Часть 1

      Волк одиночка — так позиционировал себя Марк Мичам. Не только в работе, когда приходилось годами работать под прикрытием, расчитывая только на себя и на удачу, но и по жизни. Всю свою жизнь он старательно выстраивал вокруг себя стену, ограничив социальные контакты исключительно работой. Да и тут он скорее считался костью в горле, хоть и был профессиональным сотрудником. Так было правильно. Так было комфортно. Так было надежно. Безопасно. Семья? При его работе это недопустимо. И вовсе не потому, что это запрещалось. Просто потому, что семья могла стать мишенью. Дистанция. Стена. Броня.       И тогда, словно снайперский выстрел в самую сердцевину его крепости, появилась она. Эмбер Оливейрас. «Янтарная оливка» — теплая, живая, невероятно стойкая. Она не просто перешла черту, отделяющую оперативную необходимость от личного, — она взорвала ее в тот самый миг, когда почва уходила у него из-под ног окончательно. Не пуля на задании, не нож в тюремной поножовщине, а коварная, невидимая «бомба замедленного действия», заложенная в самом центре его существа — глиобластома. Приговор, написанный в его собственных клетках.       Страх? Марк не знал этого чувства ранее, да и опасное это чувство, когда ты в стане врага. На смену страху обычно приходит ненависть, ярость, злость. Но сейчас он боялся. Не за себя, не за свою судьбу. Он мог не успеть исполнить миссию, завалить дело в момент приступа. Мог не успеть спасти. Не важно кого: мир, город, напарника или же любого другого человека. Головные боли сводили с ума, но он держался, стараясь делать дело и не показывать слабости.       Да и вообще: кому есть дело до его проблем? Оказаось — есть. Оливейрас мягко, но настойчиво, с упорством федерального агента пробивала броню. Маленькая хрупкая женщина с остаточной, контролируемой наркозависимостью.       И броня сдалась, треснула под натиском. В ее глазах он не видел жалости. Но в этой деловой сдержанности ощущалась поддержка. Странное ощущение, непривычное. И при этом рядом с ней в эти моменты было легче, спокойнее, но уязвимее.       Экспериментальный метод лечения. Казалось, он давно смирился со своим исходом. На этой стадии все равно терять нечего: с лечением или без него. Но было страшно. Неизвестность пугала.       Он пил. Немного, всего лишь пиво, чтоб хоть немного заглушить страх, притупить навязчивое чувство одиночества и пустоты. Что главное в работе команды? Ощущение тыла, когда есть надежный напарник, готовый прикрыть спину в случае угрозы и подставить плечо в случае ранения.       Его болезнь — это тоже битва. Еще более непредсказуемая и пугающая чем работа под прикрытием. Но в ней он был один. Как тогда с нацистами. Один неверный шаг и… Так казалось вначале. Он не ждал этого. Но Оливейрас приехала к нему домой. Просто поддержать, предложить помощь. Но он не желал быть обузой, причиной недовольства ее начальства или же ее личных неудобств.       Но ее присутствие рядом было важным. Он протянул руку ладонью вверх. Жест доверия, просьбы, признания собственной слабости — все в одном. Ее рука, чуть помедлив легла в его ладонь, ободряюще мягко обхватив его пальцы. Холодные, может от страха, а может от того, что совсем недавно держал бутылку пива из переносного холодильника. «Я здесь, ты не один. Ты справилься» — слова были лишними. ***Он шел по коридору госпиталя навстречу своей судьбе, словно в решающий бой. Собственно, он таковым и являлся. Уверенный, собраный. И в этот раз за его спиной был надежный тыл и поддержка. Не просто коллеги, друзья.