Глава 3. Путеводная звезда.

      Элизабет медленно открыла глаза. Мир вокруг казался знакомым и чуждым одновременно.        Перед ней возвышался огромный дворец. Его высокие башни блестели в мягком свете, а ворота были прикрыты тяжелыми резными дверями. Но рядом никого не было.  Кан Сучон исчез.  Её взгляд метнулся по пустому двору — ни следа, ни дыхания. Лишь лёгкий ветер шуршал в листьях, создавая странное ощущение пустоты и ожидания. Элизабет посмотрела на свои руки. И внезапно почувствовала странное смятение: они были слишком маленькими, тонкими, словно руки ребёнка.        Дворец, перед которым она стояла, был одновременно знакомым и чужым. Половину своей жизни она провела внутри этих стен, но если честно, можно ли было назвать это своей жизнью? Внутри её памяти дворец сиял холодным блеском, коридоры тянулись бесконечно, а тени играли на стенах, как призраки прошлого. Всё казалось зыбким, как отражение на воде, которое исчезает, стоит сделать шаг.       Элизабет сжала руки в кулаки, смотря на свои маленькие ладони. В них отражалось ощущение чуждости и одновременно — странная свобода. Всё, что когда-то казалось неизменным и неоспоримым, растворилось. Она вдохнула холодный воздух, и в груди что-то дрогнуло — смесь тревоги, недоверия и почти тихой надежды.        Элизабет стояла, замерев, и впервые осознала — мир вокруг кажется почти привычным, но что-то не так. Её взгляд упал на прохожего, который шёл мимо дворца. Сердце забилось сильнее. — Извините… — сказала она, стараясь подобрать слова. — У вас есть… телефон? Мне нужно поправить причёску.       Прохожий удивлённо кивнул и протянул устройство. Элизабет взглянула на экран и ощутила, как воздух будто выталкивается из лёгких: отражение не было её нынешним взрослым лицом. Оно было детским. Лицо восьмилетней девочки, с теми же снежными волосами и голубыми глазами, только ещё более хрупкое и наивное. Она чуть отшатнулась, осознавая правду: она вернулась во времени. Десять лет назад. До казни.       И дворец перед ней теперь выглядел иначе. Маленькая Элизабет стояла на пороге, рядом с пустой площадкой, где когда-то мать оставила её. Стены были такие же холодные, строгие, но теперь её взгляд обжигала печаль и одиночество восьмилетней девочки, которой ещё предстоит пройти через предательства и потери. Элизабет сжала кулак, глядя на своё маленькое отражение: у неё был шанс всё изменить. Но сердце сжалось от горечи — ведь она знала, что впереди.       Прохожий заметил её метания. Им оказалась молодая девушка. Её черты лица были мягкими, слегка экзотическими, как у симпатичной метиски. Английский язык звучал легко и правильно, хотя в произношении угадывался акцент приезжей. — Всё в порядке с тобой? — спросила она мягко, наклоняясь ближе, чтобы убедиться, что девочка не потерялась. — Ты не заблудилась?       Элизабет на мгновение растерялась. Слова застряли в горле. Ей казалось, что она вот-вот расплачется, но гордость и внутреннее чувство взрослой Элизабет удерживали слёзы. — Да… всё в порядке, спасибо, — наконец произнесла она, стараясь говорить ровно и уверенно, хотя сердце всё ещё колотилось. Прохожая слегка нахмурилась, но голос её остался мягким: — Тебе не нужна помощь? — спросила она, внимательно глядя на Элизабет. В этот момент Элизабет странно ощутила тепло и искренность в глазах девушки. Было что-то, что подсказывало: этому человеку можно доверять. И хотя разум сопротивлялся, тело и сердце реагировали сами.       Она посмотрела в сторону дворца, чувствуя холодную тревогу и нежелание возвращаться туда. Стены казались теперь чужими, пустыми и давящими. И внезапно в голове мелькнула безумная, но отчаянно манящая мысль. — Мама… — прошептала Элизабет, не раздумывая, всматриваясь в лицо незнакомки.       Девушка на мгновение замерла, глаза её расширились от удивления, но улыбка осталась. — Мама? — повторила она. Незнакомка чуть отступила, словно её слова застигли врасплох. — Что… что ты сказала? — произнесла она с лёгким заиканием, глаза расширились от неожиданности.       Элизабет не отступала. Её маленькое тело дрожало от напряжения, но голос был полон отчаяния: — Пожалуйста… забери меня с собой! — почти кричала она, прижимаясь к девушке и упираясь руками. — Пожалуйста, мама… Незнакомка замерла, будто не знала, как реагировать. Она слабо отрицала, покачав головой: — Нет… нет, это невозможно… Я не могу… — слова срывались, голос звучал растерянно. — Ты же… ты же не моя… Но Элизабет не отпускала, вцепившись в её руки, глаза блестели слезами: — Пожалуйста! — шептала она, чувствуя, как отчаяние переполняет грудь. — Я… я не хочу возвращаться туда!       Незнакомка покачала головой ещё раз, но взгляд её смягчился. Внутри что-то дрогнуло, как будто маленькая Элизабет пробудила давно забытое чувство заботы и тревоги. — Эй… успокойся… — начала она мягче, осторожно обнимая девочку, но всё ещё с растерянностью в глазах. — Давай сначала дышать… медленно…       Элизабет прижалась сильнее, не желая отпускать её, понимая: впервые за долгие годы есть шанс почувствовать безопасность.       Незнакомка всё ещё колебалась, сомневаясь, но мягко обхватила её плечи, стараясь удержать маленькое тело от падения.       И тут они услышали тихий, едва различимый шёпот. — Смотри, что происходит… — Кто эта девочка? — Это её дочь?       Вокруг постепенно начали собираться прохожие, их глаза были прикованы к разворачивающейся драме. Люди останавливались, переглядывались, кто-то удивлённо шептал соседу, кто-то просто замер, наблюдая.       Элизабет, не обращая внимания на толпу, продолжала держаться за девушку, умоляя: — Пожалуйста… забери меня с собой… Незнакомка оглянулась. — Ладно… — наконец сказала она тихо. — Давай… пойдем отсюда…       Незнакомка осторожно взяла Элизабет за руку, ведя её прочь от любопытных взглядов и шёпота толпы.        Шаги по мостовой отдавались глухим звуком, и лишь когда они свернули в узкий переулок, где не было ни посторонних глаз, ни ушей, женщина остановилась. — Эй… — тихо сказала она, чуть нагибаясь, чтобы заглянуть девочке в глаза. — Как тебя зовут?       Элизабет замялась. Старое имя вдруг показалось тяжёлым, словно клеймо, которое она больше не хотела носить. Несколько долгих секунд она молчала, а затем тихо, но твёрдо произнесла: — Аврора. Женщина слегка приподняла брови. — Красивое имя… На старом языке моряков оно значит «путеводная звезда».       Элизабет невольно взглянула в небо — там, за светлым дневным пологом, звёзд не было видно. Но почему-то ей стало легче, будто где-то далеко действительно зажглась маленькая звезда, только для неё.