Часть 1

      Как подъезжает машина Питера, Скотт услышал заранее. Альфа прогулочным шагом пересёк лужайку и шагнул в дом, но что-то заставило его замереть на пороге. По коридору он двигался уже очень осторожно.       Появление Питера радости совершенно не вызвало. Меньше всего Скотту сейчас хотелось, чтобы кто-то ещё видел его в таком состоянии. Или задавал ему вопросы. А без вопросов дело никогда не обходилось. Разумеется, Питер, как только вошёл, сразу же подозрительно протянул:       — Что ещё случилось?       Мама над головой Скотта тяжело вздохнула и пожаловалась:       — Не говорит. Я пыталась расспрашивать.       Питер только неопределённо хмыкнул. Перед мамой сразу же стало стыдно, но, когда она пришла, Скотт был просто не в состоянии объясняться. Даже с ней. Он рассчитывал, удастся прийти в себя, пока она не вернулась с работы. Но забыл, что она почти перестала брать ночные смены. Куда лучше было бы, останься он сегодня дома один. Но от мамы деваться было некуда.       А теперь появился ещё и Питер. Который, в отличие от мамы, не только видел состояние Скотта, но и чувствовал.       Мужчина медленно, как будто подступал к дикому зверьку, приблизился. Опустился на стул рядом с ними. Скотт не видел этого, но чувствовал и понимал чужие передвижения так же ясно, как если бы его глаза были открыты.       — Ты расскажешь нам? — негромко спросил Питер, и Скотт кивнул, хотя шевелиться ему сейчас хотелось не больше, чем разговаривать. К счастью, его довольно быстро поняли. — Позже? — заметно мягче уточнил мужчина, и, в отличие от мамы, второй кивок его удовлетворил. — Хорошо.       Удивительно, но вопросов действительно больше не последовало. Горячая ладонь альфы накрыла ладонь Скотта поверх маминых пальцев.       Скотт порывисто выдохнул, крепче зажмурив глаза, но чужое молчаливое присутствие помогало заметно лучше его жалких попыток держать себя в руках. Коснувшись губами его макушки, мама притихла тоже и снова выпытать что-нибудь не попыталась — то ли последовала примеру Питера, то ли уже выдохлась сама.       Когда альфа осторожно погладил Скотта по спине, из уголка глаза всё же стекла первая слеза. Так паршиво ему не было уже очень давно.       Скотт не знал, сколько прошло времени, сколько они просидели вот так втроём, но на улице было уже темно, когда он всё же смог с большим трудом вдохнуть полной грудью. Выдавил из себя сиплое:       — Мы расстались. С Эллисон. Она меня бросила.       — Милый… — поражённо прошептала мама.       — Из-за родителей? — предположил Питер, и Скотт снова кивнул.       Осторожно выпутавшись из их объятий, он выпрямился и, наконец, стёр с щёк слёзы. Взрослые смотрели на него совершенно одинаковыми взглядами, и от этого стало только хуже. В горле и без того стоял ком, но продолжать страдать уже не имело смысла — он должен был с этим справиться.       — Питер? — позвал он. Пусть альфа и так не отводил от него глаз ни на минуту, Скотт пытался привлечь скорее своё собственное внимание. Самый главный вопрос теперь оставался неразрешённым. — Что мне делать с якорем?       Мама охнула. Похоже, ей до этого и в голову не пришло, что Эллисон была для Скотта не только девушкой. Больше, чем девушкой. А вот Скотт прочувствовал это с самого начала. С той самой секунды, как Эллисон прошептала:       — Нам надо расстаться.       Он будто потерял баланс и теперь падал в пропасть. И не контролировал уже ничего. Хуже этого чувства было только осознание, что всё кончено, глухая тоска. И Скотт уже не мог из неё выбраться, она тянула его ниже и ниже с каждой секундой.       Питер, так и не убравший руки с его плеча, тихо пообещал:       — Не бойся, я тебе помогу.       Почему-то Скотт ему поверил. ***      Стук в дверь повторился настойчивее, а потом скрипнула створка.       — Уходи, мам, — пробормотал Скотт в подушку. И вздрогнул, когда над головой раздалось совсем не маминым голосом:       — Ты опаздываешь в школу.       Парень приподнял голову, окинул скрестившего руки на груди Питера усталым взглядом и вернулся в первоначальное положение.       — Не хочу в школу.       Альфа над ним вздохнул так тяжело, что даже прямой упрёк был бы менее красноречивым. Эти его вздохи, судя по всему, обычно означали «Почему же я укусил именно тебя?». Сейчас Скотт и сам был бы рад, чтобы несколько месяцев назад чужие зубы впились в бок какого-нибудь другого подростка.       Но Питер не был виноват, всё это происходило только из-за Скотта. Эллисон ушла только из-за него. И во всём был виноват только он сам.       — Я разрешу тебе не идти, если расскажешь, в чём дело, — вдруг сказал Питер, и Скотт снова ненадолго приподнял голову, чтобы удостовериться, не очередная ли это издёвка. Но вид стоящего над ним альфы оставался вполне серьёзным.       — Это глупо, — пробубнил Скотт, спрятав лицо. Повезло, что Питер вообще терпел его до сих пор, а не стащил с кровати за ногу… Может, сегодня была какая-то особая фаза луны? Добрая.       Какой бы ни была там луна или ещё какая-то магия, заставившая Питера сделать ему поблажку, на Скотта она, судя по всему, не действовала — он чувствовал себя совершенно разбитым и опустошённым.       — Так же глупо, как прятаться под одеялом, или ещё глупее? — переспросил Питер. Но Скотт даже не пошевелился.       — Ещё глупее, — сообщил всё той же подушке.       Такой ответ Питера не устроил.       — Тогда вставай и собирайся, — потребовал он.       Скотт, сцепив зубы, зажмурился. Во всём был виноват только он сам. Невезение преследовало его, и теперь он заразил им ещё и Эллисон.       Он даже знал, когда именно всё разрушилось окончательно.       Через пару недель после смерти Джерарда Виктория и Крис Ардженты в сопровождении нескольких охотников оказались на пороге их дома. Питер, открывший им дверь, окинул вооружённую свиту пристальным взглядом и протянул, прислонившись плечом к косяку:       — Ты ведь отказалась говорить со мной.       — Ты так нагло позвал нас в свой дом, что я не могла не прийти, — мама Эллисон, едва договорив, неприязненно поджала губы. Скотт наблюдал за происходящим с верхних ступенек лестницы. А вот Стайлз и Кора сидели на виду. Охотники посматривали на них, но в основном их внимание было сосредоточено на Питере.       К счастью, знакомых лиц Скотт не заметил. Никого из поймавших их ночью в заповеднике с Арджентами не было.       — У меня к тебе есть предложение, — уклончиво сообщил Питер, так и не пустивший «гостей», кроме женщины, за порог. — Мы не поладим, и ты это знаешь, — Виктория даже не изменилась в лице, а вот отец Эллисон приподнял брови. — Но, возможно, ты захочешь поговорить с Мелиссой.       Скотт и Стайлз одновременно вздрогнули, но Кора вцепилась пальцами Стайлзу в колено так сильно, что затрещала кость.       — Добрый вечер, — неуверенно окликнула мама. Виктория окинула нечитаемым взглядом сначала Питера, потом — её, а потом, наконец, посмотрела на двух подростков у неё за спиной. Отрезала:       — Наедине.       И Питер тут же захлопнул дверь, оставив мужчин на улице. Оттуда послышались недовольные бормотания, но открыто возмущаться никто не решился.       — Что? — непонимающе моргнула мама, а потом, взяв себя в руки, нервно улыбнулась и указала на кухню: — Да-да, конечно, пойдёмте.       Виктория проследовала за ней с абсолютно деревянным лицом, будто все мышцы у неё разом парализовало.       — Питер! — Стайлз подскочил было к альфе, но тот утянул его за руку в гостиную и шикнул:       — Тихо! — разом заставив замолчать и Стайлза, и Кору. Девушка тоже ушла, и все трое скрылись из виду, но Скотт продолжал их слышать. — Она знает, что делать. Никто её не тронет.       Ничего интересного в гостиной больше не происходило, поэтому Скотт напряжённо прислушался к бешеному стуку сердца мамы и её довольно спокойным словам:       — Я думаю, вы хотите поговорить о…       Звучала она очень собранно и серьёзно, и мама Эллисон, похоже, это оценила. Скотт услышал, как чьи-то ногти монотонно постукивают по поверхности стола. От напряжения у него самого почти закладывало уши, но он всё равно ловил каждый звук.       — О вашем сыне. Вы защищаете его как мать, — напряжённо процедила миссис Арджент, — но не представляете, с чем имеете дело. Могу поспорить, Хейл уже успел заморочить вам голову.       Кажется, это маму разозлило. Она не подала виду, но что-то в её запахе, в её голосе и в звуке её пульса заставило Скотта невольно поёжиться.       — А если бы вашу дочь укусили? — спросила она, по-прежнему сохраняя вежливый тон.       — Я должна была бы убить её, — стол тихо скрипнул, Виктория упёрлась в него ладонями. — Для её же блага, — настойчиво добавила она. — Никто не хочет становиться монстром. Никто нормальный, разумеется.       Мама сжала кулаки так, что Скотт услышал, как хрустят костяшки.       — И вы бы смогли? — всё же выдохнула она с искренним удивлением. Мама Эллисон равнодушно ответила:       — Думаю, мне не хватило бы духу. Но факт остаётся фактом, она должна была бы умереть до полнолуния. Ардженты не становятся оборотнями.       У Скотта по спине побежали мурашки. Виктория говорила об этом так спокойно, с такой невозмутимостью… Даже Питер упоминал о смерти Лоры с бóльшей эмоциональностью.       Мама, справившись с собой, как можно спокойнее напомнила:       — Но мой сын не Арджент. Ему не нужно умирать.       Где-то за страхом, смятением и удивлением Скотт восхищался ей. Он знал, что мама смелая, но никогда не думал, что она обладает такой выдержкой. И всё это, как он понял, было ради него. Из-за него и ради него.       — Мы следуем кодексу, — сказала Виктория. — Пока он не убивает, мы его не тронем. Но, как мы выяснили, он уже нарушил одну нашу с ним договорённость.       О, разумеется, она говорила об отношениях Скотта и Эллисон. После смерти Джерарда ненадолго образовалось затишье, и Скотт даже позволил себе допустить мысль, что Ардженты, наконец, позволят ему встречаться с их дочерью. Но затишье, похоже, было перед бурей.       — И вы верите, что ваш муж не знал об этом? — переспросила мама. Скотт невольно поёжился. Если Питер был прав, и мистер Арджент изначально всё замечал, у них могли быть очень большие проблемы. И у Эллисон тоже.       — Мой муж никогда не чтил кодекс так строго, как требуется, — недовольно признала Виктория, но это звучало скорее оправданием, чем упрёком.       — Вероятно, потому что любит свою дочь, — не удержалась мама. Виктория на её резкость никак не отреагировала. Тон её оставался ровным, когда она начала:       — Я тоже люблю свою дочь, мисс МакКолл, — судя по тому, как мама еле слышно хмыкнула, она ни на секунду не поверила этим словам. Скотт не верил тоже. Конечно, взрослые часто говорили, что любовь бывает разная. Отец Айзека тоже любил его. «Просто по-своему». И родители Эрики её «по-своему» любили, даже если большую часть времени им было плевать на дочку. И отец Скотта любил его. «По-своему». Вот только проявлений этой любви Скотт никогда особенно не замечал, хотя все вокруг только об этом и твердили. А Виктория всё продолжала: — И я знаю, что союз с оборотнем не закончится для неё ничем хорошим. Уже сейчас она подвергает себя опасности рядом с ним. И что же будет потом?       Мама тихо выдохнула, и Скотт тоже невольно подобрался, почувствовав её страх. Он едкими парами отравлял воздух, но не звучал в её голосе, когда она заключила:       — Похоже, мы с вами не договоримся. Вы будто не видите других выходов из этой ситуации.       — Я всё ещё считаю, что им лучше расстаться, — не отступалась миссис Арджент. Её требовательный тон начинал порядком раздражать. — Пока Хейлы не трогали нашу семью, мы терпели их без труда.       — Мой сын не Хейл, — воспротивилась мама тут же.       Это было очевидно и так, но Скотт почему-то ощутил короткий укол сожаления, когда она произнесла это.       — Может, не по крови, — недовольно исправилась миссис Арджент. Скотт, так же как и мама, удивлённо замер. — Вы же сами всё понимаете, — в голосе женщины уже сквозили ноты раздражения. Будто её заставляли объяснять очевидные вещи. — Думаете, незаметно, как вы смотрите на Питера? — сердце мамы пропустило удар. — И как он смотрит на вашего сына. Я знаю этот взгляд, мисс МакКолл, я была очень хорошо знакома с Талией Хейл, его сестрой. На обычных бет так не смотрят, — уверенно сообщила Виктория. — Не знаю, чем ваша семья так его привлекла, но вы ошибаетесь, когда думаете, что всё ещё не принадлежите к Хейлам. Ни кровь, ни фамилия здесь не имеют значения. Вы стали частью стаи! К тому же, самой значимой частью. И я говорю с вами, как с одной из них, — мама поражённо молчала. Чужая речь, похоже, потрясла её. — Вы чем-то похожи на Талию, — уже тише закончила Виктория. — Думаю, мы с вами всё же сможем договориться.       Повисло напряжённое молчание. В гостиной, похоже, даже перестали дышать. Скотт слышал, как мама сильно сжала пальцами край столешницы.       — Нет, — в конце концов сказала она. — Я не запрещу своему сыну встречаться с вашей дочерью.       Виктория неодобрительно хмыкнула. Она явно была недовольно результатами «переговоров».       — Это ваше окончательное решение? — уточнила она. Мама всё ещё злилась, и злость прорвалась в её голос.       — Вы можете сколько угодно следовать вашему кодексу, но меня он не касается!       Похоже, Ардженты были настроены на совсем другой исход.       — Я вас услышала, — натянуто протянула мама Эллисон и, не дожидаясь ответа, быстро покинула кухню. Питер встретил её в коридоре. Иронично приподнял брови, когда она бесстрастно заметила: — Думаю, на сегодня достаточно, — и даже открыл перед ней входную дверь. Судя по запаху, Виктория была в ярости. Скотт не видел её лица, но даже мистер Арджент предпочёл убраться с её пути, как только она переступила порог. — Мы уходим, — прошипела она и, не дожидаясь мужа и подчинённых, направилась прочь.       Питер и отец Эллисон переглянулись, но последний так ничего и не сказал.       Как только дверь закрылась, из кухни тут же выскочила мама.       — Ты слышал? — раздражённо поинтересовалась она. Питер вернулся в гостиную, и Скотт было обрадовался: кажется, каким-то чудом ему удалось остаться незамеченным. Альфа на него даже не посмотрел! — Обвинила во всём Скотта, — возмутилась мама, — это бесчеловечно! Как они могут сваливать такое на ребёнка? Может, не будем говорить ему? — под конец она звучала уже совсем расстроенно.       Наверное, ей было бы легче, если бы Скотт ни о чём таком не узнал. Да и Скотту бы тоже было. Иногда он жалел, что игнорировал требование Питера не влезать куда не просят.       — Я бы так и сделал, — недовольно сообщил альфа, — если бы он не подслушивал. Спускайся уже, Скотт.       Парень выругался про себя. Разумеется, рассчитывать на невнимательность Питера было слишком наивно. Особенно когда в их дом пришли охотники.       Когда он присоединился к остальным в гостиной, мама уже стала выглядеть ещё печальнее. Стайлз и Кора переглядывались, сбившись друг к другу на диване. Им новости тоже явно не понравились, хотя Стайлз вряд ли слышал даже половину разговора старших.       — Что мне делать? — Скотт посмотрел было на маму, но сразу же перевёл взгляд к Питеру. Тот тоже явно не был доволен происходящим, хотя открыто это не демонстрировал. — Я не брошу её! — рискнул воскликнуть Скотт. Когда взрослые были в таком настроении, провоцировать их лишний раз обычно не стоило, но тогда Скотт хотя бы был уверен, что на его сторону встанет мама. К его удивлению, спорить с ним никто не стал.       — Ничего, — покачал головой альфа. — Мы не будем прогибаться под них, забудь об этом. Не знаю, на чëм хотела сыграть Виктория, но она явно не так хороша в манипуляциях, как Джерард.       «Она знает, что делать», — сказал Питер ребятам, прежде чем мама сообщила Виктории, что Скотт не расстанется с Эллисон. Могло ли так случиться, что всё произошедшее было частью его плана? Или они с мамой предполагали, что тему для разговора Виктория выберет другую? Если да, то он недоволен своим просчётом, а не мамиными словами.       Скотт поражённо уставился на альфу.       — То есть, ты разрешаешь мне встречаться с Эллисон?       Такое откровенно не укладывалось в голове. Питер — Питер! — зудел ему в ухо о том, что отношения с Эллисон ни к чему хорошему не приведут, почти полгода!       На его удивлённый взгляд мужчина только устало закатил глаза.       — Неужели ты правда думаешь, что я бы позволял тебе встречаться с ней всё это время, если бы был против?       К несчастью, как оказалось, Виктория Арджент не планировала учитывать ни мнение Питера… ни даже мнение Эллисон. Раз у неё не вышло договориться с мамой, она без каких-либо угрызений совести зашла с другой стороны. Так что буквально через несколько дней Эллисон подошла к Скотту в школе и расстроенно сообщила, что сразу же после окончания учебного года родители увозят её во Францию.       — Пока что только на лето, — сказала она, смотря куда угодно, только не на Скотта. А потом…       Она не хотела этого. Так Скотт убеждал себя раз за разом. Пусть она не врала, когда сказала, что это «её собственный выбор», её сердце забилось чаще на фразе «думаю, так будет лучше». Наверняка её заставили родители. Поставили условия, при которых она не могла бы отказаться…       И всё разрушилось. Из-за Скотта. Будь на его месте любой другой парень, Ардженты не стали бы прилагать столько усилий, чтобы отгородить от него Эллисон. Всё случилось из-за него.       Вздохнув, Скотт перекатился на спину и посмотрел на Питера. Тот всё ещё стоял над ним и в ближайшее время сдвигаться с места явно не планировал.       — Она постоянно где-то рядом, понимаешь? — болезненно вздохнул парень. — В школе хуже всего.       Они не общались, старались ходить разными коридорами, но ничего не помогало. И Скотт даже не мог поговорить с Лидией, которая постоянно была вместе с подругой и тоже ускользала каждый раз, как вода сквозь пальцы. Теперь, когда они обе избегали Скотта и Стайлза, школьная жизнь стала просто невыносимой.       — Вы не можете вечно друг от друга прятаться, — словно прочитав его мысли, напомнил Питер. Парень расстроенно пробормотал:       — Знаю.       — И тебе нельзя пропускать школу из-за оценок, — выразительно приподнял брови альфа. — Мы ведь уже говорили об этом.       — Знаю, — убито повторил Скотт, прикрывая глаза. Он подозревал, что терпение Питера уже на исходе и что скоро его потащат собираться в школу за шкирку. Было удивительно, почему их беседа вообще началась не с этого.       Но ещё более удивительным казалось то, что мужчина всё ещё вполне спокойно продолжил:       — Уважай её решение.       Скотт откровенно играл с огнём, продолжая тянуть время и дальше. Хотя сейчас альфа скорее был настроен на разговор. То ли и правда внезапно подобрел, то ли это был один из тех редких моментов, когда Питер всё же проявлял немного участия.       — Я чувствую, что ей тоже грустно, — вздохнул Скотт, подняв глаза.       Ситуация всё ещё казалась ему глупой. Тем, что он не пойдёт в школу, он точно не поможет ни себе, ни Эллисон. Осталось ведь потерпеть всего несколько дней так? Были бы ещё силы «потерпеть»… Или хотя бы встать с кровати.       — Разумеется, она ведь делает это неискренне, — закатил глаза Питер. — Первая любовь всегда заканчивается болезненно, а вы разлучаетесь против воли, ещё бы ей было весело.       Лимит его терпения явно не был безграничен, но пока Скотт вроде бы ещё укладывался в рамки.       — Это пройдёт, да? — вздохнул он. В последний раз ему было так плохо, когда он только стал оборотнем. И тогда он это пережил.       — Да, — пообещал Питер, — если вылезешь из комнаты и попробуешь жить дальше.       «Жить дальше» звучало довольно иронично только в голове парня, Питер произнёс это без намёка на издёвку.       — Я не могу без неё, — признался Скотт и всё же заставил себя медленно сесть.       — Значит, самое время себя на что-то отвлечь, — заметил Питер и коротко взъерошил его волосы. — Вернёмся к тому, с чего начали: ты опаздываешь в школу.       Скотт слабо усмехнулся, вывернувшись из-под его руки. Нужно было потерпеть всего несколько дней. Да?