Часть 1. Никаких соловьев

      Что должно произойти в грешной жизни демона, чтобы он по доброй воле притащился в церковь? Ваши варианты? Святую воду и спасение доверчивых ангелов из лап нацистских фриков можете сразу вычеркнуть: Кроули ненавидел самоповторы, предпочитая импровизировать.              Искушение священника? Какой идиот возьмется искушать священника, когда тот в своей стихии, окружен прихожанами и благодатью? Глаза сияют, кадило качается, дымок курится, хор поет – сплошная святость. Нет, священника нужно брать голодным, раздраженным, уставшим, больным, сомневающимся, то есть человечным. Чем человечнее, тем лучше. Надо выбрать момент, когда служение превращается в бремя. И, желательно, подальше от церкви. Да, сработано будет не так эффектно, зато эффективно. И шансов не нарваться на молитву в разы больше.       Короче, искушение мимо кассы.       Осквернение святынь? Тоже мимо. Когда-то Кроули развлекался, меняя сюжеты витражей и подрисовывая усы архангелам на фресках, но для этого необязательно соваться на освященную землю. Тем более в праздник.              Да, всё верно, Кроули топтался в притворе, переминаясь с обожженной пятки на носок и обратно, в разгар праздничного богослужения. Не самая популярная церковь Лондона, но сегодня здесь яблоку негде упасть. Люди праздновали очередное возвращение чего-то там куда-то, где оно должно быть, но его почему-то там не было, – не то чтобы демон собирался вникать. Он пришел наудачу, не заглянув в календарь, даже не подумав, что это надо сделать, и поплатился.       Впрочем, ничего нового. Наверное, так даже лу... хуже? Ох, ч-ч-чер-рт!              Центральная часть храма пылала раскаленной докрасна печью. Там верили, пели, молились и славили Господа, выкручивая температуру на максимум. Запахи, звуки, даже воздух, который демону вовсе необязательно вдыхать, – буквально всё здесь стремилось от него избавиться.       Кроули сделал крошечный шажок вперед и отпрянул, зашипев. Одним глазком, ну! Жалко, что ли?.. Оправа и стекла очков предупреждающе накалились. Что, и послушать нельзя? В ушах возмущенно загудело, потом гневно взревело, и Кроули оглох. Поморщившись, он убрал платок от носа и поднес к левому уху. Едкая демонская кровь успела пропитать ткань, но на черном не видно. К тому же, он держался в стороне и в тени.              «Чего ты добиваешься?»       Кроули вздрогнул, услышав знакомый голос. Заозирался.       «Зачем вредишь себе? Уходи, пока не поздно».              Он не рассчитывал, что Азирафаэль будет здесь. Вернее, это последнее, на что Кроули мог рассчитывать. Смешно же! У новоявленного Верховного Архангела хватает других забот, кроме как шататься по церквям и изгонять забредшую туда нечисть.              – Сам уходи, – злобно пробормотал «нечистый», никого не обнаружив. – Убирайсся из моей головы. Оссставь меня в покое! Ненавижу...              Кровь хлынула из носа с новой силой. Сердце стучало в африканский барабан, намекая, что совету неплохо бы последовать. Того и гляди разорвется. Но Кроули остался стоять, тихо рыча от обиды.       Он не искал тут прощения. Каяться ему не в чем – все его козни учтены и фиксируются согласно рабочему плану. Чистая автоматика, ведь он давно не у дел, но почему бы и нет, если доходы капают на счет конторы? А самоубиться можно и менее заковыристым способом, было бы желание. Однако развоплощение в планы на вечер тоже не входило. Просто здесь ему хуже, чем везде. То, что надо, чтобы тоскливые мысли расплавило и выжгло, а голос в голове наконец заткнулся.       «Пойдем со мно-о-о-о-ой, на Небеса-а-а-а, станешь моей правой руко-о-о-ой, пойдем со мно-о-о-о-о...»              Разумеется, Азирафаэля тут не было. Кроули мучил и изводил себя сам. В конце концов, любой демон знает толк в пытках.              Кроули пытался забыться. Не вспоминать, каким жалким идиотом себя выставил. Не слушать снова и снова, на повторе, как единственный друг подбивает его на предательство, своей безукоризненной ангельской пяткой втаптывая в грязь последнее живое, что у Кроули осталось – чувство собственного достоинства. Веру, что его, демона, можно принимать и таким. Ценить, уважать, терпеть рядом. Размечтался.              «Пойдем на Небеса! Я-могу-назначить-тебя-ангелом-я-могу-могу-тебя-ангелом-ангелом-ангелом, как в старые времена-на-на».              Опять! Проклятое пустое нутро скрутилось в жгут, как вонючая половая тряпка. Кроули по-прежнему воротило от слова «ангел» в свою сторону. Хуже только «правая рука». Вершина, блядь, доверия, ради которой только и надо, что чуточку измениться. Он не помнит, когда в последний раз ощущал себя настолько униженным и грязным, а ведь он был гадом и где только ни ползал. Думал, что никакая дрянь к нему уже не прилипнет. Надеялся, что успел отрастить броню и зубы.       Что ж, хоть врат у Ада нет и не было, но девиз на редкость точен.              – Оставь надежду, всяк сюда входящий, – прогундосил Кроули, зажимая нос. В церкви его чудеса не работали. – Пошло оно всё.              «Я прощаю тебя».       И он снова, хоть в купель окунай, не понимал, за что его прощать. Да и не горел... то есть горел, но не желанием разбираться.              Глаза потекли последними, когда он почти успел уйти, но местная колокольня залилась радостным звоном ему вдогонку. Сссука. Кроули снял очки и наспех вытер влагу тыльной стороной ладони. Выдохнул с облегчением, увидев кровь. Будто у демона имелись другие варианты.              – Надо же, – удивленно процедил он сквозь зубы, когда сумел присмотреться и заметил в неположенном месте знакомый силуэт.              Бентли приехала самовольно, никто ее сюда не звал. И не просил.       Ноги подкосились, как по команде, но Кроули заставил себя устоять.              – Ты бы еще на парковку встала, чтоб... наверняка. Давно краска не пузырилась? – ругался он, растекшись по водительскому сиденью. Мягко стиснул оплетку руля, проглотил ком колючей проволоки в пересохшем горле. Усмехнулся. – Ладно. Давай-ка домой.              Бентли молчала. Она теперь почти всегда молчит и демонстративно отказывается включать «Лучшие хиты Queen». После стольких-то лет.              Кроули нетвердой рукой выскреб из бардачка кассету и скормил ее магнитоле. «Соловей в Беркли-Сквер» его личной погоды не сделает, а Детка заслуживала компенсацию – хотя бы за осевшую на владельце радиоактивной пылью благодать и благовонный душок в салоне.       По крайней мере, можно будет закрыть глаза и притвориться, что ангелам есть дело до ужинов в «Ритц».       Как же он устал... притворяться.