Ауттейк: Каждый раз

Эдвард    Было уже поздно, и Белла наверняка уже уснула на диване, дожидаясь меня, из-за моего Богом забытого графика, как всегда снова и снова. Эммет и Роуз помогли ей украсить светящимися гирляндами комнату и окна, даже фасад дома. Эти огоньки в сочетании со старой архитектурой здания делали его похожим на пряничный домик, и небольшие сугробы на крыше после вчерашнего снегопада, сверкали на нем как глазурь. Я вздохнул с сожалением, что это не я помогал ей. Мое дыхание превращалось в пар на морозном воздухе, когда я подошел по дорожке к задней двери и сунул ключ в замок.    В доме было темно, за исключением горящих на елке огоньков, бликами отражающихся в блестящих украшениях дома. Там были зеленые гирлянды с красными и золотыми шарами, белыми огнями над каминной полкой и венок со свечами посередине, а под ним три рождественских носка. Большой посередине с надписью «Эдам» и два по бокам - с вышитыми под пушистой белой манжетой надписями «Мама» и «Папа». Эдам был слишком мал, чтобы понимать это, но мы украсили дом в пух и прах; его глазки расширились и он был очарован деревом каждый раз, когда мы приносили его в эту комнату. У него были мои глаза, и они были темно-зелеными.    Я улыбнулся, и мое сердце наполнилось любовью, когда увидел, что Белла лежит на диване в обнимку с Эдамом. Они были накрыты рубиново-красным кашемировым пледом, который с детства был моим любимым. Моя мать доставала его только на Рождество, потому что он принадлежал моей бабушке, и теперь она послала его нам для продолжения традиции. Эдам лежал у Беллы на животе, положив голову на ее грудь, и она укрывала его своими руками и пледом. Его маленькие щеки шевелились, как будто он сосал во сне. Я улыбнулся сквозь усталость. Он был так прекрасен, став чистейшей радостью в нашей жизни.    Я пытался быть тихим, когда прошел через гостиную к входной двери, чтобы снять свою обувь и оставить пальто, не желая будить их, но в то же время, надеясь, что смогу поговорить с Беллой и подержать своего сына. Я быстро сунул пальто в шкаф и закрыл дверцу с мягким щелчком. В то же мгновение я уже сидел на полу перед моей женой и сыном, слушая дыхание Беллы и причмокивания Эдама; одну руку положив на спинку сына, а другую на верхнюю часть подушки, чтобы тихонько пригладить волосы жены. Я любил этих двоих больше всего в мире.    Белла зашевелилась, и ее глаза распахнулись, медленная мягкая улыбка разлилась по ее совершенному лицу.    - Мммм... - ее правая рука поднялась с тельца ребенка и потянулась к моей щеке. - Привет, потрепанный мальчик.    Я фыркнул, облегченно улыбаясь. Сел на колени, окружая их своими объятьями и оставляя мягкий поцелуй на ее виске. Я старался не раздавить моего сына, но, черт побери, если мне не хотелось крепко прижать их обоих к себе. Рука Беллы соскользнула с моей щеки и оказалась в моих волосах на затылке. Я уткнулся лицом в изгиб ее шеи:    - Я люблю тебя.    Я прижался к ним крепче последний раз, а затем отстранился немного, чтобы взглянуть в ее шоколадные глаза, полные такой же любви.    - Я тоже тебя люблю, - ответила она сонным голосом. - Я скучала по тебе сегодня.    Я все еще удивлялся своей жизни. Несмотря на мой безжалостный график и ограниченное время со своей семьей, она все еще была просто совершенна. Я накрыл губы жены мягким, но глубоким поцелуем, который вскоре стал глубже, а ее рука в моих волосах притянула меня ближе, и я мог чувствовать, как оживало ее тело. Наши языки кружили в медленном, запутанном танце, что заставило мое тело напрячься. Мне хотелось еще, но Эдам хмыкнул между нами, и я ослабил захват, одна моя ладонь накрыла мягкую пушистую головку. Мы с Беллой тихо засмеялись, глядя как он расположился на материнской груди, его длинные ресницы как полумесяцы отдыхали на его круглом личике. Я наклонился, чтобы поцеловать его в лоб.    - Твой сын протестует. Как прошел день? - Ее пальцы продолжали ласкать мой затылок и играть в моих волосах. Я любил, как она прикасалась ко мне, любовь между нами была ощутима. Моя ладонь обхватила ее в щеку, когда я посмотрел в ее глаза. Даже после всего этого времени, когда мы оказывались в одной комнате, я просто не мог не касаться ее.    - Хорошо, - пожал я плечами.    Я ненавидел говорить ей о вещах, с которыми имел дело на ежедневной основе. Такие дни, как сегодня, часто наполнялись печалью и смертью. У меня был пациент с сердечным приступом, которого я не смог спасти, и автомобильная авария, где погибли оба родителя и один ребенок, оставив другого сиротой. Мне пришлось извиниться и поспешить в более пустынную часть больницы, прежде чем я полностью развалился. Сломавшись, я плакал как ребенок, но все это только заставляло меня еще больше ценить жизнь, которая была у нас; эту драгоценную женщину и нашего ребенка, которые были со мной. Как будто мне нужно было об этом напоминать.    - Сейчас лучше.    - Ты голоден? Я оставила тебе ужин.    Дома пахло удивительно, и мой живот заворчал. Я мягко улыбнулся. Бесконечные усилия Беллы позаботиться обо мне всегда дарили такой уют.    - Да. Зверски голоден.    Я не хотел переставать касаться ее, но оставил еще один короткий поцелуй на ее открытых губах и встал, беря на руки своего маленького сына. За три с половиной месяца с момента рождения, он рос не по дням, а по часам. Я взял его из рук матери, стараясь не разбудить, когда переворачивал и прижимал к себе. Мне очень нравился детский запах, и я глубоко вдохнул его и прижался губами к его маленькой головке, полностью покрытой темными волосами. Его мать пыталась расчесать их, но они всегда непослушно торчали в разные стороны, особенно после сна. Он был бесценен. Белла оттолкнула плед и начала вставать, смеясь над моим благоговением.    - Я разогрею. Хочешь отнести его в постель?    Я поднял его на руках и прижался щекой к его лбу, ухмыляясь своей жене.    - Не хочу, но знаю что должен.    Такие моменты, когда мы трое были вместе, или когда я был наедине с кем-то одним из них, были самой большой ценностью для меня. Просто мир и тепло; любовь, которую я чувствовал в их присутствии, была порой подавляющей.    Я принял решение сегодня днем и хотел поговорить с Беллой о наших рождественских планах. Сожаление переполняло меня. Это было первое Рождество Эдама, и я был почти уверен, что буду работать весь Сочельник и Рождество. Конечно, все наши родители хотели увидеть малыша, и мои мама и папа пригласили всех нас в Чикаго. Я никак не мог поехать, но не хотел из-за этого рушить праздник для всех остальных.    Подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать ее снова. Мои губы двигались вместе с ее губами, и я потянул их немного, когда оторвался от нее, руки Беллы поднялись к моему лицу. Ее карие глаза взглянули на меня, ведя со мной безмолвный разговор. Я мог видеть в ее глазах понимание того, что что-то удручает меня и что она нужна мне. Мы окажемся в объятьях друг друга, как только я поем и приму душ.    - Скажи спокойной ночи маме, Эдам.    Ее рука переместилась к его макушке, и она поцеловала нашего спящего сына в щеку.    - Спокойной ночи, детка, - пробормотала она, и я направился вверх по лестнице к детской.    В его спальне горел ночник, так что я мог видеть, что делаю, когда положил его на спину, стараясь не разбудить. Он уже был в пеленке, но поскольку его только забрали от теплой мамы, я решил накрыть его еще одним одеялом. Он был так красив, я мог бы смотреть на него часами. Не мог не прикасаться к нему, гладя его головку, а затем проведя указательным пальцем по его мягкой щечке. Он был настолько совершенен, я мог видеть и Беллу, и себя в его личике... так похож на портрет, который она написала даже прежде, чем он родился. Мое сердце было готово лопнуть каждый раз, когда я смотрел на него. Эдам была лучшей частью нас: кульминацией всей той любви и всего того, через что мы прошли: всего ожидания, всех тех лет, всей боли и да – абсолютной радости. Я бы согласился на ад, только бы рядом со мной были эти двое людей.    Я включил радионяню и выключил лампу, прежде чем направиться в нашу спальню, чтобы принять быстрый душ. Я знал, что Белла будет возиться с ужином для меня, так что поспешил скорее смыть с себя больничный запах и натянул старые серые спортивные штаны и гарвардскую футболку, которую схватил из корзины с чистым бельем, ожидающим отправки в шкаф. Я не стал сушить волосы, вода бежала по моей шее, делая мокрым воротник моей футболки, на ходу схватив полотенце, поспешил вниз.    Накинул полотенце на шею, спускаясь по лестнице на кухню. Приемник радионяни стоял на столешнице рядом с моей женой, когда она вытаскивала тарелку с едой из микроволновой печи. Она была одета, как и я, в старые штаны и одну из тех сексуальных, обтягивающих все ее волнующие изгибы, футболок.    - Что на ужин? – спросил я, кладя руки на ее бедра и обнимая, чтобы прижать ее спину к своей груди. Я наклонился и уткнулся носом в ее шею, и она выгнулась, давая мне больший доступ. Я потерся носом о чувствительное местечко за ее ухом, вдыхая мягкий аромат ее духов. Ничего не мог поделать и оставил горячий влажный поцелуй на ее коже, и она вздохнула. Мой член дернулся и начал оживать.    - Ммм... лазанья. - Она игриво толкнулась своей задницей в мой пах, тихо смеясь. - Давай, малыш. - Она повернулась в моих руках и надавила на мои плечи, скидывая полотенце на пол. - Я позабочусь об этом немного позже, но сначала - тебе нужно поесть.    Я смотрел вниз на красивое лицо Беллы, когда она подняла глаза на меня, ее рука скользнула по моей груди и пропала в волосах на затылке. Ее веки упали, а губы приоткрылись. Я знал это выражение, и мог чувствовать интенсивность ее прикосновений к моей голове. Она хотела меня, и вдруг еда показалась не такой уж важной, по сравнению с прикосновениями к ней.    - Думаешь, нужно? - прошептал я в ее макушку и притянул к себе так, что она могла чувствовать мою твердость, упирающуюся в нее. Одна моя рука скользнула вверх в ее волосы у виска, прежде чем мои губы врезались в ее губы, мой язык ворвался в ее тепло, и я ощутил сладость, в которой так нуждался.    Ее левая рука скользнула мне на плечи, и Белла встала на цыпочки, чтобы она могла целовать меня в ответ с тем же рвением, так что я поднял ее, притягивая к себе и отрывая от пола. В течение нескольких секунд ее ноги окружили мой пояс, наши руки крепко держали друг друга. Поцелуи были голодными, объятия безотлагательными, желание неудержимым.    Я шагнул вперед, намереваясь усадить ее на столешницу, но как только я оказался рядом с ней, Белла оторвала свои губы от меня:    - Малыш, - она задыхалась в мои губы, когда они пытались уговорить ее вернуться к поцелуям. – Не нужно сажать меня задницей в лазанью.    Я тихо рассмеялся и потянул ее назад, чтобы прижаться лбом к ее лбу, но отошел от столешницы и тяжело вздохнул.    - Я могу придумать вещи и похуже.    Белла оставила нежный поцелуй на моих губах и улыбнулась мне, ее шоколадные глаза были мягкими и полными любви. Ее пальцы разминали мои напряженные мышцы шеи и плеч.    - Давай, поешь, и тогда мы сможем поиграть. - Она была красива и вместе с этим так очаровательна.    - Хорошо, - я обнял ее крепко, прежде чем поставить ее на ноги, давая ей сползти по моей груди. Ее рука погладила мой подбородок. Черт! В спешке, я забыл побриться после душа. – Так или иначе, я все равно хотел кое о чем поговорить с тобой.    Ее брови нахмурились, когда он поднесла тарелку к столу, и я сел.    - О чем? - Белла поставила открытое пиво рядом с моей тарелкой, пасту, от которой еще шел пар, потом принесла салат, соус и свежий чесночный хлеб, прежде чем отдать мне вилку.    Я сделал большой глоток пива, и она села на стул слева от меня.    Отправил первую вилку в рот.    - Скорее всего, мне придется работать и в Сочельник и на Рождество, и я не думаю, что справедливо для тебя и малыша, застрять на праздники в Бостоне в полном одиночестве. - Она помотала головой, ее лицо говорило мне, что ей не нравится этот разговор.    - Эдвард, нет.    - Я говорил с моим папой ранее, и они по-прежнему хотят, чтобы вы прилетели в Чикаго. Конечно, они не хотят пропустить Рождество с Эдамом.    - Эдвард! Ты его папа. Это ты не должен пропустить это время с ним! Даже если это всего несколько часов.    Я отрезал кусок лазаньи, и сырно-томатный вкус заполнила мой рот. Это было восхитительно, как всегда.    Я должен был быть честным: это действительно печалило меня - не иметь возможности быть рядом с Эдамом и Беллой на Рождество. Но я ненавидел мысль о том, что им придется остаться одним в праздничный день, а Белла заслуживала того, чтобы разделить первое Рождество нашего сына с любящей и заботливой семьей. Мое сердце болело, когда я был вынужден сказать слова, которые не хотел говорить:    - Он так мал, детка. В следующем году это будет иметь большее значение для него.    - Я не могу оставить тебя здесь одного на Рождество, - категорически сказала она, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди в знак протеста. - Кроме того, мы не можем себе этого позволить. Нам предстоит сделать дополнительный взнос за дом. Не так ли?    Это был наш первоначальный план: не делать много подарков друг другу и выплатить ссуду за дом быстрее. Белла работала неполный рабочий день, и моя зарплата не была такой, какой бы я хотел ее видеть, по крайней мере, до завершения моей интернатуры, но материальные подарки не имели для нас особого значения. Кроме браслета и ее обручального кольца, Белла не придавала большого значения таким вещам, хотя мне хотелось осыпать ее такими подарками.    Я протянул руку, вытащил одну из ее ладоней и заключил в свои. Мог сказать по тому, как она сопротивлялась, что она была серьезно расстроена.    - Дорогая, все будет хорошо, - я пожал плечами. - Это всего лишь деньги. Мы можем не делать этот взнос, это ведь не конец света, и я чувствовал бы себя лучше, если бы вы поехали. Я был бы мудаком, оставляя тебя сидеть здесь, когда ты можешь провести праздник с людьми, которые тебя любят. Чарли и Рене тоже приглашены, и папа сказал, что они приедут, если ты будешь там с Эдамом. Это лучшее решение для всех.    Я потянул ее руку к себе и оставил нежный поцелуй на ее запястье, мои глаза умоляли ее.    - А как насчет тебя? ТЫ не хочешь быть с людьми, которые тебя любят? – на ее переносице пролегла морщинка. – Ты же не виноват, что должен работать.    - И ты тоже. Почему мы оба должны страдать?    Она сглотнула, и ее глаза наполнились слезами, прежде чем она отвернулась на мгновение, а потом взглянула на меня снова.    - Прошлое Рождество было таким несчастным. Я не хочу быть вдали от тебя в этом году.    - И я не хочу быть вдали от тебя тоже, но мы не будем вместе, так или иначе. Не так, как мы оба хотим. Мы можем отпраздновать несколькими днями позже, когда я буду выходным, в следующие понедельник и вторник. Мы просто сделаем вид, что это и есть Рождество. Ты помнишь, как мама любит собирать всех на праздник? Давай, милая. Я хочу, чтобы ты поехала. - Я откинулся назад и откусил еще кусок. - Я буду чувствовать себя лучше на работе, зная, что ты не одна дома.    - Я не буду одна, - с негодованием возразила Белла. - Я буду с нашим сыном. А может быть, с Эмметом и Роуз.    - Эммет тоже будет работать, я узнавал. Мы оба считаем, что вы с Роуз должны лететь в Чикаго. Мы уже заказали вам билеты.    - Я рада, что ты и твой брат все спланировали за нас, но надеюсь, билеты подлежат возврату. - Она злилась, это было видно по тому, как она оттолкнулась от стола и начала убирать кухню, оставив меня доедать одного. Мое сердце ёкнуло, видя реакцию Беллы, и я опустил голову, чтобы она не увидела, как я ухмыльнулся. Как я мог обвинять ее за то, что она расстроена тем, что я хочу отправить ее и Эдама за тысячу миль от меня? Я был счастливым ублюдком.    Сделал еще один глоток пива. Я не был глуп, и - да, я действительно перестраховался. Я знал свою жену достаточно хорошо, чтобы понять, что мне придется сначала купить билеты, чтобы добавить вескости моим аргументам.    - Мы с Эмметом всего лишь пытаемся сделать что-то хорошее. Ты можешь в отместку привезти мне этот ужасный фруктовый пирог, который присылает моя двоюродная тетя Мейбл. - Я пытался дразнить ее, напоминая о первом разе, когда я рассказал ей о том, насколько он ужасен в то первое Рождество после нашего знакомства, когда она прилетела по моему приглашению к нам в Чикаго. Я взглянул через плечо, чтобы увидеть ее напряженную спину и то, как яростно она очищала тарелки от остатков пищи и укладывала в посудомоечную машину. Мне нужно было что-то предпринять, потому что она хлопнула дверцей холодильника так сильно, что зазвенели все бутылки на полке. Очевидно, что моя попытка поднять настроение не сработала. - Послушай, если ты не хочешь ехать, не надо. Я просто хотел, чтобы ты была где-нибудь в хорошем месте, где ты могла бы действительно наслаждаться праздником. И наши родители будут разочарованы, если не смогут увидеть малыша.    Она остановилась и обернулась, ее лицо смягчилось.    - Знаю, что ты думаешь только обо мне и всех остальных. Как обычно.    Отодвинув свою тарелку, я встал и зашел на кухню. Она сглотнула, когда я медленно подошел к ней, ее глаза блестели. Это, безусловно, неправильно, что красивая женщина плачет из-за перспективы оставить меня. Особенно женщина, которую я люблю больше всего на свете. Мое сердце сжалось, и я глубоко вздохнул, глядя на ее печальное лицо. Она отвернулась, одна слезинка скатилась по ее лицу, и я притянул ее за плечи к себе, опуская руки по ее спине к попке, чтобы игриво сжать. Ее лоб упал на мою грудь, но ее руки не обняли меня, как я того хотел. Положив подбородок на ее макушку, я потер ее руки.    - Прости, - тихо сказала она, едва совладав со своим голосом.    - Хэй. Посмотри на меня.    - Нет, - пробормотал Белла, но ее руки зажали в кулаки полы моей рубашки.    - Белла, посмотри на меня, - упорствовал я, и, наконец, она подняла влажные карие глаза на меня. Я взял ее лицо и вытер дорожки из слез двумя пальцами, одновременно наклоняясь, чтобы поцеловать ее. - Думай об этом как рождественском подарке мне. От тебя.    - У-уу... – простонала она и закрыла глаза. - Я не хочу другое испорченное Рождество.    - Так не будет, - я наклонил голову и слегка пососал чувствительную кожу ее шеи, затем начал мягко выводить круги на ней своим языком. Я знал, что этот особенный эротический жест, как правило, заставлял ее дрожать, что и было моей целью на данный момент. Я решил отложить разговор о ее поездке в Чикаго еще на день, чтобы обратится за помощью к Роуз и обеим нашим матерям. - Давай прекратим грустить о времени, которое не можем провести вместе, и воспользуемся тем, которое есть сейчас, хорошо? - Прошептал в ее кожу, лаская губами подбородок, ища губы, чтобы взять их в страстном поцелуе.    Когда я поднял голову, Белла сказала:    - Но… - Но я сильнее прижался к ее губам своими губами, заставляя ее замолчать.    - У-уу, - пробормотал я в ее губы. - Больше никаких слез. Никакого беспокойства. Только любовь.    Я снова глубоко целовал ее, и когда уже был уверен, что она не продолжит спор, поднял ее на руки, намереваясь отнести прямо в нашу кровать. Мои руки держали ее попку, а она обернулась вокруг меня, опоясав меня ногами и плотно обвивая руками мою шею. Ее рот осыпал влажными поцелуями мою шею, она соблазнительно посасывала и покусывала ее, когда я повернулся, чтобы выйти из кухни.    - Монитор, - пробормотала она тихо, по-прежнему целуя мою шею и челюсть.    Ее голос был низким и томным, и мой член мгновенно ожил. Я быстро вернулся на кухню с ней на руках, и она взяла монитор, не разрывая поцелуй. Я добрался до ковра у лестницы, но мои глаза были закрыты, и я хотел потеряться в ней. Белла схватила меня за волосы свободной рукой, и я притянул ее таз ближе в то же время, как углубил поцелуй. Она была горячей. Такой жаркой, я чувствовал ее обжигающее желание напротив моего паха. Между тем, ее язык занимался любовью с моим, я отвлекся, и моя нога поскользнулась на лестнице, в результате чего я упал с Беллой на лестницу с глухим стуком. Радионяня выпала из ее руки и свалилась вниз к подножию, и наши губы оторвались друг от друга.    Я взглянул на Беллу, мы оба тяжело дышали. Я не был уверен из-за чего срывалось мое дыхание, из-за только что случившегося падения, или от безотлагательного желания, завладевшего нами, но мне было все равно. Белла выгнулась и прижалась бедрами к моему тазу, обе ее руки скользнули вниз на мою задницу, чтобы крепче прижать меня к ней. Я ничего не мог поделать, мои бедра столкнулись с ее, и я застонал, мое дыхание рывками вырвалось из груди.    - Боже, Белла. Мммм... Ты в порядке?    Ее глаза медленно открылись, но только наполовину, ее взгляд был томным, и она прикусила губу.    - Мммм... Займись со мной любовью. Здесь. Сейчас. Я не хочу ждать, - прошептала она, ее губы снова потянулись к моим. – Чувствовать тебя так хорошо, Эдвард.    Мы целовались, снова и снова, то с отчаянной страстью, то медленно и глубоко. Мои руки исследовали каждый ее изгиб, задрали ее футболку и отодвинули лифчик, чтобы дать доступ моим губам к сочным вершинам с розовыми сосками, в то время как мои бедра в медленном ритме сталкивались с ее, через нашу одежду. Я не хотел торопиться... но я ничего не мог с собой поделать. Руки Беллы тоже были требовательными, когда она стащила с меня одежду, чтобы добраться до тела под ней, но когда ее пальцы нашли мою кожу, то стали нежными.    Я все еще мог чувствовать это в каждом прикосновении, видеть в каждом взгляде, и я все еще хотел дать ей все, что мог дать. Я любил ее... я скучал по ней, и я хотел ее также сильно, как в первый раз, когда мы занимались любовью много лет назад. Это по-прежнему было ново, время не изменило ничего. Огонь между нами все еще бушевал так неистово, как и прежде, занятия любовью все еще дарили нестерпимое удовольствие, что я чувствовал, будто это может убить меня или предложить спасение, и я все еще был ошеломлен силой любви между нами. Это ощущалось физически больно.    Сердце было готово взорваться внутри моей груди. Я закрыл глаза, чувствуя, как удовольствие и боль охватывают меня одновременно. Это по-прежнему лишало меня дыхания и делало жадным.    - О, Боже... – выдавил я, стаскивая ее штаны вниз по бедрам, скользя пальцами под ее трусики. Она затаила дыхание, а потом выдохнула:    - Эдвард…    Я целовал ее горячо, неистово, врываясь в теплоту ее рта своим языком, и она сосала его, увлекая его глубже. Это было так горячо, и я был чертовски возбужден. Ступни Беллы обернулись вокруг икр моих ног, а ее бедра качались навстречу моим, ее руки стянули мои штаны вниз, достаточно, чтобы освободить мою эрекцию. Ее пальцы были теплыми, когда они сомкнулись вокруг нее, плотно сжимая, и Белла начала двигать ладонью вверх и вниз по моей длине, ее большой палец закружил вокруг налитой кровью головки. Это было удивительно, и Белла заставила меня отчаянно желать утонуть в ней. Может быть, я смогу замедлиться, когда сделаю это, но не сейчас.    Я оторвал свои губы от нее.    - Господи, - задыхался я в ее ключицу, моя грудь, тяжело вздымаясь, соприкасалась с ее грудью. Было невозможно снять с нее штаны достаточно, чтобы войти в нее, так что я обернул одну руку вокруг ее талии и подтянул ее вверх вместе с собой, а свободную руку использовал, чтобы избавить хотя бы одну ее ногу от штанины.    У меня не было времени избавиться от своей одежды. Белла все еще ласкала меня рукой, и это не могло продлиться долго, я уже был готов потерять контроль. Поднял ее снова, и на третий раз повернулся и сел на верхней ступеньке, одним движением перекидывая Беллу к себе на колени, позволяя ей оседлать меня. Она не стала ждать и направила мой член к своему входу. Она была горячей и влажной, и я не мог ждать ни секунды. Рука потянулась к ее бедрам, и я привел ее таз на один уровень с моим, соединяясь с ней полностью. Ее плоть обожгла мою, когда я заполнил ее и, наконец, почувствовал, что могу дышать.    - О, детка. Да.    Белла облокотилась на мои плечи, обе ее руки держали мою голову, запустив пальцы в волосы.    - Ммм... – стоны срывались с ее губ, когда наши бедра двигались медленными глубокими толчками. - О, Боже мой. Это так хорошо, - выдохнула она, прижимаясь ко мне своим лбом. Наши глаза встретились, пока наши тела продолжали сливаться воедино. Наше положение давало мне более глубокое проникновение, и я любил то, как близко мы могли быть друг к другу, и в то же время я оставляя возможность видеть любовь и желание на ее лице.    Это захватывало нас обоих. Белла закусила губу, и ее голова упала, одна слеза сорвалась из левого глаза, когда она выгнула шею и уронила голову набок. Мой язык ощутил соленую влагу на ее щеке, пока мои губы искали ее рот. Я знал причину ее слез и просто должен был сказать это вслух.    - Я все еще так чертовски сильно люблю тебя, - прошептал я ей в губы. - Так чертовски сильно!      Белла    Я закончила разговор как раз тогда, когда Эдвард спустился по лестнице, неся маленького Эдама, и надеялась, что он не подслушал мой разговор с его матерью. Я любила то, как Эдвард души не чаял в нашем сыне, и мне нравилось смотреть, как эти двое взаимодействуют. Знала, что он будет удивительным отцом, но он превзошел все мои ожидания. Я улыбнулась про себя, убирая телефон в сумочку. Как обычно. Эти двое были всем моим миром. Я не думаю, что возможно еще больше любить Эдварда, но, видя то, как сильно он обожает Эдама, я чувствовала, что мое сердце вот-вот взорвется. И мой маленький мужчина... он весь был повторением своего отца.    Мои чемоданы стояли рядом с дверью, ожидая. Эдвард был одет в больничную форму, готовый к очередному 12 или 13-часовому рабочему дню. Наступил канун Рождества, и хотя я проиграла спор о поездке с Эдамом в Чикаго, но сумела уговорить мужа, чтобы мы уехали только сегодня.    Тяжело вздохнула. Я прекрасно видела скрываемую им печаль от перспективы пропустить это Рождество с Эдамом и со мной. Даже если он довольно хорошо прятал это, и наша поездка была его идеей, я знала, что он вовсе не рад этому. Несмотря на его тщательно скрываемые эмоции, я знала его лучше, чем саму себя, и ясно видела его внутренний конфликт.    Эдам немного ерзал в руках своего отца, и я встала на цыпочки, чтобы поцеловать Эдварда, мои руки потянулись к ребенку. Губы Эдварда захватили мои, и мне так захотелось продлить поцелуй. Я вздохнула в его губы, когда Эдам захныкал.    - Он голоден.    - Да. Я спал как убитый ночью. Он вообще просыпался?    - Только один раз около трех.    - Прости, малышка. Что-то хорошо пахнет. Кексы? - Эдвард счастливо улыбнулся, когда я кивнула, и обойдя меня направился на кухню, чтобы поднять полотенце, которым была накрыта миска на столешнице.    Поцеловала макушку Эдама, как только он поудобнейрасположился в моих руках и совсем перестал суетиться, я положила его на руку и дала ему бутылочку. Его маленькие кулачки надежно зажали мои пальцы, придерживающие бутылочку, и он приступил к своему молочному лакомству. Он хорошо рос и уже набрал почти пятнадцать фунтов, пухленький как ангелочек и очаровательный. Я улыбнулась, попав в плен его зеленых глаз, которые смотрели на меня, пока он разделывался со своей едой. Села за кухонный стол и наблюдала, как Эдвард поставил на стол овсяные хлопья, фрукты и черный кофе, придвинув маленькую тарелочку с двумя маленькими булочками. Он принес все это к столу в два захода.    - Хочешь сок?    - Конечно.    Я иногда кормила Эдама из бутылочки, потому что хотела, чтобы его легко мог утешить любой из родителей, и мне не хотелось, чтобы малыш зависел в этом вопросе только от меня. Одним из самых любимых моментов для меня было наблюдать за ним и Эдвардом, который ценил близость с ребенком.    Я никогда не ела во время кормления ребенка, так что Эдвард просто поставил передо мной стакан апельсинового сока, прежде чем сесть слева от меня и запустить ложку в хлопья. Я улыбнулась.    - Ты должна начать давать есть овсянку или хлопья. Эдаму они понравятся.    Эдвард остановился, отправив еще одну ложку в рот.    - Это вкусно.    - Там много сахара.    - И что будет, если я посыплю сахаром кукурузные хлопья и съем их, а? Я ел это всю свою жизнь, и ты никогда ничего мне такого не говорила. Это завтрак чемпионов, – он набрал целую ложку хлопьев и отправил в рот. - Супер!    Я пыталась хмуриться, но не выдержала и засмеялась. Не могла спорить с Эдвардом. Он был весел, и я знала, что когда Эдам станет немного старше, то действительно буду кормить его хлопьями. Не могла дождаться этого.    Глаза ребенка слипались, когда он заканчивал пить из бутылочки, Эдвард протянул руку и погладил его головку, а затем мое лицо. Он перестал есть и смотрел на меня, наши глаза встретились.    - Я хочу, чтобы ты поехала, но я буду скучать по тебе.    - Я тоже. Я не должна ехать.    - Нет. Это безумие, ты не должна оставаться здесь, когда ты можешь быть с семьей.    - Ты - моя семья, малыш. Ты знаешь это.    Выражение лица Эдварда смягчилось, и я видела ту любовь и радость, которую вызвали в нем мои слова.    - Я знаю. Мне очень жаль, что я должен работать так чертовски много. Это отстой. Боюсь, что я не увижу, как растет Эдам.    Я вспомнила, что выражала эту озабоченность еще даже прежде, чем мы решили попробовать зачать ребенка, и я не променяю Эдама ни на что, но мое сердце сжималось от того, что Эдвард пропускал так много времени с ним. Я снимала видео с малышом для него, когда он работал, и отправляла ему на телефон, и знала, что он любил каждую минуту этого, но все равно мне было горько, что он не мог быть с нами в такие минуты. Я изо всех сил пыталась сделать все, чтобы разделить с ним как можно больше моментов с сыном.    Мне повезло. Моя работа с «Vogue» как-то вписалась в мою ситуацию, и я была благодарна. Это позволило мне работать, когда Эдам спал и все еще оставаться полноценной мамой. Мне было грустно за Эдварда, что он не мог проводить столько времени с нашим сыном, сколько было у меня.    Я чувствовала его печаль, как будто она была моей собственной. Мое горло сжалось, но я проглотила комок эмоций и улыбнулась.    - Хэй, мы ведь собираемся отпраздновать через несколько дней. Не так ли?    - Да, – Эдвард поднял губы в мягкой улыбке, и продолжил свой завтрак. – Роуз встречается с тобой здесь?    План мальчиков состоял в том, чтобы мы с Роуз отправились в Логан Интернешнл (ПП: аэропорт) на такси, потому что ребята должны были работать, но не хотели, чтобы мы оставляли автомобиль на стоянке в аэропорту.    - Да, Эммет скоро завезет ее к нам.    Мы встретимся с Роуз в нашем доме и поедем в аэропорт, но не за тем, что запланировали для нас Эммет и Эдвард.    Эдвард не мог ждать Эммета и ехать в больницу с ним, потому что их расписания не совпадали, поэтому он ушел через пятнадцать минут, с длинными поцелуями и крепкими объятьями, и обещаниями звонить несколько раз в течение следующих трех дней, на прощание. Я пошла наверх в спальню, заправила постель и оставила на подушке Эдварда записку и iPod.    Вскоре после того как я положила Эдама в кровать, Роузпостучала в заднюю дверь. Она выглядела красивой с розовыми от холода щеками и длинными светлыми волосами, обрамляющими ее лицо, и в красном берете, который был на ней. Она улыбалась до ушей.    - Ну, подпольщица! – хихикнула она, и я присоединилась к ней. - Это будет бомба!     

*****

    Наш маленький план начал складываться. Огорошив меня всем этим два дня назад, Эдвард почти не оставил мне времени, устроить все вовремя, но он был так измучен и просто рухнул в постель сразу после нашего занятия любовью на лестнице и быстрого душа. Я смогла позвонить Роуз, пока он спал, чтобы узнать, согласна ли она стать моей союзницей. К счастью, она согласилась. Ей тоже не хотелось оставлять Эммета, и мы договорились обо всем по телефону. Самым сложным было уговорить всех наших родителей изменить свои планы в последнюю минуту, но так или иначе мы сделали это. Карлайл и Эсме прилетят в Бостон, вместо нашего с Роуз отъезда. Так же как и мои родители - Чарли и Рене. У Карлайла не было запланированных операций на этой неделе, а мои родители уже собирались в путешествие, поэтому смогли внести поправки в маршрут.    Мы с Роуз отменили наши билеты на самолет тем же утром, так что теперь она сидела передо мной, составляя список покупок для ужина. Я диктовала ей, что купить, пока распаковывала свой чемодан и убирала его подальше.    Несмотря на заверения Эдварда и его аргументы в пользу моей с Эдамом поездки в Чикаго, я просто не могла оказаться так далеко от него на Рождество. Даже если он сможет быть дома не так много, я не могла оставить его в праздник таким одиноким и печальным. Каждый день был дорог, но в Рождество вы должны быть с теми, кого любите больше всего. И Бог знает, кто это для меня. Мое место рядом с Эдвардом. Всегда. Без исключений.    - Тебе тоже пришлось упаковать чемодан, чтобы обмануть Эммета? – спросила я, кряхтя, поднимая чемодан над головой, чтобы закинуть его на верхнюю полку в нашей гардеробной.    - Пфф! Черт, нет! - засмеялась Роуз. - Он валялся на диване, когда я собиралась. - Она сделала кавычки двумя пальцами на обеих руках. – Тебе не удалось сымитировать с Эдвардом, а? - Она спросила, ее брови взлетали в усмешке.    - Нет. Я пыталась. Эдвард купал Эдама в ванной, и я думала, что смогу, но все кончилось тем, что мы оба стали играть с ним в воде. И у меня не было выбора, кроме как сделать это по-настоящему, в то время как Эдвард играл с Эдамом на кровати. И в любом случае, он же нес чемодан вниз, так что не было вариантов, что он не смог бы заметить, что тот пуст.    - Я понянчу своего племянника... а ты можешь разложить вещи, - улыбнулась мне Роуз. Они с Эмметом не чаяли души в Эдаме. Они станут отличными родителями, когда придет время, и я чувствовала себя комфортно, оставляя ребенка с ними время от времени, когда мы с Эдвардом были в состоянии устроить себе ночное свидание, с тех пор как он родился.    Мы решили, что праздничный стол в Сочельник будет простым. Закуски, свежий хлеб, сыр, фрукты и два вида горячего. Я приготовлю суп из моллюсков и жаркое из говядины с чечевицей под соусом. Я смогу организовать небольшую фуршетную зону на барной стойке, так что каждый сможет положить себе, что пожелает. А когда Эдвард придет домой, в темноте дома он подумает, что я оставила это еще до своего отъезда.    После нашего похода по магазинам, Роуз поменяла подгузник Эдаму и дала ему бутылочку. Сидя в гостиной, она ворковала с моим сыном, а я тушила говядину и делала шоколадный торт «Черный лес» на десерт. Все мужчины нашей семьи обожали его, а это было достаточно сложно в приготовлении, так что я не делала его очень часто. Я вообще была не в состоянии готовить столь сложные блюда со дня рождения моего малыша.    Все получалось отлично, и когда Роуз положила Эдама спать после обеда, настало время отправиться в аэропорт за родителями Эдварда. Я приняла быстрый душ, в то время как она ушла, и вскоре после этого очутилась в теплых медвежьих объятиях отца Эдварда.    Эсме быстро поцеловала меня в щеку.    - Где мой внук? - лучезарно улыбнулась она мне. - Я умираю, как хочу подержать его на руках.    - Он спит, но скоро должен проснуться.    - Я просто загляну к нему, - снова улыбнулась она, отправившись вверх по лестнице.    - Эсме. Оставь ребенка в покое, - Карлайл тоже улыбнулся мне и покачал головой, когда его жена проигнорировала его и исчезла наверху. - Она сводит меня с ума.    - Спасибо, что приехали и изменили свои планы так быстро. - Он все еще держал обе мои руки и сжал их.    Его зеленые глаза, такие же как у его сына, сверкнули на меня сверху вниз.    - Мы рады этому. Спасибо, что так любишь моего сына.    Улыбнувшись, я кивнула. Ничто не нужно было говорить в ответ.    Он спросил:    - Когда мальчики освободятся сегодня вечером?    - Эммет около шести. Эдвард - трудно сказать. Надеюсь, к девяти. Зависит от того, насколько сложный день. Его график с 8 до 20, но он никогда не возвращается домой вовремя.    Эсме спустилась вниз, неся спящего ребенка на руках.    Мои глаза расширились.    - Как вам это удалось? Он всегда просыпается, когда я беру его, если он спит.    - У меня было много практики, или, может, просто потому что я - бабушка. Не знаю как. Он такой красивый! Карлайл, посмотри на его маленькие ямочки и длинные ресницы.    Она поднесла его к Карлайлу, который посмотрел на внука с любовью.    - Да, он прекрасен.    Я вся светилась от счастья и предложила им что-нибудь выпить и поесть.    - Мы подадим ужин позже, может, хотите перекусить?    Вскоре Эдам проснулся, так что я взяла его с рук Эсме, чтобы она могла съесть сэндвич, который я приготовила для нее. Переодев его, покормила, и вскоре он уже оказался на руках Карлайла. Я смеялась, когда он усадил ребенка на колени и начал беседовать с ним. За этим было странно наблюдать, хотя я должна была ожидать, что уважаемый отец Эдварда растает от своего внука, так же как и все мы.    С широко раскрытыми глазами Эдам пристально наблюдал за своим дедом, и ямочки на его щечках углубились, когда его улыбка окончательно растопила его бабушку и дедушку, превращая их в лужу. Это было удивительное зрелище. Он находился в том возрасте, когда всё, что бы он ни делал, было так очаровательно, и он много улыбался, играя с игрушками. Я разложила игровой коврик, чтобы они могли уложить его, и развесила на дуге шуршащие яркие игрушки, за которыми он мог наблюдать и тянуться к ним. Это было одно из его любимых занятий, и займет его на некоторое время.    Оставила их троих и пообещала встретиться с ними, Роуз и Эмметом, после того как встречу своих родителей. Мы с Роуз планировал собрать всех у них дома, когда Эммет вернется домой и сделать ему сюрприз.    - Встретимся у нас дома, подруга! – крикнула мне Роуз, когда я надевала пальто.    - Да! Я убавила огонь под супом, так что все должно быть в порядке. Роуз, если можно, просто спрячь всю грязную посуду в посудомоечную машину, ладно? Я не хочу, чтобы Эдвард, вернувшись домой, увидел следы нашего пребывания здесь.    - Хорошо. Нет проблем.    - Люблю вас, ребята!    Эсме и Карлайл были на полу с Эдамом, полностью загипнотизированные их первым внуком, и едва заметили, что я уехала.    В аэропорту я припарковала машину и направилась в терминал «American Airlines», чтобы встретить своих родителей. Они снова были вместе, моя мать жила теперь с отцом в Форксе, что делало меня очень счастливой. Оба они светились, и я видела это, когда они вышли в зал прилетов, рука отца лежала на плече моей матери. Она улыбнулась, когда он наклонил голову и заговорил с ней.    Как только мама увидела меня, то поспешила ко мне и крепко обняла. От нее пахло как от мамы. Те же духи, которыми она пользовалась всю жизнь, окутали меня своим ароматом.    - Ох, – хмыкнула я и засмеялась, когда сильная рука моего отца легла на мою спину, и он укутал нас обеих в своих огромных объятиях.    - Мои девочки! Я люблю вас!    - Хэй, папа.    - Привет, принцесса.    Я отступила от них. У каждого в руке была небольшая сумка, и я взяла одну из маминой руки.    - Спасибо, что приехали.    - Ой, дорогая, - сказала мама и снова обняла меня. - Мы должны были сразу запланировать это.    - У вас есть еще багаж?    У них его не было, поэтому мы направились из терминала сразу на парковку.    Всю дорогу к Эммету и Роуз мама засыпала меня вопросами о ребенке. Мой отец сидел на заднем сиденье и улыбался мне в зеркало заднего вида, пока я вела машину. Я улыбалась ему в ответ.    - Может быть, нам с Эдвардом удастся немного поспать сегодня ночью, теперь, когда у нас будет помощь с Эдамом, если он вдруг проснется.    - Разве он еще не спит всю ночь? Ты не просыпалась ночью, с тех пор как тебе исполнилось два месяца, - ответила моя мама. – И я не будила тебя для кормления.    - Он все еще просыпается один раз.    - Возможно, вам нужно начать давать ему какую-нибудь кашку перед сном. Если он не проголодается, он не проснется.    Я вздохнула и припарковала машину.    - Да. Эдвард предложил то же самое, но педиатр настаивает, чтобы мы подождали, пока ему не исполнится шесть месяцев.    - О, помилуй, Белла. Твой муж - врач. Конечно, он знает, что лучше для его сына.    Я ухмыльнулась и опустила голову, выключая двигатель. В то время как мой отец и я вышли из машины, мамин след уже простыл.    - Хорошо, мы попробуем, - я запнулась, когда поняла, что говорю сама с собой.    Подняла глаза и увидела, что моя мать уже была у двери, и Роуз открыла им с Эдамом на руках.    - Хорошо, что же, спасибо, что выслушала меня, мама, - пробормотала я.    - Ты не можешь винить ее. Этот ребенок - все, о чем она говорит с тех пор, как он родился.    Вечер пролетел быстро, все наши родители кружили вокруг Эдама, и мы все успели. Это было весело, когда Эммет пришел домой, и мы все спрятались в спальнях, хотя он догадался, что что-то не так, потому что на Роуз было не похоже: оставлять ему угощения на обеденном столе. Мне так хотелось, чтобы мой муж тоже был с нами в тот момент.    - Что, черт возьми, здесь происходит? - услышали мы бормотание Эммета; и следом громкий рев. - Роуз!    Но это была Эсме, которая выскочила из комнаты и нашла удивление на его лице, прежде чем он схватил ее в свои большие медвежьи объятия.    - Мама!    Эсме поцеловала щеку сына, и Эммет широко улыбнулся и погрозил пальцем нам с Роуз, которая ухмылялась на него.    - Вы подлые задницы, но я люблю это!    Было замечательно - увидеть Эммета в объятиях своих родителей, его лицо так и светилось счастьем, как маяк.    - Эдвард пригласил меня позже, мы просто собирались посидеть вместе, но это лучше. Он знает?    Эммет притянул Роуз к себе и поцеловал ее в щеку.    - Нет. Почему вы собирались там, а не здесь? Он мог бы приехать сюда после своей смены.    Лицо Эммета исказилось в ухмылке.    - Серьезно? Мы, конечно, знали, что Беллз оставит еду!    - Кстати об Эдварде, я покормлю Эдама, и тогда мне нужно поспешить домой, я собираюсь спрятаться в гардеробной!    - Что? Неужели мы будем есть бутерброды в канун Рождества? - выпалил Эммет.    - Эммет! - увещевала его мать.    - Что я такого сказал? - Эммет посмотрел в замешательстве. – Белла здесь... и у нас не будет еды?    Роуз стукнула Эммета по затылку.    - Нет. Мы собираемся там позже, тупица. Все мы.    Все рассмеялись, кроме Эдама, который стал капризничать и ерзать в маминых руках.    Я взяла у нее Эдама и пошла в другую комнату, чтобы покормить его. Я не держала его на руках весь день, и он начинал волноваться. Мне и самой хотелось взять его, не меньше чем ему оказаться в моих руках.    - Тише, детка, - я потерлась носом о его щеку и поцеловала в висок. - Мама тоже по тебе скучала. Готов ехать к папе? - Эдам прижался к моей груди, наконец получив то что хотел: маму и еду. Уже скоро он заснул. Эсме и моя мама сидели рядом со мной, не в силах отвести взгляд от моего сына ни на мгновение.    - Ты прекрасная мать, Белла, - с любовью сказала Эсме. - Эдвард должен очень гордиться вами обоими.    Я мягко обвела личико Эдама указательным пальцем правой руки. Он был настолько драгоценен. Перевела взгляд с сына на обеих наших матерей.    - Он так похож на Эдварда. Вы видели его маленькие ямочки? - улыбнулась я.    - Да, дорогая. Он такой красивый. Он наверняка будет еще тем сердцеедом, это ясно по тому, как он обожает тебя. Он успокаивается, как только ты берешь его.    Я качала Эдама на своих руках, пока он сосал мою грудь, и его крошечное тельце нежно прижималось ко мне. Мне нравилось чувствовать его рядом с собой, знать, что он счастлив и в безопасности.    - Он прекрасен. - Я посмотрела на них обеих, зная, что мое лицо наполнено любовью, которую я испытывала; и мое горло стянули эмоции, обрушившиеся на меня. - Они оба.      Эдвард    Я устал. Все мышцы ныли от целого дня на ногах, но когда я повернул к нашей подъездной дорожке, мое сердце чуть не упало. Рождественские огни на фасаде были включены, они срабатывали по таймеру. Дом выглядел так же, как и накануне, ничем не выдавая, что внутри было тихо, и моя жена и ребенок не ждали меня там.    Я отправил Эммету сообщение, когда покинул больницу, поэтому скоро он окажется здесь, что сделает меня менее одиноким. Мы, наверное, съедим все, что Белла оставила нам, выпьем пиво и посмотрим спортивный канал, так же как и в любой другой вечер. Я глубоко вздохнул, поворачивая ключ в замке.    Внутри дома на дереве мерцали огоньки, которые Белла оставила включенными для меня, в доме пахло замечательно, но я не мог различить запах. Я спешил быстрее принять душ, до прихода Эммета, зная, что он вот-вот постучит в мою дверь чертовски голодный.    Я бросил свои ключи на столик и оставил пальто на диване, прежде чем подняться по лестнице. В спальне горела лампа, что казалось странным, пока я не увидел что-то, лежащее в центре кровати. Это была записка от Беллы и ее IPod.    Я поднял их и сел на край кровати, одновременно сбрасывая обувь. Записка была без конверта, и от нее пахло духами Беллы. Я развернул ее и начал читать.    ~Эдвард.    Оставлять тебя так трудно. Я не хочу быть вдалеке от тебя на Рождество или в любой другой день. Я знаю, ты думаешь, что поступаешь так, как лучше для меня, но быть далеко от тебя никогда не будет хорошо для меня… или Эдама. Это больно.    Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, мое сердце и тело тают... как будто это в первый раз. Я люблю тебя точно так же, если не сильней, чем когда-либо...    Всегда,    Белла~    - Уххх... - я упал на кровать, все еще держа письмо в одной руке, и пробежал другой по волосам, сожалея, что отправил их в Чикаго. Закрыл глаза, когда мою грудь болезненно стянуло, пытаясь наполнить ее воздухом. Мои легкие не хотели расширяться. - Я полный мудак!    - Не совсем, - голос Беллы коснулся меня мягко, и я перевернулся на бок, чтобы увидеть, как она вышла из нашей гардеробной. Она была красива, ее длинные волосы мягкими волнами обрамляли лицо, и нежная улыбка на лице переливалась легким блеском для губ.    Я сел, уронив бумагу и IPod из моей руки на пол.    - Что? - я слегка помотал головой, не веря своим глазам, но радость переполнила меня. - Я думал… Эдам тоже здесь?    - Скоро будет здесь. Поцелуй меня.    Ее колени расположились на кровати по сторонам от моих бедер, когда она поднялась ко мне на колени, и мы обняли друг друга. Я тихо рассмеялся, когда ее руки зачесали назад мои волосы, и наши губы мягко соприкоснулись. Поцелуй начался с медленных нежных ласк и легких посасываний, но быстро перерос в страстный и дикий, наши языки глубоко сплетались, каждый из нас вкладывал всю нашу любовь в эти поцелуи. Когда я, наконец, оторвал свои губы от нее, мы оба тяжело дышали, и я был возбужден, но все еще обеспокоен местонахождением моего сына.    - Нет, серьезно. Где ребенок? Все будут так разочарованы.    Белла отстранилась немного, по-прежнему оставаясь на моих коленях. Мои руки скользнули вниз, слегка сжимая ее попку. Ее губы растянулись в яркой улыбке.    - Никто не будет разочарован. Ты разочарован?    Я снова поцеловал ее в губы, настойчиво, а затем более мягко.    - Ты знаешь ответ на этот вопрос – на самом деле я не хотел, чтобы вы уезжали, - прошептал я, потянувшись за другим поцелуем.    В доме было тихо, и я услышал, как открылась наша задняя дверь и дом наполнили голоса, доносящиеся снизу. Белла отстранилась и встала, беря меня за руку и утягивая за собой.    - Мы должны идти вниз. Эдам с ними, и мне нужно переодеть его, но я уверена, что есть и другие, кто хочет тебя увидеть.    - Что ты устроила?    - Мы с Роуз решили, что вы с Эмметом не выгоните нас. Мы придумали свой собственный план, и вот все здесь.    - Вы с Роуз удивительны.    - С Рождеством Христовым, - сказала Белла. Она была так мила со мной. - Я люблю тебя. Мы все сделали. Все здесь.    Как бы мне не хотелось броситься вниз, я должен был подождать минуту.    - Детка, посмотри на мою ширинку. Я не могу пойти вниз прямо сейчас.    Белла рассмеялась.    - Хорошо. Я пойду за Эдамом, а ты переоденься сначала, но поторопись, у меня уже готов ужин.    - Если твой отец здесь, значит ли это, что нас ждет «Черный лес»?    Она остановилась и обернулась, качая головой.    - Мне не удалось обмануть тебя, Каллен.    - О, ты обманула меня.    Я встал и, подойдя к ней, взял ее лицо в свои ладони. Ласкал ее подбородок большим пальцем, глядя в шоколадные глаза.    - Спасибо за то, что всегда знаешь, что мне нужно. Что на IPod-е?    Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать меня в губы.    - Я нашла песню, которая заставила меня вспомнить о нас... тогда в колледже, когда мы впервые встретились. В то время, я не смела надеяться на это.    Мое сердце свело, пока не почувствовал, что оно вот-вот сломает мои ребра. Я погладил ее нежную щеку костяшками пальцев. Мне было больно, что когда-то я причинил ей боль, хотя и непреднамеренно. Если бы только тогда она знала, что я всегда был влюблен в нее. Пожалел, что мы не могли сейчас забраться в нашу постель и послушать вместе музыку, как мы всегда это делали.    - Я подумала купить тебе одни из этих наушников с двойным разъемом… - ее глаза поднялись к моим глазам, сверкая влагой.    - Не смей, - прошептал я, качая головой и слегка лаская ее губы своими губами. Ее дыхание участилось, и она тихо рассмеялась, целуя меня в ответ. Я старался не забывать, что остальные ждут нас на первом этаже нашего дома.    - Я хочу увидеть всех, но, черт возьми, как бы мне хотелось, чтобы мы могли просто запереть дверь в спальню.    - У нас еще будет время для этого, позже. Моя мама присмотрит за Эдамом сегодня ночью. Но мы думаем попробовать кашу. Мои родители убедили меня доверять моему мужу-врачу.    Ее губы поднялись в мягкой улыбке.    - Звучит хорошо.    Поцеловал ее руку, прежде чем она вышла из комнаты, и стоял там еще несколько минут ошеломленный таким поворотом событий. Не знаю, почему я был удивлен. Всякий раз, когда я пытался позаботиться о ней, она заботилась обо мне. Белла делала именно то, что мне было нужно. Каждый раз, всегда.