Набоков

Лена любила читать в метро. В темноте тоннеля, в мерном шуме колёс истории рисовались особенно ярко. Но сегодня чтение не приносило обычной радости. Ей всё казалось, что люди заглядывают в книгу, удивляются, какую пошлость читает молодая девушка. Забившись в угол, Ленка быстро проскакивала глазами изощрённые описания, завуалированные умелой рукой Набокова. С облегчением убрав книгу, она, наконец, выскользнула из вагона. На улице уже чувствовалась осень. Ветер перебирал подол длинного летнего платья, Лена уже несколько раз пожалела, что не накинула плащ. Радовало то, что до офиса было недалеко. По высоким ступеням девочка взлетела к дверям тяжеловесного сталинского дома. Пробежала мимо вахты, споткнулась и чуть не упала на лестнице. Охранник – добродушный старичок, давно знавший Ленку, - крикнул вслед: «Не торопись, егоза, совещание не закончилось ещё!». Да. Действительно спешила зря. Пришлось сидеть под дверью. Лена постоянно поглядывала на часы. До спектакля всего ничего! Они же не успеют! Чтобы хоть как-то себя отвлечь, решила навести порядок в голове. Ленка обожала Набокова, даже уговорила маму пойти в театр, но вот «Лолиту» она принципиально не понимала. Да, сумасшедший, больной мужчина, легкомысленная девочка. Но не может же быть такого в реальной жизни! Вот, например, возьмём охранника - Ивана Николаевича. Маленькую Ленку он всегда обожал и не скрывал этого, но обожал по-другому. Не могла девочка представить, как бы ни напрягала воображение, что он мог позволить себе развратные мысли и, тем более, таким противным образом совратить миловидную малышку. Хотя, может, всё дело в ней, и скромная красота как раз противоположна «нимфеточности»? Распахнулась дверь кабинета. Коридор сразу наполнился звуками. Люди громко говорили, смеялись. Наконец вышла мама. Лена вскочила, но замерла в нерешительности, когда увидела идущего за ней высокого худого человека. Странно, но до этого девочка ни разу его не встречала, несмотря на то, что часто забегала к маме на работу. А не обратить на него внимания она не могла. В нём было что-то, что сразу отделяло его от массы невидимой чертой. Под чёрным пиджаком была надета бордовая футболка, на шее – бусы, а запястья пестрели кожаными и каменными браслетами. Они остановились у двери. Лена подошла ближе. Так она могла не мешать, своим присутствием напоминать маме, что стоит поторопиться, а заодно незаметно, но подробно разглядеть мужчину. Во всех его движениях была какая-то нервозность. Он непереставая жестикулировал руками. Длинные тонкие пальцы с кольцом на безымянном будто гипнотизировали собеседника, не позволяя оторвать взгляд. Лицо худое, уставшее; жёсткие брови и длинные тонкие ресницы вокруг внимательных и чем-то пленяющих глаз; залысина, окаймлённая седыми волосами. В полутёмном коридоре он казался намного старше мамы. Говорил негромко, но по лицу было понятно, что он умело владеет словами. Мама слишком много смеялась. Её лицо преобразилось, а в глазах появилась глубина. «Неужели он ей нравится?!» - промелькнуло в голове у Лены. Мужчина в ответ на мамин смех легко улыбался одними лишь губами и с гордостью, прищурившись, посматривал на собеседницу сверху вниз. Нельзя сказать, что Лена возненавидела нового знакомого, хотя за мамину слабость ей было обидно. В нём было что-то особенное, интересное, и Лена не могла пройти мимо тайны, не узнав её сути. - Мам, а кто это был? – буквально на бегу допытывалась Лена по пути к метро. - Да так. Эдуард Алексеевич. Новый заместитель директора, – мама сразу поняла, о ком речь. И это напускное, плохо отыгранное безразличие… «Неужели и правда влюбилась?» --- Набоков был волшебный. Лена позабыла обо всём, переживала вместе с актерами, веселилась. Спектакль был пёстрым. Из совершенно разных романов собрали что-то глубокое и невыразимо яркое, да ещё и с отсылками к биографии автора. Лена утонула в этом, постоянно искала скрытые смыслы. И только когда занавес опустился, девочка почувствовала небывалую усталость. Вечером в сумбуре мыслей Лена откопала две самые важные: ту, которая ещё с полудня лежала на полочке в папке «в процессе обдумывания» (да, «Лолита» не отпускала), и ту, которая теперь не давала девочке покоя: какую страшную книгу скрывает яркая обложка, позвякивающая бусами и браслетами, что за загадка кроется в пристальном взгляде под длинными ресницами? Слишком неудачно переплелись эти мысли. Лене снился Эдуард Алексеевич, расхаживающий по холлу «Зачарованных охотников» в болезненном ожидании первой блаженной ночи, нервно сжимающий свои длинные пальцы и протирающий носовым платком залысину.