***

      Спустя долгое время Азриэль наконец опустил её на землю, пусть и до этого нес у себя на плече, закутанную в плед, словно ребенка. Риана к тому моменту уже и сопротивляться перестала, ведь сил на это почти не осталось, да и он буквально не слышал её. Точнее, не хотел слышать, и ему было плевать на её мольбы и просьбы. Она даже придремать успела, когда наскучило разглядывать безжизненную землю и грязные листья на протоптанных дорожках, но после также быстро и очнулась, наконец почувствовав землю под ногами.       Оглядывается вокруг. Вдали виднелось какое-то невысокое здание, а также десятки мелькающих силуэтов на нем вместе с паровозом. Так же это называется, да?       — Железнодорожная станция? — интересуется она, глянув на мужчину. Мельком слышала о такой от солдат, но в подробности не вдавалась. Просто знала, что оттуда они поедут домой или на фронт. Пусть и многие также говорили, что на фронт ехать уже бесполезно, но самые отчаянные все ещё хотели этого.       — Ну да, — Левит пожимает плечами. Уже как-то и подзабыл, что забрал монашку из монастыря, которая обычной жизни толком не видела, а не простую смертную. Придется ей все это объяснять. Как ребенку какому-то… Ну, собственно, а что он хотел?       Девчачий взор буквально не отрывался при виде паровоза и дороги, ведь хотелось не упустить каждую деталь такой сложной и интересной конструкции. И даже словно успела позабыть о том, что с ней происходило последние две недели. Но уже подходя ближе, опомнилась:       — А куда мы поедем?       — В Симферополь, ко мне домой, — Азриэль даже легко улыбнулся, погладив Риану по голове.       — Но я… Я не хочу к тебе домой! — с грустью в голосе произнесла девушка. — Отпусти меня домой! — как будто бы он держал её сейчас. Хотя, если бы она попыталась сбежать, то мог бы без проблем догнать её.       — В твоем доме тебя никто не ждет. Забыла, что ли, что тебя выгнали оттуда?       — Меня из-за тебя выгнали! — Риана хмурит белые бровки.       — Но они же об этом не знают. А твои попытки что-то объяснить расценят как оправдание для греха.       И девушка хотела было возразить, но после лишь опустила голову. Он ведь прав… Но почему все так? Она ведь не хотела этого. Повисло молчание, которое через пару минут она же вновь и прервала:       — А Симферополь — это где?       — В Крыму.       Но ясности ей это не дало от слова совсем.       — А Крым — это где?       Тут уже Левит даже усмехнулся.       — В Российской империи.       И Риана задумалась, пытаясь вспомнить что-то из книг и рассказов некоторых солдат.       — Российская империя… Я слышала, вроде. А до неё далеко?       — Двое суток примерно. Ну, до Симферополя столько как раз, — мужчина пожимает плечами, сам глянув вперед на пару секунд. Им идти осталось всего ничего.       Как же сложно это все… Ещё и так долго ехать. А молиться когда? Хотя… А надо ли теперь, если она сейчас буквально едет в логово Ангела Смерти?       — А в этих… паровозах молятся? — после вновь интересуется Риана.       Азриэль вновь на это усмехнулся. Ну, а что ещё ожидать? Прожила в монастыре восемнадцать лет, и теперь думает, что за его пределами все тоже такие набожные. Что ж, придется её расстроить, поэтому ответ на сей вопрос прозвучал отрицательный, из-за чего девушка, кажется, даже несколько поникла, явно разочаровавшись.       Через десять минут они уже доходят до перрона. Столько людей… И столько мужчин. Из-за этого Риана даже обхватила руку Азриэля и не отходила теперь от него ни на шаг. А вдруг они сделают с ней то же, что и он? Теперь искренне надеется, что он на людях с ней это ещё раз не сделает. Слишком постыдно и страшно. Тем не менее, после уже завел её в здание вокзала и усадил на одну из свободных лавок, а сам пошел покупать билеты. Через окна были видны несколько железнодорожных путей, паровозы по которым отправлялись в противоположных направлениях. Голубой взор зацепился за паровоз непосредственно возле перрона. Мужчины обнимали женщин и даже целовали их на прощание, говоря друг другу теплые слова. А кто-то и вовсе плакал. В девичьей груди что-то сжалось. Это так… Странно. Целовать кого-то на прощание, плакать при этом, обнимать… Ей это непонятно, ведь единственные люди, которых она видела за всю жизнь — это сестры в обители, медицинский персонал и солдат. Чувствовала какую-то близость она разве что с первыми, но и то, как выяснилось, это было не взаимно, раз её так легко выкинули на улицу…       Паровоз позади этого был с военными. И тут уже словно страх забрался в самую душу, когда Риана увидела пустые взгляды нескольких солдат, из-за которых в глотке невольно образовывался крик, но, естественно, она сдерживалась. Нет, вот это точно ненормально… Они не выглядят, как люди. Скорее, как какие-то существа. Оболочки, в которых нет души. Ведь её на фронте благополучно вытравили ипритом вместе с остатками человечности. К слову, Риана и раньше видела эти пустые взгляды, людей без конечностей, но сейчас это будто бы ещё больше страшило. Эти люди не погибли в мучениях. Они теперь будут жить в них. Им столько рассказывали о том, что они совершают благое дело, отправляясь на фронт. Но теперь они об этом и не вспомнят. Они явно видели слишком много страшных вещей, чтобы думать о какой-то славе.       Пусть Господь исцелит их души.       Но у Азриэля… у Азриэля был совершенно обычный взгляд. Без пустоты. Напротив, вполне живый. Так и не скажешь по нему, что войну прошел. Странно это.       Черепная коробка была переполнена мыслями, из-за чего Риана даже и не заметила, когда к ней подошел Азриэль с двумя билетами и слегка потряс её за плечо, тем самым вновь обратив на себя внимание и заставив свою спутницу встать. Вскоре уже началась посадка, и они оказались в небольшом купе, которое девушка с любопытством разглядывала. Вполне себе уютно, пусть и ей казалось, что Азриэль целое состояние на него потратил. И неизвестно, откуда у него деньги на такую роскошь…       После уже села на одну из кроватей, вновь задумавшись. Азриэль же оставил вещи на верхней полке и сел на кровать напротив, как раз заметив её озадаченность, которая его даже немного заинтересовала.       — Ты чего?       Риана лишь тяжело вздохнула.       — Те солдаты… Почему они такие? Война это правда настолько страшно? — смотрит на него с каким-то невинным детским страхом, будто бы боится услышать нечто, что она не сможет принять, из-за чего будет очень долго и громко плакать.       — Не сказать, что страшно. Для кого-то действительно страшно, кто не может убивать. А кто-то получает от этого удовольствие, — Левит тихо ухмыльнулся, на пару секунд даже обнажив верхний ряд зубов.       Как можно получать удовольствие от убийства?..       Но после девушка довольно неожиданно ощутила накатившую усталость. Тело стало ватным, а разум словно застелили пеленой, из-за чего она уже зевнула и легла на постель, слегка сжавшись. Прикрыла глазки, и где-то на грани между сном и реальностью ощутила, как тронулся поезд, а её накрыли чем-то теплым, из-за чего она коротко улыбнулась. Словно наяву, перед глазами плыли образы сестер из монастыря и солдат с их пустыми взорами, которые вызывали лишь отвращение и тревогу, но проснуться она словно не могла. Но после и они быстро пропали, наконец уступив место спокойному сну, в котором она так нуждалась после всего пережитого.