Глава 14. Эпилог

      Факелы зажигались по мере приближения взрослых. За их приближением следили выпучив глаза трое из четверых запертых в камерах младших детей Уизли. Близнецы и Рон были вместе, в одной камере. Увидев свою мать, все трое вскочили и потянулись к прутьям решётки, но короткие цепи не позволили к ним даже притронуться. Они начали что-то кричать, призывать проходивших вереницей мимо волшебников, но наложенные на весь объем подземных камер Чары тишины, не позволили ни звуку просочиться через решётку.       Единственная из заключённых девушка сжималась кучкой в углу тесного, отведённого только ей пространства и проливала горькие слезы.       И когда последний взрослый скрылся за поворотом, темнота залила коридор и камеры.       За поворотом тянулся коридор покороче и по его длине были только две камеры, но у них не было решёток, а толстые железные двери с закрывающимся окошком. В одной из них на крюках висел Артур Уизли, сын своего отца Септимуса, который на данный момент уже лежал распростертый на холодной поверхности алтарного камня и ждал свою незавидную участь. Как и большинство его потомков.       В преддверии Ритуальной комнаты Гарри поднял руку, призывая сопровождающих к вниманию.       - Прежде, чем приступить к Жертвоприношению, я хочу осветить вопрос с хоркруксами. На кухне я сказал, что в моем шраме было их двое. Вот они! – Он вынул из кармана магловской куртки две больших, как грецкие орехи, бусины – перламутровые, переливающиеся. Сквозь прозрачной поверхности которых легко можно было наблюдать за брауновские движения тёмных теней, принимающие моментами формы человеческих лиц.       - Что, что это, Поттер? – вкрадчиво и шёпотом спросил Грюм.       - Это? Хоркруксы, мистер Грюм, обычные хоркруксы. Их оба гоблинские шаманы вытащили из моего шрама перед моим третьим курсом, - он показал рукой на свой чистый лоб. – Первым вылетел, как сказали мне гоблины, вот этот, - он показал пальцем на одного из шариков. - Видите личико того маленького красноглазого монстрика, который иногда концентрируется из дымка? Это частица души Волдеморта, которую тот нечаянно вставил в мой знаменитый шрам. При проверке, он среагировал положительно с нашедшимся в хранилище Беллатриссы Лестрейндж другим его хоркруксом. Который был заключен в чаше Хельги Хафлпафф. А принадлежность второго проверим, как войдём в помещение с алтарём.       Он толкнул окованную железом тяжёлую дверь и переступил порог. Моментально загорелись факелы по всему периметру огромного помещения, в центре которого пульсировала в готовности к Ритуалу большая каменная глыба.       За ним, не толкаясь, один за другим, вошли его свидетели и бывшие члены уже несуществующего Ордена феникса. Все они заняли свои, заранее оговорённые места на остриях лучей выступившей на полу ритуальной диаграммы в форме многолучевой звезды.       Гарри приблизился к алтарю и к лежащему прикованным директору Хогвартса. Кем бы он ни был. Лежал он голым, посиневшим от холода и жалким. Длинная густая белая борода прикрывала его причинное место, но не к нему были вперены взгляды волшебников, а к небольшому шарику, который парень поднёс к голове старика. Дымка внутри бусины резко собралась, чётко оформляя собой бородатую нагую фигуру директора.       Наблюдатели тихо ахнули и притихли.       - Скажи нам, мистер Уизли, с какой целью был внедрён в мой шрам ваш хоркрукс?       Старик скосил взгляд, чтобы посмотреть на шарик и его губы растянулись в хитрую улыбочку.       - О-о-о, а вот это было гениальной задумкой, вершиной моих поисков. Когда тебя, в последней битве, Том заавадит и ты отправишься к своим придурочным, недалекого ума родителям, то я быстро займу твоё тело и всё! Я доберусь одним махом до всего, до чего всю жизнь с таким трудом стремился – молодость, богатство, Дары Смерти наконец заработают для меня как надо... Я буду бессмертным и буду жить навсегда. И воплотится моя мечта Всеобщего благоденствия! Все! Пока вы гниёте в сырой земле, я буду...       - Достаточно! – Взмахнул рукой Поттер и изо рта старого колдуна перестал литься весь его мозговой понос. - Кричер, начинаем жертвоприношение этого истинного Предателя родовой крови в частности и всего волшебного мира в целом. Человечности, в конце концов!       Через минуту острый клинок из звёздного железа воткнулся в сердце предателя и его глаза затуманил сумрак потустороннего мира.       Свидетели судорожно вдохнули воздух, стараясь успокоить бешено колотящиеся сердца. И никто, даже самый глазастый из них не заметил среди чёрных выхрастых локонов Гарри Поттера, лорда Блэка, слегка отражающего свет факелов жука-бронзовика.

***

      Зато на следующий день все увидели свои имена на первых страницах Ежедневного пророка, где на Передовице огромными буквами шел заголовок скандальной статьи:

«Предатель крови пятьдесят лет обманывал волшебный мир Британии,

выдавая себя за профессора Альбуса Дамблдора!»

      Обыватели читали запоем и диву давились своей близорукостью, пока их внимание не привлекал последний, самый длинный абзац. В нем расплеталась вся интрига, закрученная одним хитроумным игроком – Септимусом Уизли. Все бы ничего, обычный человек – даже был бы он волшебником, относился с определённой долей симпатии к подобным выходкам. Но дальше следовал список преступлений этого представителя семейки Предателей. Убийства, убийства и снова убийства – все сводилось до целых рек кровищи. И зачем? Чтобы наступило дофига надоевшее Всеобщее Благоденствие.       Что за Всеобщее Благоденствие разъяснялось на второй странице газеты и после ознакомления с глубоким замыслом псевдо-Дамблдора, читатели воспылали жаждой мести.       На третьей странице обстоятельно освещалось собрание неправительственной, а где-то и подпольной организации «Орден феникса», плавно перерастающее в Суд. Задавался и вопрос до какой степени нынешний состав Визенгамота легитимен, раз его состав столь разительно отличается от изначально утверждённого Уставом, написанным при создании этого органа власти. А именно, по Уставу, в состав входили только главы Древнейших и Благороднейших родов. Так называемый Совет Мудрейших.       Ныне, в Визенгамоте заседали и судили одни министерские чиновники, чистокровные, но очень часто безродные.       Автор статьи задавал вопрос Министерству магии на каком основании решения ЭТОГО состава Визенгамота имеют юридическую силу, раз он изначально нелегитимен.              Атриум Министерства постепенно заполнялся возмущёнными волшебниками, которые призывали министра магии Корнелиуса Фаджа немедленно предстать перед толпой и дать ответ на все вопросы.       Мистер Фадж тем временем, весь покрывшийся испариной холодного пота, тоже читал передовицу газеты и его кровяное давление постепенно поднималось, достигая огромных величин. У него в голове гудело, мысли путались, а сердце бешено колотилось.       Его секретарь, Персиваль Уизли, сидя за своим бюро в преддверии кабинета министра магии, тоже читал «Пророк» и, если кудрявые рыжие волосы на его голове могли бы в одно мгновение выпрямиться, он стал бы похож на испуганного ёжа. Его семью, всю его семью втоптали в грязь и смачно в ней прополоскали каждого родственника Перси.       Было столь мерзко и противно читать эти строки, что ему захотелось вынуть палочку из кобуры и заавадиться там, где сидел. Или сбежать в Занзибар.       Потому, что – он был на все сто уверен в это – однажды и очень скоро, Поттер придёт за ним, за Персивалем и воздаст ему по первое число. Просто за то, что он сын своего отца и внук своего лживого, зарвавшегося деда.       Места для колебания не было – нужно было выматываться любыми способами из волшебного мира Британии. Или... Его озарила догадка – а, что, если он...?       Персиваль быстро достал лист пергамента, открыл чернильницу, взял рукой перо и начал строчить письмо, которое немедленно было отправлено единственному родственнику, который был в состоянии помочь молодому человеку. Захочет ли он пойти навстречу внучатому племяннику, вот это был отдельный вопрос.

***

      Отряд авроров с хлопком появились недалеко от здания, выглядящее как плод ночного кошмара архитектора-недоучки. Пересекая границу Защиты вокруг дома Артура Уизли, до слуха прибывших донёсся неистовый, голодный вой существа, звавшегося когда-то Альбусом Дамблдором.       Нора была сыра и внутри неё ощущался запах запустения. Здесь, если кто-то и появлялся, то это были лишь кратковременные посещения. Двое авроров стали подниматься по скрипящим ступенькам лестницы, иногда заглядывая в помещениях на каждой лестничной площадке.       Комнаты пахли затхлым воздухом, пылью и мышиными испражнениями.       Вой с чердака стал оглушительным и авроры, оставив ревизию комнат на потом, поспешили наверх.       Дверь чердака запирал большой железный замок с воткнутым ключом. Отперев им замок, они с осторожностью и опаской открыли дверь. В сумраке их встретила волна зловония и смрада. А из угла на них смотрела пара светящихся бледножелтых глаз.       - Е-да-а-а-а!... – послышался скрипящий голос, пока авроры, один за другим, входили в обитель так называемого «упыря» Артура Уизли.       - Альбус?... – прикрыв лицо рукавом мантии спросил аврор. – Ты Альбус Дамблдор?       Создание, целиком обросшее седыми патлами волос, интенсивно закивало головой, протягивая вперёд тонкие, как костыли руки.       - Д-д-да, он... Хлеб, дайте хлеб...

***

      Артур Уизли висел на крюках и ждал свою смерть. Слезы, которые он двое суток проливал, высохли. Его с головой накрыло дикое отчаяние, а потом и примирение. Он знал, что заслужил смертную казнь, но надеялся избежать её. Не без содействия своего отца. Но отца позавчера ночью приговорили на Блэковском алтаре, он почувствовал момент его смерти всей своей сущностью. Приближался его конец. Лишь бы этой горькой участи смогли избежать его дети. Его драгоценные сыновья, его дочка. Но они тоже провинились, повторили его ошибку. Что делать, что делать?       А, что это? Почему зажглись факелы?       Внезапно тишину подвала прорезали истошные крики Джинни, Рона и близнецов. Они кричали и звали отца вызволить их, но он не мог это сделать. Железные цепи не позволяли даже шевельнуть отёкшими конечностями, а голосовые связки из его горла удалил мерзкий домовик Кричер.       Детей увезли и снова наступила тишина.       Пронзительная, могильная, душераздирающая.

***

      Солнечный берег, покрытий белым, сверкающим песком был бескрайним. На шезлонгах в красно-сине-белых полосках лежали Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Девушка была загорелая, в бикини и тёмных очках. В руках она держала запотевшую бутылку кока-колы и смотрела вдаль. Лежащий на соседнем шезлонге парень, на её фоне, выглядел бледным и усталым.       - Сегодня лягу в восемь и встану завтра утром в двенадцать, - выдал он и потянул напиток из такой же запотевшей бутылки, как у девушки. – Чувствую себя как выжатый лимон. Я устал, как не знаю кто. Надо тёте Петунии позвонить, чтобы они с дядей и Дадли тоже приехали и позаботились о моем здоровье...       - А я не смогу? – скосила взгляд на парня Гермиона.       - Не сможешь. Ты извини меня, дорогая, но тетя есть тетя. Она и суп сварит, и...       - Да-да, знаю. И бутылочку с молоком младенцу приготовит, и подгузник... Ой, не сердись! Я шучу, - смеясь, крикнула она, когда её потянули к воде. – Подожди, дай хоть колу оставлю на берег. Гарри-и, не целуйся на бегу! Ай-ха-хахах!...

К   О   Н   Е   Ц