Часть 16

Быстрый приезд скорой помощи давал Киркорову и Алине Рёдель надежду, что все обойдется, но, к сожалению, о тяжести положения, в котором оказалась Алла, стало понятно уже по пути в больницу. Придя в себя в реанимобиле от сильной ломящей боли в пояснице, Пугачева, сжимая руку сидящего рядом Филиппа, глухо прорычала, стиснув зубы. Холодный пот страха обдал Киркорова, мурашки побежали по его хребту, и он, посмотрев на сидевшую напротив Алину, еле сдерживался чтобы не заплакать, но, понимая, что Алла смотрит на него и ищет в нем опору, принялся утешать: - Аллуня, все хорошо, моя маленькая, все нормально. Тебе поплохело, мы тебя сейчас в больницу везем, все будет... - Гр-рм! - стискивая зубы, зажмурилась Пугачева, рыча, - А-а! Больно! - у нее сильно ломила поясница, тянул низ и, чувствуя весьма сильные сокращения, она рефлекторно коснулась свободной рукой живота, - Филипп, помоги! - на одном выдохе произнесла женщина, до белых пятен сжимая его ладонь и дербаня ее ногтями, - А-а-а, больно! Филипп! - Все хорошо-все хорошо, - как наседка причитая, вмешалась Алина, - Алла, успокойся! Где больно? - Я не хочу потерять! А-а-а! - через сильную боль, плача взахлеб, выпалила прима, глядя на мужа, - Филя! Я боюсь! - пока врачи суетились, наполняя шприцы и ставя капельницу, Пугачева от сильной боли совсем ослабла. Она уже еле ворочала головой, все еще смотря на Фила, который сидел ни живой-ни мертвый, все также держа ее за руку, - Филя... - чуть успокоившись под действием препаратов, произнесла Алла, - это твой... - Аллунь! - Филипп видел, как она за считанные секунды снова побледнела, и страх затуманил рассудок, вынуждая едва ли не кричать, - Аллочка, поговори со мной! - прислонил ее ледяную руку к своей щеке и поцеловал тыльную сторону ладони, - Котенок мой! Аллуня! - Это твой... - еще раз повторила Пугачева, закрывая глаза, - сын... помо... - не договорив, снова потеряла сознание, и врачи, переглянувшись между собой, наполнили новый шприц: - Послушай, у нас нарушения ритма пошли, токолитики нельзя! - настаивал первый доктор, - Тербуталин сейчас даст побочку! Разве можно? - Так, ты всего год работаешь! Не умничай давай! - огрызнулся тот, что постарше, - Нам надо спазмы снять, купировать преждевременные! Или ты что, но-шпой отделаться хочешь? - врачи спорили недолго: решение, какой именно препарат ввести именитой пациентке, пришло, как только они увидели на полу машины небольшую лужицу, - Так. Понятно. Придется по встречке ехать, - водитель скорой, включив звуковую сирену, лихо, стараясь максимально быстро довезти пациентку до больницы, лавировал между рядами и машинами, пока врач набрал в шприц новый препарат, - Дротаверин, конечно, как мертвому припарка сейчас, но хоть что-то... - с этими словами поставил Алле укол и, достав из нагрудного кармана мобильный телефон, набрал номер, - Пациентка без сознания, экстренное! Требуется немедленная госпитализация в акушерский стационар! Риск преждевременных родов на 29 неделе беременности! Наблюдается подтекание амниотических вод. Видя, что Филипп молча глотает слезы, сжавшись, как скукоженный ежик и все еще сжимая руку Аллы, Рёдель положила ладонь ему на плечо и, почти не чувствуя хоть какого-то шанса на спасение ребенка, все-таки выдавила из себя максимально естественную, подбадривающую, улыбку. За рекордные десять минут бригада медиков скорой помощи доставила пациентку в отделение. Дежурный врач акушер-гинеколог, быстро проведя осмотр больной, позвонил в соседнее отделение, и уже через несколько минут Аллу везли на каталке в операционный блок. Филиппа не пустили к жене, хоть и просил, но Киркоров отчетливо слышал, как доктора совещаются между собой, устроив краткий консилиум, прежде, чем принять какое-то решение. В конце концов под местной анестезией - эпидуральной, когда немеет все, что ниже пояса - врачи, сделав два аккуратных надреза на матке и животе, извлекли недошенного младенца, специальной трубкой очистили дыхательные пути, слегка погладили по голове, чтобы стимулировать дыхание. - Гипоксия! - крикнул один из докторов, - Быстро кокарбоксилазу! Десятипроцентный раствор глюконата кальция! - присутствующие помощники ввели прямо в вену пуповины необходимые растворы. После первичной обработки и перевязки, чтобы избежать переохлаждения, младенца закутали в стерильные теплые пеленки, а после поместили в кувез, где поддерживалась специальная температура и возможность подачи кислорода. Пока Алле накладывали швы и смотрели на показания датчиков ее состояния, несколько врачей внимательно наблюдали за новорожденным, после чего увезли кувез с младенцем в неизвестном направлении. Филипп видел, как из операционного зала забрали его ребенка, но не успел подойти - все произошло слишком быстро - а к Алле его просто-напросто не пустили. Он пытался узнать у докторов, которые то заходили-то выходили в операционную хоть что-то, но безуспешно. Все упорно молчали, и только, когда Пугачеву перевезли в отделение интенсивной терапии, наблюдающий ее врач позвал Фила. - Алла Борисовна сейчас в стабильно тяжелом состоянии. Из-за низкого срока гестации, - выражаясь по привычке профессиональными терминами, врач вдруг понял, что Фил не понимает и потому перешел на бытовой язык, - Ваш малыш родился глубоко недошенным. Он жив, но... выживет ли? Пока неизвестно. Мы делаем все необходимое. У Вас мальчик. Весит он меньше килограмма. Если выживет... Что ж, первые трое суток самые сложные, будем смотреть. - Но... - Киркоров старался держаться молодцом, только вот слезы сами по себе покатились из глаз, - он... дышит, да? Он же ж... - запнулся на миг Филипп, сжав руку в кулак и пытаясь сдержать подступивший к горлу плач, - живой, да? - Еще раз - Ваш кроха сейчас на искусственной вентиляции легких, ему нужен особо тщательный уход. - видя, что Филипп в шоке, повторил доктор, - Наша задача сейчас не допустить перегрева или охлаждения, а также восстановить способность к самостоятельному дыханию. - А из-за чего это произошло? - вмешалась сидевшая рядом Алина, - Как такое вообще может быть? - Все обусловлено гипертонусом и проблемой в шейке матки. У Аллы Борисовны истмико-цервикальная недостаточность. Вкупе со стрессом, как я полагаю, это дало то, что имеем на сей день. Я разрешу Вам навестить супругу, тем более... Скоро ей понадобится Ваша психологическая поддержка. - Можно мне... - прикусывая до боли губы, пытался сдержаться Фил, хотя трясся, как осиновый лист, - увидеть сына? - Ни в коем случае. Извините, первую неделю, если кроха выживет, видеть Вы его не будете. Это Вам предстоит сообщить и жене, в том числе. - Ну, а... шансы? Каковы шансы, что мой ребенок будет жить? - Выживаемость - половина беды. Важно, чтобы у него не было патологий, потому что недошенные дети этому подвержены. Я бы на Вашем месте больше об этом бы волновался, чем о том, будет ли он жить или нет. Не сочтите за цинизм. Киркоров просто не знал, что сказать - он стоял, как вкопанный, все еще пытаясь осознать произошедшее. На долю секунды ему показалось, что все это дурной сон, а сам он сейчас проснется и обнимет все еще беременную Аллу, но увы... Филу хотелось упасть на колени и горько плакать, вырывая клоки пышной шевелюры, и как он сдержался - сам, пожалуй, не знал. Видя состояние Филиппа и чувствуя, что лишних вопросов больше не будет, врач тяжело вздохнул и ушел дальше по коридору, где исчез в другом кабинете. - Филипп... - тихо произнесла Рёдель, видя, что Киркорова слегка шатает от стресса, - Иди сюда, успокойся, - кое-как обняв его, похлопала по спине, чтобы он немного пришел в чувства, - Послушай, ведь малыш жив - это главное. Его ведь могли не спасти. - Д... да, но... - заикаясь, произнес Фил, чувствуя такую резь в душе при мысли о жене и ребенке, что просто не знал, как ему дальше жить. - Время, Филя. Здесь нужно время. Ты к Алле пойдешь? Она ведь сейчас очухается и истерику устроит! Утешить ее? - Не-не! Я сам, я... - Киркоров вытер катившиеся по щекам слезы и сделал глубокий треморный вдох, - Сейчас только в себя чуть приду. - Филипп прилагал какие-то неимоверные усилия, чтобы не разрыдаться окончательно, и только мысль, что он сейчас нужен Алле, его немного сдерживала. Резким уверенным шагом, смахнув остатки слез, прошел в отделение реанимации, где его уже ждали. Попросили обработать руки антисептиком, вручили стерильный одноразовый халат и провели к Пугачевой - она, лежа в каком-то полузабытии, еле слышно звала мужа. Кажется, сама плохо поняла, что с ней приключилось, но в сознании отпечатались слова врача, что ребенок глубоко недоношенный, что автоматически заставляло ее волноваться. - Филя... - подошедшая медсестра сняла один катетер и, перебинтовав пациентке руку, как-то обреченно посмотрела на вошедшего Киркорова, пока Пугачева, все еще пытаясь то привстать, то повернуться, то коснуться рукой живота, как будто не в себе хлопала глазами, - Филя... - Аллочка, я здесь, - подойдя к жене поближе, Филипп присел на корточки и погладил ее по голове, как-то растерянно улыбаясь. Ему хотелось успокоить жену, правда, что сказать ей - он не знал, - Не волнуйся, все будет хорошо. - Филя, м... - Пугачева на миг зажмурила глаза, но слезы бурным потоком потекли по щекам, и Филипп еле-еле, буквально из последних сил, сдержался, чтобы не заплакать сам, - малыш... - заикаясь, произнесла Алла, глядя на Фила, на его реакцию. - У нас сынок, Аллунь. Мальчик, - поспешил успокоить ее Филипп, все еще поглаживая по голове, - Только... ему уход нужен. Врачи должны присмотреть за ним, его увезли, Аллочка. Ты не волнуйся только, ладно? - Пугачева закрыла лицо руками и заплакала так горько, что сердце Филиппа сжалось, как будто бы больно перевернувшись в груди, и слезы брызнули из его глаз, - Тихо-тихо, - быстро утеревшись, пока Алла не видит, наклонившись, обнял ее, - не плачь, все будет хорошо. - Я... - прошептала Пугачева, все еще прикрывая покрасневшее лицо руками, - ненавижу себя... Ненавижу... - чувствуя, что это ненужное самобичевание до добра не доведет, Филипп взял ее за руки и, открыв лицо, нежно поцеловал в щеки. В тот момент он понимал, что если Алла разнервничается, то все - пиши пропало, а потому не сказал жене об истинном положении вещей. - Аллуня, с нашим сыном все будет хорошо, - твердым уверенным тоном, на какой наскреб последние моральные силы, произнес Фил, - поверь мне. Я знаю. Только вот Алла, которая спустя сутки более-менее оклемалась и после операции уже пыталась встать, требовала принести ей ребенка, на что доктора, ничего не отвечая, потому что на тот момент сами еще не могли дать хоть какой-то прогноз, лишь выходили из палаты. Киркоров за дополнительную плату просто поселился рядом с женой и ночевал на соседней кровати. Так ни разу не отдохнув, буквально дежуря возле жены и днем, и ночью, лишь на несколько часов сомкнув глаза, проснулся от того, что услышал плач - во время утреннего обхода, когда в палату в очередной раз заглянул доктор, Пугачева вопреки запрету встала с кровати и, скрючившись, обхватив руками живот, слезно умоляла провести ее к сыну. - Мой ре... - всхлипывала женщина, смотря побледневшему врачу прямо в глаза, что тот несколько раз отвел взгляд, устав уговаривать роженицу лечь обратно в постель, - пожалуйста... дайте мне моего ребенка... Пожалуйста... - Аллуня! - зрелище заставило Филиппа вскочить с больничной неудобной койки и буквально подлететь к жене, - Аллочка, маленькая моя! Ляг, пожалуйста! - обнял, пытаясь ее - босую, в одной лишь сорочке - отвести обратно к кровати, но Алла, чувствуя, что дело плохо, еще сильнее заплакала, пытаясь вырваться из цепких, но надежных, объятий Филиппа: - Филя, почему они не дают ребенка? - плакала взахлеб, крепко обняв супруга, - Филипп, я хочу увидеть сына... Пожалуйста! - умоляюще посмотрела на него, как будто он способен повлиять на решение этого вопроса, - Филя, - едва ли не задыхаясь, произнесла женщина, - умоляю... Сделай что-нибудь... - Киркоров посмотрел на стоявшего перед ними врача - седовласый мужчина среднего возраста, засунув руки в карманы врачебного халата, на удивление певца, молча стоял и наблюдал за происходящим, и Фил никак не мог понять по реакции того, что же известно об их с Аллой сыне, - Мой ребенок... - все еще рыдала на плече Фила Пугачева, комкая пальцами ворот его рубашки. - Можно нам? - все-таки, не сдержавшись, спросил Филипп, - Я прошу Вас. Дайте увидеть маленького. - в палату вошла и Алина - от переживания за подругу заплаканная напрочь, и Фил перевел взгляд на нее, еще крепче прижимая Аллу к себе, но врач все также молча стоял, смотря Киркорову прямо в глаза...