Пролог

Холодный ветер дул в лицо, наравя снять капюшон чёрной толстовки. Мимо пролетали автомобили, кто-то из водителей сигналил подростку, возимевшему наглость ехать на своём драндулете по проезжей части, но ему было на это пофигу. Он ехал на арендованном электросамокате с бешенной скоростью. Потом мать его, конечно, хорошенько отругает, забрав карманные деньги, но сейчас есть вещи поважнее. Кое-как затормозив, Дима бросил самокат и перелез через забор. Теперь ему предстоит пробежать около километра по сосновому бору с лопатой за спиной. А ведь всего сорок минут назад он спокойно по поручению мамы открывал почтовый ящик, откуда вместе с рекламными бумажками ему выпал конверт. Школьник повертел его в руках и обнаружил написанное синей ручкой его имя. "Что? Мне пришло письмо? Может это кто-то из банды?". Вскрыв его, Дима увидел крупными буквами:"От отца" и мелкими буквами зашифрованный текст. Он съехал вниз по стенке. Почти всё, что он знал и помнил об отце сводилось к тому, что он - мошенник и хулиган. Однако ночь, когда мать выгнала отца, выделялась на этом фоне. Тогда мужчина спокойно собрал свои вещи под крики жены. Перед дверью, увидев младшего сына, он присел рядом на корточки. На его лице появилась мягкая улыбка. -Прости, Дима. Я связался не с теми людьми. Но я тебя не брошу, я всегда буду с тобой в твоём сердце. Береги свою маму и брата. И запомни эти слова на всю жизнь: шифр Цезаря, французский, 8. После чего он встал и ушёл из квартиры навсегда. Это воспоминание прошибло подростка. Он быстро взбежал по лестнице на третий этаж. У двери его ждала сестра. -Ты чего, как ужаленный? - Её глаза сузились, и улыбка растянулась до ушей. -Прости, нет времени. -Эх, братик братик. Вечно чем-то занят. Да, за эти двенадцать лет после той ночи у его мамы было семь сожителей, трое из которых стали отцами для его двух младших сестёр и одного самого младшего брата. Дима бросил письмо на свой стол, достал бумагу с ручкой и начал расшифровывать послание. Хорошо, что второй иностранный язык в его школе - французский. Говорить и понимать устную речь на этом языке у него получалось очень плохо, но читал и переводил он сносно. Через несколько минут текст был расшифрован. -Мам, я гулять, вернусь вечером! - Крикнул он на прощание. Какое-то время парень бежал по асфальту, но потом ему пришлось продолжить свой путь по земле. Сосны величественно возвышались в мрачном пейзаже. Если бы он просто сдесь гулял, то наслаждался бы этими прекрасными видами, но не сейчас. Тёмное небо озарил фиолетовый свет. Молния. Скоро пойдёт дождь. Ему нужно успеть и не испачкаться в грязи, чтобы не краснеть дома ещё и за это. "Дима, если ты это читаешь, значит меня убили. Когда я говорил, что связался не с теми людьми, я имел в виду Сибирскую Мафию. Они реально существуют, это не байки. Все эти годы я собирал на их босса компромат. Вся информация находиться на флэшке, которую я закопал в бору, также там есть мой пистолет и патроны. Используй его для самообороны. Скорее всего они будут искать флэшку и моих родственников. Пожалуйста, защити их. Хоть мы и разошлись так резко, но Ира до сих пор моя единственная любовь. Попытайся засадить Мафию. И прости старика за такое наследство." В том письме была ещё бумажка с координатами, зарытой коробки. Он наконец-то добежал до нужного места. Лопата резко вонзилась в землю. Такого прилива адреналина у него не было с момента выполнения фронтфлипа. Первые капли дождя коснулись почвы. Дима стал копать ещё усерднее. И вот, через десять минут он увидел заветную цель. Руки вытащили железную ржавую коробку. Крышка полетела в сторону. Внутри и правда оказалась флэшка, пистолет и семь патронов. Противное скользское ощущение сковало тело, из глаз потекли слёзы, которые было невозможно сдержать, лёгкий дождь превратился в ливень, и подросток упал на колени. Его отец - не просто мелкий мошенник, а настоящий мафиози! Конечно, он предал Мафию, за что и был убит, но всё же. Более того, сейчас есть угроза подобной участи не только для него, нашедшего компромат, но и для всей семьи. Даже для совсем беззащитных младших. Пара слезинок превратилась в истерику. Слёзы смешивались с дождём, а из горла доносились приглушённые крики отчаяния. Теперь ему уже было всё равно на грязь, на ливень, на выговор от матери. В эти долгие пятнадцать минут ничего не имело смысла.