Глава 27. Первый день ноября

Через час в допросной комнате будет сидеть брат Эндрю. Когда шериф узнал о причастности Лиона к убийствам, то долго запретил входить к нему. Потом вовсе ушел на допрос Лидмана, откуда вышел более опечаленный. Вероятно, Лидман назвал прямое имя. И теперь задержание Лиона Андерсона неизбежно. Единственное, шериф попросил отсрочить это на несколько дней, чтобы не вырывать сына из семьи и резко везти в наш город. К сожалению, мой статус не позволял пойти против данного решения, поэтому по прошествие трех дней я наконец-то смогу допросить Укольщика. Мне чужды разного рода сопереживания, но даже меня сложившаяся ситуация сбила с толку. И жалко, и непонятно, как он вырастила сына убийцей. Хотя, если вспомнить монолог шерифа, растили Лиона не отец, да и не мать. Ладно, дети иногда вырастают или мразями, или хорошими людьми без связи с тем, как и от кого они получили воспитание. Моя мать была предателем, но я верная. Собственный пример перед глазами. — А почему суд так быстро? Мне казалось, что он там может растянуться на года, — Эндрю скучающе, облокотившись на рюкзак, смотрел в окно. — Когда дело громкое, то это всё может быть куда быстрее, зависит от многих факторов. — Сегодня какой-то еще допрос? Стажер не в курсе, что приезжает его брат. И даже не к нему в гости. Почему-то у меня не хватило духу сказать ему об этом, отчего злюсь на себя. Вероятно, я просто провожу сильную параллель между парой и его с Лионом, и нашей с Майклом. Мне кажется, что я бы до последнего не хотела знать подобное. — Да, вместе пойдем. — А что за тип? — Узнаешь. Вообще я рассчитывала, что подобное расскажет Эндрю отец, но и тот стушевался, ведь самому тяжко от подобной правды. — У нас есть минут пятнадцать. Встречаемся прям там. Надо срочно покурить. Я выскочила на улицу, где поддувал сильный ветер. Запахнув пиджак, достала с зажигалкой вместе пачку из заднего кармана. Такой приятный и любимый ритуал. Шериф сказал, что не сможет присутствовать, по причине какой-то важной встречи с верхушкой. Но я думаю, что дело совсем в другом. Возможно, стажер бы тоже отказался идти, знай он, да и будь выбор. Докурив, выбросила окурок. Вдалеке показалась машина, на которой обычно привозят на допрос, если подозреваемый в другом отделении. Теперь Лион же останется у нас. Мне сложно представить, что это за человек. Если он мог убить столько женщин, то он явно не хороший и добрый. При этом Эндрю его так превозносит, еще и семья есть… Судить настоящих ублюдков легче. Чтобы не сталкиваться с подозреваемым заранее, вернулась в здание, направившись сразу к допросной комнате. Сегодня там будем только мы с Эндрю, без лейтенанта Спроуса, к счастью. — Прошел слушок, что сегодня здесь Укольщик, — Эндрю подкрался со спины. — Почему не сказала? — Чтобы не доканывал каким-то еще вопросами. — Вечно ты на меня наезжаешь. — Бывает. Нужно настроиться на серьезный диалог, а не вот эти все выяснения с Эндрю и его обидами. То не так, это не так. — Зайди в допросную, а я встречу подозреваемого. Он что-то пробурчал себе под нос, но зашел. Пока Лион не узнал, что там его брат, надо сказать об этом ему. Не хочу тратить время на охи-ахи от встречи. Я, конечно, прониклась состраданием, но какая-то мера должна быть. Офицер вел Андерсона мне навстречу. Выглядел он крайне скудно. Поседевшие виски, большие очки в несуразной оправе, небольшая щетина. Если Лиона не знать, то подумать на него было бы невозможно. Хотя за несчастной внешностью многие маньяки скрывают злое нутро, отчего сразу их и не поймать. Мне надо лишь одно предложение сказать. — Эндрю тоже будет, и он не в курсе. Его печальное лицо стало еще унылее. Вероятно, не ожидал, что придется признаваться перед родным братом в убийствах. По крайней мере, я надеюсь, что он сознается. И планирую использовать ту же уловку с Лионом, как было у Лордми. Однако по опыту, убийцы, похожие на Андерсона старшего, сами признают вину, будучи пойманными. Но не знаю, как может на него повлиять присутствие младшего брата. С таким еще не сталкивалась. Я зашла первой, Эндрю встревоженно посмотрел в ответ. То ли догадался, кто за стеной, то ли просто переживает, что рядом убийца. — Возьми себя в руки. Он непонимающе уставился, а когда зашел Лион, обмяк на месте. Стажер впился взглядом в брата, не произнося ни слова. Он рассматривал его с головы до ног и, дойдя до наручников, зажал рот рукой. — Я не понимаю, — прошептал Эндрю. — Прости, — ответил Лион, который сел напротив. Надо начинать допрос, но внутренняя обстановка крайне гнетущая. Я и сама ощущаю какую-то дрожь от этой встречи. — Сначала представьтесь, — я задала Андерсону те же первоочередные вопросы, как Лордми, теперь бы перейти к сути. — Вы знакомы с Эрманом Лидманом? А с Генри Лордми? — Не слышал таких имен. — Мистер Андерсон, нам уже известно, что это вы убивали тех женщин. Но заявление с повинной даст возможность смягчить срок, — все-таки надеялась не тратить много время на решенный вопрос. — Но я правда не знаю, — он потер нос, сев удобнее, и поддался вперед. — Лион не врет, — добавил Эндрю. — Хорошо, а вот так? — я положила фото тех двоих и ждала, пока подозреваемый их рассмотрит. — Его знаю, — он повернул фото Лордми. — С этим ни разу не виделся, — указал на Лидмана. — Он представился другим именем? — Оливер, вроде, — поправив очки, он рассмотрел фотографии снова. Как оригинально, назваться вторым именем. — Вы сами находили жертв? — даже если Лион еще не признал вину, задавать такие вопросы уже можно, по-моему. Это больше помогает, чем вытягивать из него обычные «да, я убил» или «нет, это не я» — Оливер, или как его там, поставлял, так скажем. — Расскажите, как вы познакомились. Обернулась посмотреть на стажера. На том лица не было, облокотился спиной на стену, запрокинув голову. Мне кажется, он плакал. — В сентябре я приезжал в город, чтобы навестить мать. На кладбище, — в ответ послышался смешок со спины. — Она, знаете ли, была скверной матерью. По крайней мере в отношении меня, Эндрю она любила и лелеяла, — Лион с крайней нежностью взглянул на брата, потерев большой палец левой руки, где надето какое-то кольцо. — В общем, мы дошли с ней до того, что у нас возникла общая антипатия. Она не любила меня просто так, а я за то, что она плохая мать. В горле запершило, я могла его понять. Но такое сходство в очередной раз показывает, что каждый из нас выбрал разный путь: хорошего и плохого. — Она сукой была, — сказал Эндрю, шмыгнув при этом носом. Все-таки плачет. — И в общем, в тот вечер, вместо того чтобы сразу уехать к семье, я пошел в бар и надрался там в слюни. В какой-то момент ко мне подсел этот мужик, — его взгляд упал на фото Лордми. — Рассказал, что ему не повезло с семьей, но не знаю, насколько это правда. Под алкоголем я рассказал ему свою историю. Тогда Оливер сказал, что таких матерей надо забивать или вешать на законодательном уровне, — Лион замолчал и закусил губу, как будто начал осознавать абсурд и зло, что он натворил. — Я согласился с его мнением. Какой бы не была моя мать, никогда не хотелось её убивать. Я желала умереть сама. — Мистер Андерсон, у нас мало времени, я прошу вас приблизиться к сути. — В общем, он сказал, что так как закон совсем не заботится о детях, которые живут с такими матерями и каждый раз страдают, он ищет спасателей, тех, кто спасет малышей от злых мамашек. И я стал для них тем самым спасителем, ведь детей надо любить, если не умеешь, то будешь гнить в земле. Он не выглядел злобно или как-то мстительно. Из него исходил спокойный тон, печальный взгляд. Но Лион явно не жалел о содеянном, ведь не понял, что его нагло обманули. Цель благая, а способ так себе. И пусть я понимаю его на уровне того, что моя мать тоже не любила, да и вообще выбрала мужика, однако справедливости в этой ситуации дорога мне больше. Сердце защемило. — Оливер заключил сделку с моей совестью. Мне так хотелось помочь бедным деткам, что я готов был в тот же день кого-нибудь спасти. — Это была первая жертва? — я показала одно фото для начала. — Она. — А этих женщин вы знаете? — Сейчас, — он чуть наклонился, поправив очки, и разложил фотографии в определенном порядке. — Не помню точно, но кажется, так было. — Да, верно. Ясно, — от сильного накала тяжести и абсурда ситуации у меня пересохло в горле. — И что было дальше? — Он стал присылать каждый раз новое досье. Так я просил на работе больше командировок, приезжал сюда и помогал. — Почему вы сменили яд? — Старый убрали, сразу стали поставлять новый. — Вы признаете свою вину? — Да, я убил этих женщин. За спиной я услышала протяженных вздох, будто Эндрю смертельно ранили. Вероятно, так и было. — И вы искренне верите, что вас не обманули? — Он же сказал, что ему тоже не повезло с семьей. Моя жалость к заблудшей, даже где-то чересчур доверчивой душе разрослась и граничила с любовью к честности. — Мистер Андерсон, лишь у двух из этих женщин были дети. Лион взглянул с искренним непониманием, руки, заключенные в железные кольца, дрогнули. Потеря и отрицание читались на грустном лице. — Но нет… Мне давали наводку, историю каждой женщины. Я помогал их детям, я спасал их! — кинув очки на стол, он протер руками лицо несколько раз. Лордми знал, как действовать и что говорить. Его, вероятно, выбрали только назло отцу. Лион слабый, ведомый и несчастный. Таких легче всего забрать в ловушку. — Нельзя спасти тех, кого нет. Вы использовались как исполнитель чужих злодеяний. А женщины были помехой на пути бизнеса. Лион, простите. Не знаю, зачем я извинилась перед ним. Видимо, мне не дает покоя чувство схожести, похожей беды. Всё, что осталось у него, — опустошение. — Уведите. Когда Лиона увели, в допросной остались лишь я да Эндрю. Внезапно раздался ужасный крик. — Они его, блять, использовали! — стажер всё еще сидел за моей спиной, его рыдания расходились по всей комнате. — Ты его видела? Эй! Ты видела? Я обернулась. Красное, уже немного опухшее от слез лицо, повернутое ко мне, говорило куда больше, чем слова. Мне нечего было добавить или ответить. — Это жизнь. — Когда ты узнала, что это он? — После допроса Лордми. — Ты должна была сказать! — Эндрю подошел, сев на место Лиона. — Возможно, но тебе было бы только хуже. — Пиздец ты заботливая, оказывается. Я не злилась и не обижалась, ровно слушала всю ругань, ведь это боль, которую Эндрю, как я поняла, некому больше вылить. Эндрю сложил на столе руки и опустил голову. Не буду мешать, ему явно стоит побыть одному и как-то принять случившееся. А мне надо подготовить документы к суду.

***

Благодаря шерифу суд был назначен крайне скоро и почти подходил к концу. Я редко хожу на подобное мероприятие, чаще всего, Спроус вещает за меня. Но дело Лидмана пропустить я не могла, особенно из-за Лордми, который тоже здесь, и которому вынесут на всеобщее обозрение приговор. Лион сидел отдельно от них и смотрел в пустоту. Чтобы не разделять одно общее дело на каждого из виновников, всех их судят сегодня. Опять же без шерифа не обошлось. Рядом сидел Эндрю, бледный и молчаливый. Его взгляд каждый раз падал на Лиона, но тот не видел и не смотрел в ответ. Даже жена приехала, проплакав весь процесс. Сейчас должен вернуться судья, чтобы огласить решение. — Его посадят? — спросил стажер. — Ты же сам знаешь ответ. — Вдруг, нет. Адвокат привел отягчающие для его дела обстоятельства. Опьянение, обман и всё такое. — Максимум дадут небольшой срок или вариант, где с возможностью пересмотра в другое время. Ну и условно досрочное, может быть. Эндрю не ответил. Конечно, он сам знал решение, но надеялся, что я опровергну его. — Всем встать, — произнес секретарь, когда снова в зале появился судья. Гробовая тишина приветствовала. От того, что на моих глазах ублюдку Лордми вынесут приговор, я не могла успокоиться. Да, моя личная беда неизвестна, его судят за другое, однако мне важнее, что он будет за решеткой, его жизнь кончится. Пусть сгниет там. — Подсудимые, вам дается последнее слово. У вас есть что сказать перед оглаской приговора? — Знайте, Вендетта, — к всеобщей неожиданности заговорил Лидман, хотя молчал весь процесс, — скоро настигнет причастных, — Эрман посмотрел в сторону шерифа, сидящего передо мной. — Еще кто-нибудь? Лордми и Лион промолчали. — Если подсудимым больше нечего сказать, суд готов огласить приговор, — открыв папку, судья еще раз осмотрел зал и заговорил: — Суд принял решение назначить Эрману Джону Лидману наказание в виде пожизненного лишения свободы без права условно досрочного освобождения, — его прерывал секретарь звуком печатной машинки. — Генри Оливеру Лордми назначить наказание в виде пожизненного лишения свободы без права досрочного освобождения. Лиону Уильяму Андерсону, — мужчина быстро посмотрел в сторону отца, шерифа Андерсона, и как будто даже покачал головой, порицая — назначить наказание в виде пожизненного лишения свободы, но в связи с приведенными отягчающими обстоятельствами для подсудимого допустить право на пересмотр дела. На лице стажера едва дрогнула улыбка. Лион же никак не отреагировал. — Шанс! Самый настоящий шанс! — затараторил и сжал кулаки Эндрю. — Возможно, — не хочу, чтобы стажер совсем уж обнадеживал себя таким судебным решением. Виновных стали выводить, тогда жена Андерсона бросилась к нему, но, к сожалению, ей не получилось даже дотронуться до него. Постепенно и все присутствующие разошлись. Я тоже поспешила выйти, надо морально подготовить себя к встрече с Майклом. Процесс закончен, значит, я должна рассказать ему правду о прошлом. Сегодня он работал сутки на скорой, что вообще-то не входит в его обязанность, но ему оставался час, после чего я и он встретимся. И Майкл готов пожертвовать сном ради этого. Дурак. Первый день ноября выдался довольно солнечным, что меня даже порадовало. Торжествуя за раскрытое, пусть и тяжелое дело, я прошла на парковку, чтобы со спокойной душой уже ждать Майкла в новой квартире и с правдой. Эндрю шагал сзади. — Виктория, может, нам стоит сделать что-то еще? Например, заполнить документы и всё такое. Было видно, что он просто не хочется оставаться один. Я бы даже оценила рвение спрятаться в работе и забыть о проблемах, но меня ждет Майкл. Сегодня я ставлю его выше профессии. — Давай завтра, Эндрю. Сегодня мне надо уехать, а утром сможем закончить всю бумажную волокиту вместе, раз тебе так хочется поработать — изобразив что-то подобное улыбке, я развернулась к нему, стоя спиной к дороге. Неожиданный, неприятный звук от скрежета шин послышался сзади, а затем неизвестный грубо позвал меня: — Эй, Клэйман! Повернулась, но не успела разглядеть и лица, как оглушительный звук от оружия отвлек меня. — Виктория! — крикнул Эндрю, схватив за локоть. Машина молниеносно скрылась, я не поняла, что произошло, пока внезапно не рухнула на землю и не ощутила запах металла и горячую, липкую жидкость на ладони. Адская боль пронзила всё тело, а кипучие слезы сразу же потекли по щекам, воздуха стало не хватать. — Держись, только держись, пожалуйста, — сквозь пелену послышался голос стажера. Неизвестные мне лица всполошились рядом. Ничего не понимаю, но я хочу увидеть Майкла, он был сейчас так нужен. — Майкл, — из-за нехватки воздуха говорить стало тяжело. — Что? — кричал Эндрю, треся мобильным. — Майкл… И я чувствовала, как кто-то сильно давит на рану, видимо, чтобы задержать кровь, но всё зря. В какой-то момент в глазах стало темнеть. — Держись, пожалуйста, скорая уже здесь, — от боя по щекам я немного пришла в себя, только эта пелена становилась всё больше, лица размывались, а голоса заглушались. — Викки, эй, Викки! Ты слышишь меня? — это мой любимый голос. — Всё будет хорошо, слышишь?! — он поднял меня на руки и куда-то понес. — Умоляю, не оставляй меня! Закон ли подлости, что именно сегодня Майкл сел работать в скорой? Даже смешно. Я снова погружалась в темноту, закрывая глаза, и заново меня вытаскивали обратно. Я не могу понять, сколько прошло времени, что происходит, да что со мной вообще. Все действия происходили так быстро, а мне казалось, что не прошло и пары минут. Это та самая вендетта. Мой конец со смертельным ранением. — Викки, мы уже у больницы, — обжигающая рука стиснула мою слабую кисть, по вискам и щекам всё продолжали течь слезы от боли. Пальцы Майкла близко, словно дуло пистолета у виска. Больше всего мне больно не от пули, а за него и за то, что он чувствует, видя меня сейчас такой. В последний раз. — Всё… — слова кое-как выходили, говорить было невыносимо от слабости. Силы стали покидать меня всё быстрее. — Что? Нет-нет, никаких всё, — он целовал меня и мои руки, он давил на рану, пытаясь задержать кровь и боль, но тщетно. Я умираю. — Викки, ты мне нужна. Очень нужна. — Я… — набрав побольше воздуха, насколько это было возможно, пыталась сказать то, что никогда не говорила ему раньше, — тебя люблю. Пыталась ухватиться, держаться, пыталась найти силы, но не выходило. Эта жизнь никогда не любила меня, как и я её, приносила одни несчастья, поэтому пора попрощаться с ней. Мой бедный Майкл, только ради него я хотела бы жить, но понимаю, что больше не смогу. И даже его медицинская помощь не спасет. Потому что только такой конец, наверное, правда заслуживаю. Тело ослабло, я не чувствовала прикосновений ни к ране, ни к лицу, ни к чему, мои глаза закрывались, руки висели. Даже звуки сирены больше не слышны. Последнее, что я видела, — слезы на лице любимого человека. Я не успела рассказать ему правды, но неважно. И даже хорошо, что он не узнал ничего. Пусть прошлое умрет вместе со мной. А для Майкла я останусь той самой Викки, которую он знал, с которой у него так и не получилось. — Мы тебя спасем, — его образ совсем расплылся, любимые черты стерлись, я видела только силуэт, от этого стало лишь хуже. Я хотела ответить, но вышло как-то слабо и вяло прохрипеть. Изо рта брызнула кровь. Знакомый вкус, пусть и неприятный. — Прости, прости меня, что последнее время я был далеко, ты… — слова смешались, стало совсем плохо слышно, даже скорее ничего не слышно. Наступила тишина. А затем темнота. Темнота и спокойствие. Боль прекратилась. И как стало хорошо. А я надеялась умереть в шестнадцать, но получилось пожить на десять лет подольше. Хотя я не справилась, демоны постоянно ходили рядом, напоминая о себе, и я велась на их уловки. Кажется, вот-вот у нас случится очная ставка. Приятный конец.