая родинка за ухом! Но как, откуда ты о ней знаешь?       - Я? Ты издеваешься? Она моя мама, я помню не только эту родинку. Я все ещё ощущаю себе на щеке завитушку её рыжих волос, падающие мне на личико, когда она меня кормила грудью. Помню её смеющуюся, плачущую... Помню её распростёртую на полу, в ногах того зверя, Волдеморта... Ты во мне сомневаешься, Сириус?       Кухня заполнилась дичайшими криками обсуждения, которые грозили продолжиться до завтрашнего дня. У Гарри Поттера не было ни времени, ни желания терпеть всю эту свару непрошенных гостей в своём доме. Он дико устал от сегодняшних, занявших весь день расследований финансовых махинаций этого белобородого хмыря, который сейчас моргал невинными холодными глазами. Он устал от длительных оздоровительных процедур в гоблинской лечебнице, где испытываемая им боль во время лечения гоблинами не считалась помехой. Ведь болевой порог у них был на порядок выше, чем у людей. А потом были ритуалы по изгнанию хоркрукса – нет, хоркруксов!!! - из шрама... По принятию главенства собственного рода Поттер под свою руку, зачитывания Завещаний родителей, бабушек с дедушками, лорда Арктуруса Блэка, разных незнакомых, с неизвестными фамилиями людей...       Гарри хотелось сделать себе передышку, хотя бы на двадцать четыре часа, не меньше того, чтобы провалиться в сон. Но начатое дело надо делать, а не откладывать. Раз начал обвинять предателей и сделал это с двумя, надо идти до конца и бросить вызов всем.       Вмешательство Кричера принесло значительное облегчение нагрузки на слуховые нервы. Пора было заканчивать с этим фарсом, названным участниками «Борьбой Добра и Света с Тьмой и Злом». Ба!       Гарри вынул из кармана коробку, палочкой увеличил её, открыл и достал оттуда флакон с тёмной жидкостью. Укрепляющее Зелье, взятое с собой из Гринготтса. Разом выпил содержимое прежде, чем миссис Уизли выдернула из его руки склянку и высказала свои претензии.       Укрепляющее сделало своё дело и парню стало лучше. Но тогда дала о себе знать вторая на сегодня проблема, заурчало в животе.       Грустными глазами он посмотрел на предупредительного этим вечером домовика, который уже нёс к нему полную тарелку пищи. Огромная отбивная, гора жаренного картофеля, большой кусок пирога, кружка тёмной жидкости.       Парень набросился на еду, поглядывая на оторопевших орденцев. Одна из женщин, светловолосая, с длинной, как у его тёти Петунии шеей, смотрела на него квадратными глазами, время от времени сглатывая слюну. Гарри стало на момент очень неудобно, что он ест, а люди только смотрят. Но потом ему стало всё равно, не он их сюда привёл, приглашение на ужин не раздавал, какое там неудобство? И, вроде, миссис Уизли уже накормила их своей стряпней, что ещё им надо? Пусть подождут.       Гарри откинулся назад, вытянувшись во весь свой рост и своей спиной почувствовав удобство кресла. Пора было продолжать.       - Истина такова, господа орденцы, - начал, наевшись, Гарри, - что мне придётся начать издалека, очень издалека, чтобы извлечь из тьмы как шашни профессора-нашего-Дамблдора с его дружком Гриндевальдом, так и его так распиаренную победу над ним. Все это было в далёком прошлом. Я начну с Пророчества... О, волке даже не упомянули, а он тут как тут.       Последнее он сказал, потому что послышался треск закрывающейся входной двери. Гарри замолк и все прислушались. Звуки размерного мужского шага донеслись извне. Дверь распахнулась широко, треснула в стену и в кухонное помещение вошёл, хмурый, как сто буреносных туч, Северус Снейп. И застыл, увидев нынешнюю расстановку собрания. Директор Дамблдор на простом деревянном стуле сидит за спинами остальных посетителей. Его место во главе стола занято... Поттером? Вид сидящего на громоздком, вычурном троне, с аппетитом поглощающего мясо сына школьного врага, пока орденцы голодными взглядами следили за каждым срезанным ножом кусочком и его путь с тарелки до рта мерзавца, взбеленили Снейпа. Он со злостью посмотрел на спину чернявого червяка и, плюясь, рявкнул:       - Поттер! Вон!       Рявкнуть-то он рявкнул, так и не разобравшись с установившимся новым порядком вещей. Соответственно, Кричер тут же его скрутил, заставив насильно присесть на помойный, имеюшийся в каждой кухне табурет. Снейп попытался дёрнуться и отбросить принуждение, но против домовика, в его собственном доме, он не смог ничего сделать.       - А-а-а, прибыл ещё один предатель! - воскликнул Гарри и слегка повернул голову, чтобы посмотреть на декана Слизерина.       Тот продолжал бороться, но напрасно, все так сидя на низеньком табурете, пристыжённый и неподвижный.       - Придётся подождать, профессор, я ещё не закончил расследование предательства директора нашего, Альбуса Дамблдора. О-о-о, там будет длинная история... Кричер, что делают младшие Уизли?       - Молодые представители семейки Предателей собрались в комнате, где определила вас, милорд, жить толстая, крикливая миссис.       - И что они там делают?       - Обсуждают свой промах с миледи Гермионой и ваше, слишком жестокое наказание. Длиннющий проглот жалуется на отсутствие пищи. Что прикажет молодой лорд?       - Закрой всех в подвале, в клетках рядом с их отцом. Забери кастрюлю с похлёбкой, приготовленной для них их матерью и принеси им. Дай им и хлеб, тарелки и ложки, пусть поужинают. Предупреди их собираться к отъезду. Как только я проведу здесь свой суд, вынесу приговоры и наказание свершится, я отвезу их по местам жертвоприношений.       Рядом расшевелился притихшего до этого Грюм.       - Ты не имеешь право никого судить, Поттер! Кем ты себя возомнил, Мерлином, что ли?       Парень, доев последний кусочек отбивной, вытер губы салфеткой, вздохнул и вдруг уставился холодными глазами на отставного аврора.       - Мистер Грюм, а скажите, каков состав судей Визенгамота? Кто имеет право на участие быть в его составе по наследству, а кто по итогам выборов?       Глаза Аластора стали, каждый по-своему, жить своей собственной жизни. Живой глаз уставился неподвижно, в нем были хорошо видны тени проплывающих в голове старика мыслей. В то время искусственный бешено вращался в некоем ритме – два раза по часовой стрелке, три раза противосолонь, три раза...два раза...       - Ну-у-у, как сказать... Там действительно есть наследственные места, но они в последние годы пустуют. Старые лорды давно отошли в мир иной, а их сыновья трут нары в Азкабане. Те, которые остались на свободе, оправдываются принуждением Империусом. Но все они, кроме Нотта и Малфоя, простые сошки и к Визенгамоту отношение не имеют.       - Выходит, что Визенгамот ныне нелегитимный, да?       - Так выходит, Поттер... – глубоко вздохнул Грюм.       - То есть, сейчас там заправляют всем министерские чиновники... которых никто не выбирал. То есть, там творится самоуправство? Чистой пробы!       - Ну-у-у, как сказать...       - Сегодня вечером я, лорд Блэк, объявляю, что здесь, на кухне моего дома проводится экстренное, специальное заседание импровизированного, но легитимного Визенгамота. Я, как лорд Древнейшей и благороднейшей семьи Блэк и Глава рода Поттер, - он начал сгибать свои пальцы один за другим, - настоящий глава возродившегося рода Певерелл, глава рода Крауч, глава рода Маккинон, глава рода Принц...       - Эгэ-гэй, откуда все это придумал, - вскинулся одетый в красную мантию огромного размера негр. – Откуда ты Принц или Маккинон? Ты кто такой?       - Лорд Принц, - хихикнул Гарри и вынул из пазухи толстую золотую цепочку, на которую были надеты несколько родовых колец. – И запомните, говорить со мной на «ты» я вам не позволял! Кроме того, среди всех этих колец, какое-то одно привязывает меня к роду Принц, только я не запомнил какое именно. Гоблин-поверенный принёс мне целую шкатулку и сказал: «Пробуйте! И забирайте причитающееся к каждому подошедшему вам кольцу имущество!» Мне три из них не подошли... Но, я отошёл от темы. Я, сам по себе, представляю половину Визенгамота, господа предатели. Остальную, до числа двенадцать, сколько нужно, чтобы составить полный сбор Суда, я сейчас подберу. Мистер Грюм – раз, мистер Уильям, хм-м, ...тоже Грюм, что ли? – два, и ещё четверо... Кто согласен?       Две незнакомки подняли руки, негр огляделся, подумал и тоже поднял руку.       - Кричер, достань из кармана профессора Снейпа шкатулку и удали чары молчания с него.       Домовой эльф особо не смущаясь, начал рыться в складках одежды окаменевшего профессора и нашёл маленькую коробку, которую поставил на столешнице перед Поттером. Увеличив её до нормальных размеров, он поднял крышку и замер.       Внутри были спрятаны целая батарея маленьких флакончиков. Он посмотрел на домовика и тот щёлкнул пальцами. Молчащий до этого момента Снейп разразился громкой бранью в адрес несносного гриффиндорца.       - Ты, наглый, никчёмный, отвратительный червяк! – рычал он. – Немедленно освободи меня, а то я зааважу тебя...       - Молчать! – выкрикнул Гарри и рот Снейпа захлопнулся. – Ты никто и звать тебя никак! Ты обычный выблядок шаловливой разбалованной девицы, забеременевшей от магла. Молчи, и отвечай, только когда с тобой заговорят благородные люди. Что в этих склянках?       Снейп стиснул губы и глазами стрелял молниями в сторону ненавистного парня, возомнившего себя ... Принцем. Ага-ага, принцем мира.       - Что?! В этих?! Склянках?! Профессор?! – отчеканил Гарри.       Из глубин существа бедного мужчины поднялась волна эмоций, которая утопила все его страсти и старые обиды в море подчинения. Он сам не понял как и почему открыл рот и заговорил:       - В темно синих налил зелье Затуманенного сознания, в зелёных – зелье Приязни к директору и Уизли, где добавлены материалы Альбуса и всех рыжих. Волоски, ногти, капли пота, мочи... Что передали, то и включил...       - А в этих красных что?       - Амортенция. Желание немедленно трахнуть рыжую шалаву...       - Старшую или младшую? Или обеих? – загоготал аврор-негр и хлопнул рукой по столешнице.       – Кингсли, закрой рот! – зарычал Аластор Грюм и негр заткнулся, вертя глазами.       Парень посмотрел в сторону женщин, сидящих чуть особняком от мужчин-орденцев и остановил взгляд на той, что помоложе.       - Мисс, как вас звать?       - Я Эмелина Вейнс, мистер ... лорд Блэк, - ответила она, потупив взгляд.       - Будьте добры, ведите протокол нашего собрания. Знаете как это делается? – Та кивнула. – Хорошо. Кричер, принеси мисс Вейнс писчие принадлежности! А мы продолжим обсуждение одной одиозной фигуры и её роль в разложению волшебного мира и резко снизившихся критериях обучения в школе Колдовства и Чародейства Хогвартс. Как раз с момента прихода в неё одной неоднозначной личности. Имя этой личности известно всем вам. Это Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. В тридцать седьмом году он уже был деканом Гриффиндора. Сегодня девяносто пятый год, а он все ещё работает и даже управляет школой, будучи уже директором. Господа и дамы, мир не стоит на одном месте. Поколения меняются, преподаватели должны идти в ногу с прогрессом, чтобы дети с интересом воспринимали обучение как радость, а не как тягость. А что мы имеем под руководством нынешнего директора нынешним временем? Имеем не обогащение программы, чтобы та соответствовала передовыми постижениями магических исследований, а напротив! Мы видим резкое упрощение учебников, снижение требований к преподавателям – отсюда и качества преподавания, удаление важных для дальней жизни волшебника дисциплин... Источник этой роковой для магмира катастрофы имеет фамилию, имя и отчества – Дамблдор, Альбус Персивальич.       Люди вокруг кухонного стола слушали, как загипнотизированные. Вот же... А как же эпитет «мальчик Дамблдора», если Поттер этой речью буквально разнёс всё, что о нем говорилось, в пух и прах. Выходит, директора он, по меньшей мере, презирал.       — Что предлагаете делать мист.., то есть, лорд Блэк? – спросил кто-то и скрестил взгляд с соседом. – Выхода я не вижу...       — Не видите потому, что не задумываетесь, мистер Не-знаю-как-вас звать! А если подумать, то сразу виден выход. Альбус Дамблдор уже не Верховный чародей Визенгамота. Это большая удача потому, что у него нет рычагов, чтобы повлиять на расследование своей жизни и своей деятельности. И это только на официальное расследование. Здесь, в этом доме, мы можем сделать многое. Всех нас ожидает немалый сюрприз, я чувствую это. Профессор Снейп, - он неожиданно повернулся к хмурому мужчине в углу. – Не затесался ли у вас, случайно, Веритасерум, в ваших карманах? – Взгляд мужчины скосился в сторону. – Кричер, поищи повнимательней. Чует сердце, что профессор все нужное носит с собой.       Домовик, ухмыляясь, стал по-новому кругу рыться в карманах мантии Снейпа. И нашел большой тёмный флакон.       - Как его принимать, профессор? – спросил Гарри. – Скажите, а то я могу переборщить дозировкой.       - Три капли на язык достаточно, - процедил сквозь зубы Снейп.       - Спасибо. Кричер, помоги мне капнуть на язык директора, пока директора, Веритасерум. А-а-а, не сопротивляйтесь, господин директор и не пробуйте кусаться! Вот-вот, хороший дедушка, добрый и послушный... Сглотнули? Прекрасно. Как ваше имя при рождении?       - Септимус Персиваль Уизли... – промямлил старик.