Джейн

      Ночь в Асгарде обычно была тихой. Даже если где-то внизу, на улицах, гудели таверны, а стража маршировала по мостам, в верхних покоях дворца всегда царил особый покой. Но сегодня — что-то было не так.       Моргана проснулась резко, как будто кто-то тронул её за плечо. Комната была погружена в полумрак, лишь серебристый свет луны пробивался через высокое окно, вырезая острые линии на мраморном полу. Сердце стучало чаще, чем должно было после сна.       Вначале она подумала, что ей снова приснился тот чёртов кошмар, но нет. Это было… другое.       В воздухе стоял холод, слишком плотный и резкий для асгардской ночи. Он будто вползал под кожу, обволакивал и оставлял за собой ощущение чего-то чужого. Моргана села на постели, прислушалась. И тогда услышала это.       Гул. Глухой, тяжёлый, будто из-под земли. Он пробирался сквозь каменные стены, вибрировал в груди и в висках, и чем дольше она слушала, тем сильнее в нём чувствовалось… что-то неправильное.       Встав, она накинула лёгкий плащ и подошла к окну. Сначала — ничего. Золотые башни, тонкие мосты, сияющий вдалеке Бифрёст. Но потом, за линией горизонта, мелькнуло свечение. Оно было не ярким, а скорее тёмным — с серебристо-синим отблеском, который никак не мог принадлежать чему-то живому.       — Прекрасно… — пробормотала она себе под нос. — Асгардские ночи с привкусом апокалипсиса.       В груди неприятно ёкнуло, и она поймала себя на том, что руки сжались в кулаки. Та же холодная волна, которую она чувствовала во сне, теперь была здесь, наяву.       Вдруг в дверях раздался тихий скрип. Она обернулась — и увидела одну из придворных служанок. Девушка выглядела взволнованной.       — Принцесса… — начала та, и Моргана машинально поморщилась от этого обращения, но на этот раз не перебила. — Лорд Тор просил вас спуститься в зал совета. Немедленно.       — Идеально. — Моргана резко развернулась и двинулась к выходу. — А я-то думала, что хоть одну ночь проживу без семейных собраний.       Но холод, что шёл от горизонта, уже не отпускал её. И где-то внутри она знала: это было только началом.

***

      В тронном зале сегодня не было торжественного блеска. Да, золото колонн и сияние сводов оставались прежними, но воздух… воздух был другим. Тяжёлым, вязким, с тем самым холодом, что Моргана почувствовала ночью.       По кругу, вокруг массивного стола, уже стояли Тор, Леди Сиф, Воины Троицы, Хеймдалль и несколько советников. Один сидел на троне, опершись обеими руками на посох Гунгнир, а рядом, как всегда, стояла Фригга — внешне спокойная, но в её взгляде таилась тревога.       Моргана вошла не спеша, но и не скрывая, что настроена слегка… недружелюбно. Она поймала на себе несколько взглядов — от откровенно настороженных до просто любопытных.       — Ты опоздала, — сухо заметил Один, даже не отводя взгляда от огромного полупрозрачного шара, зависшего в центре стола. На его поверхности медленно переливалось и пульсировало то самое серебристо-синее свечение, которое она видела ночью.       — Так я и не планировала опаздывать, — пожала она плечами. — Это вышло случайно.       — У тебя всё «случайно», — буркнула Сиф, но без злобы.       Моргана лишь усмехнулась и шагнула ближе, прищурившись на шар.       — Вот это у нас и есть «плохие новости»?       — Это всплески энергии, — пояснил Хеймдалль, глухо, но чётко. — Я видел, как они исходили из глубин миров, что были мертвы столетиями. Теперь они… просыпаются.       — И, — добавил Тор, — эта энергия холодна, как лёд. Я почувствовал её даже в боевом зале.       — Холод — это ещё цветочки, — пробормотала Моргана. — Лично я бы добавила «злобная, липкая и портящая настроение».       И тут, прямо в воздухе за их спинами, проявилась проекция Локи. Он был в темнице, но, судя по ленивой позе на скамье, чувствовал себя, как на приёме.       — Ну конечно, — протянул он, — эта прелесть совпала с моментом, как мы вернули домой дорогую Моргану. Чудесное совпадение.       — Локи, — предупредительно рыкнул Тор.       — Что? — невинно развёл руками Локи. — Я лишь намекаю, что, возможно, оставив её на Мидгарде, мы бы избежали катастрофы.       — Замолчи, — коротко бросил Один.       Локи театрально закатил глаза, но не успел снова открыть рот — один из стражей просто провёл рукой по панели, и проекция брата погасла, будто кто-то выключил свет.       Моргана с деланным сожалением вздохнула:       — Вот за что я люблю Асгард — решают проблемы радикально.       — Это не повод для шуток, — сурово сказал Один, и гул в его голосе перекрыл все разговоры. — Мы стоим на пороге того, что может поглотить не только Асгард, но и все Девять Миров.       Моргана скрестила руки, но холодок в его тоне и то напряжение, что витало в зале, пробрало её глубже, чем она хотела показать. Она ощущала — всё это как-то связано с ней. И не в том роде, в котором шутит Локи.       Совет распался, словно натянутая струна, которую вдруг отпустили. Кто-то ушёл быстро, почти бегом — проверять стражу или отдавать приказы, кто-то задерживался, перешёптываясь. Моргана стояла чуть в стороне, наблюдая за лицами. В каждом было одно и то же — напряжённое ожидание. Даже в Асгарде, где привыкли к войнам и вторжениям, эта тишина перед бурей была иной.       Один, всё это время молчаливо слушавший, наконец поднялся с трона.       — Все свободны, — сказал он, и голос его разнёсся по залу глухим эхом.       Она уже собиралась уйти, когда услышала:       — Морана. Останься.       От этого имени у неё внутри всё сжалось, но она не стала возражать. Остальные вышли, за ними закрылись тяжёлые золотые створки, и в зале стало так тихо, что слышно было, как глухо перекатываются шаги стражи за дверьми.       Один медленно спустился с верхней ступени трона, опираясь на Гунгнир. Его движения были спокойны, но в них чувствовалась тяжесть — не возраста, а мыслей.       — Как воин, ты знаешь, — начал он, остановившись в паре шагов от неё, — что врага, которого ещё не видно, нельзя недооценивать. Пока он скрыт, у нас есть лишь одно преимущество — время.       Моргана скрестила руки.       — И что мне с ним делать?       — Беречь, — сурово сказал он. — Использовать, чтобы слушать, учиться и готовиться. Чтобы, когда придёт час, у тебя не осталось вопросов — только ответы и действия.       Её губы дёрнулись в усмешке.       — Звучит, как будто ты собираешься дать мне длинный список обязанностей.       — Если понадобится, дам, — он чуть склонил голову, но в глазах не мелькнуло ни намёка на шутку.       Она хотела было парировать, но взгляд его был таким тяжёлым, что слова застряли.       — Но, — голос его стал ниже, теплее, но в нём оставалась суровость, — сейчас я скажу не как правитель. Как отец.       Он подошёл ещё ближе, и Гунгнир слегка постучал об камень пола, отдаваясь в тишине гулким звуком.       — Береги себя. Не позволяй этой тьме коснуться твоей души. Она будет тянуть, пытаться говорить твоим голосом. Но то, кем ты станешь… решаешь только ты.       Моргана непроизвольно задержала дыхание. В этих словах не было ни громких обещаний, ни утешений. Только голая правда.       — А если я не смогу? — спросила она тихо, почти шёпотом.       Он на секунду замолчал, а потом, чуть мягче, чем она ожидала, ответил:       — Тогда мы сразимся вместе. Но ты должна бороться, Морана. Всегда.       Он коснулся её плеча. Жест короткий, почти неощутимый под доспехами, но этого хватило, чтобы в груди что-то треснуло. Не от боли — от того самого редкого, непривычного тепла, которое она никак не хотела признавать.       Она быстро отвела взгляд.       — Поняла, — произнесла она с нарочитой сухостью, пряча всё, что на самом деле чувствовала.       Один выпрямился, снова натянув на себя непроницаемый образ Всеотца.       — Ступай. Завтра начнёшь подготовку. И… — он задержался на полуслове, — ты не одна.       Моргана чуть кивнула и развернулась к дверям. Её шаги отдавались глухо в пустом зале, но в голове всё ещё звучало это «ты не одна» — будто раскол в стенах, которые она столько лет выстраивала вокруг себя.

***

      Прошли недели. А может, месяцы — я уже перестала считать.       Асгард жил своим обычным шумным ритмом: стук оружия на тренировочных площадках, звон молота в кузницах, бесконечные советы, пиры и бесконечно блестящие золотые стены. Казалось, здесь время течёт иначе. Оно не спешит, но при этом успевает выжать из тебя все силы.       Каждый день я вставала с первыми звуками караула и шла на площадку. Иногда — к Тору. Иногда — к Леди Сиф, которая может сбить с ног одним взглядом. Иногда — к одному из весёлой Троицы, которые ухитрялись превратить любой спарринг в соревнование по подколкам. Но тренировки были не просто боем — это было постоянное испытание на контроль над собой.       Моя сила по-прежнему жила отдельной жизнью. Сегодня я могла сжечь мишень дотла, даже не коснувшись её, а завтра — едва вызвать слабую искру. Иногда она вырывалась сама — в гневе, в страхе, в усталости. Я училась держать её в руках, как слишком резкий клинок — одно неловкое движение, и пострадаешь сама.       Иногда… между ударами мечей или в тишине после тренировок — в голове вспыхивали обрывки.       Яркие, резкие, чужие и в то же время мои.       Смех, полный до слёз. Блеск клинка в лучах солнца. Чьё-то крепкое плечо рядом. Голос, шепчущий моё имя — не «Моргана», а то другое, которое я отталкиваю. Они исчезали так же быстро, как появлялись, но я ловила себя на том, что начинаю ждать их. Пытаться удержать, выстроить из них картину. Но стоило потянуться — и всё рушилось, ускользало, оставляя пустоту.       Локи иногда появлялся. Не на тренировках, конечно, — кто в здравом уме доверит ему оружие. Но он находил способ быть в пределах видимости. То случайно пройдёт по балкону над площадкой, то выведет на прогулку свою любимую ухмылку, бросая мимоходом: «Ты могла бы делать это куда элегантнее». Я отвечала, что он мог бы вообще молчать, и мы оба делали вид, что не замечаем, как это стало чем-то вроде привычного ритуала.       Так шли дни, пока однажды всё не изменилось.       Тор исчез. Не то чтобы он когда-то сидел на месте, но на этот раз — без предупреждения, без громких рассказов о своих планах. Лишь потом я узнала: он ушёл на Мидгард. За ней.       Джейн.       Имя, которое я слышала от него не раз — и каждый раз оно произносилось с таким выражением, что становилось ясно: никакие войны, никакие королевства не вытеснят её из его сердца.       Когда он вернулся, всё было иначе. И не только потому, что вместе с ним в Асгард попала смертная. Она была другой — в её теле жила какая-то сила, странная, чужая и опасная. И эта сила уже начинала влиять на всех вокруг.

***

      Когда я увидела её впервые, всё вокруг словно на секунду притихло.       Джейн стояла в окружении целой толпы целителей, растерянная, но держащаяся прямо — и да, красивая, но не в том идеальном асгардском понимании красоты, а по-земному тёплая. Казалось, она хочет всё рассмотреть, но в её взгляде читалась усталость, а в плечах — напряжение.       Я сделала шаг ближе — и в тот же миг это чувство ударило по мне.       Не свет, не привычная божественная энергия, что окружала Асгард. И не тьма, с которой я уже сталкивалась в своих снах и видениях. Это было… вязкое, как густой дым, и при этом холодное, как металл. Оно словно шевельнулось в ответ на моё присутствие — и пропало, оставив лёгкое давление в груди.       — Всё в порядке? — тихо спросил Тор, появившись рядом так, будто материализовался из воздуха.       — Я?.. — я моргнула, сбивая странное ощущение. — Да. Просто показалось, что… она не совсем здорова.       Тор нахмурился, но в голосе его звучала непоколебимая уверенность:       — Джейн сильная. И я сделаю всё, чтобы с ней ничего не случилось.       Я усмехнулась, стараясь скрыть, как меня зацепило это «сделаю всё».       — Вот это да, — протянула я. — Мидгарка, а внимание, как у королевы. Даже не знаю, завидовать или сочувствовать.       — Ты можешь смеяться, сколько хочешь, — он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то серьёзное. — Но Джейн для меня важна.       — Поняла, — я подняла руки в примирительном жесте. — Я всего лишь отметила.       Он прищурился.       — Но тебя всё же что-то смутило.       — Пара пустяков, — быстро ответила я. — Возможно, у меня просто обострилась паранойя от того, что вокруг постоянно кто-то хочет нас убить.       — Или интуиция, — задумчиво произнёс Тор, но спорить не стал.       Я всё же украдкой ещё раз посмотрела на Джейн. Её взгляд скользнул в мою сторону, и на миг мне показалось, что в её зрачках что-то блеснуло — слишком ярко, слишком не по-человечески.       И тогда я поняла: что бы это ни было, оно не исчезнет само.

***

      Тронный зал Асгарда в тот день был непривычно тих.       Даже шаги целителей звучали глухо, будто стены впитывали звуки. Джейн стояла чуть впереди, Тор — рядом, не отпуская её руки. Целители уже закончили беглый осмотр и теперь тихо перешёптывались между собой, явно не решаясь высказать то, что обнаружили.       — Говорите, — голос Одина был твёрдым и резким, как удар молота по наковальне. — Что это?       — Мой повелитель, — начал старший из целителей, — мы нашли в её теле следы… аномальной энергии. Не похожей ни на магию Асгарда, ни на что-либо из Девяти миров. Она древняя. И агрессивная.       При этих словах зал, казалось, стал холоднее. Я невольно почувствовала, как напряглась, — то самое ощущение, что пронзило меня, когда я впервые увидела Джейн, снова скользнуло где-то под кожей.       — Эфир, — тихо сказал Один, и этот шёпот прозвучал громче любого крика.       Локи, наблюдавший за всем из своей золотой клетки в стороне, лениво поднял бровь:       — Ну, великолепно. Значит, вы привели в Асгард смертную… с древней разрушительной силой внутри. А меня, между прочим, держите под замком. Не перепутали ли вы адреса, отец?       — Локи, — рыкнул Тор.       — Нет, продолжай, брат, — я повернулась к Локи, и в моём голосе скользнула насмешка. — По-моему, я уже слышала подобную логику от одного одноглазого. Локи ухмыльнулся.       — А ты, сестрица, всегда знала, как довести одноглазых до белого каления. В крови у тебя это.       Я бросила на него взгляд, в котором было и предупреждение, и признание правоты, но отвечать не стала.       — Мы не можем оставить это без внимания, — сказал Один, вставая. — Если Эфир вернулся, значит, тьма вновь поднимается.       Джейн побледнела, но Тор крепче сжал её руку.       — Она останется здесь, пока мы не поймём, как это остановить.       — Если это вообще возможно, — мрачно заметил Один.       Я молча смотрела на Джейн, чувствуя, что это «чужое» внутри неё будто откликается на моё присутствие. И это было похоже на вызов.       Вечером я не выдержала. Сидеть в своих покоях, слушая, как снаружи шёпотом обсуждают «девушку из Мидгарда» и «древнюю силу», было невыносимо.       Переулки Асгарда ночью казались другими — более тихими, но и более настороженными. Я двигалась по ним быстро, как по привычным лабиринтам. Охрана у покоев Джейн была удвоенной, но меня никто не останавливал.       Внутри было полутемно. Джейн спала, но её дыхание было неровным, словно во сне она боролась с кем-то. Я подошла ближе.       — Ну и что в тебе такого, что все так паникуют? — тихо сказала я, скорее себе, чем ей.       Ответ пришёл не словами. Воздух вокруг Джейн сгустился, температура в комнате упала. Меня словно что-то тянуло к ней, к источнику этой силы. Внутри неё… это жило. Пульсировало. И когда я протянула руку ближе — оно дёрнулось, как зверь, учуявший соперника.       Я резко отдёрнула ладонь. Холод, что пронзил меня, был не просто физическим. Это было узнавание. Как будто Эфир и я уже встречались… в какой-то другой жизни.       — Прекрасно, — пробормотала я. — У нас тут любовная встреча века.       Джейн во сне что-то прошептала, и я вдруг поняла, что ещё чуть-чуть — и коснулась бы этой силы. Но в последний момент заставила себя отойти.       Когда я вышла из её покоев, Локи уже ждал. В темноте коридора, за решёткой своей клетки, он улыбался так, будто знал, куда я ходила.       — Осторожнее, сестрица, — сказал он. — Если долго смотреть в бездну, она начнёт смотреть в ответ.       — А если я уже вижу, как она на меня смотрит? — парировала я, проходя мимо.       — Тогда, — его улыбка стала шире, — самое время решить, кто кого.