Глава 2 - Для конспирации

      Уэнсдей никогда бы не призналась себе, что ждёт возможности прийти к нему снова. Она твердила себе, что выполняет обещание, чтобы не подвергать жизнь Энид опасности, хотя прекрасно понимала, что его угроза была больше театральной бравадой, а не чем-то реальным.       Она убеждала себя, что хочет узнать его мнение о найденном в Пайн-Крест, потому что один серийный убийца наверняка сможет понять логику другого. К тому же Тайлер целых девять месяцев провёл в Уиллоу Хилл — в том самом месте, куда вели все нити её расследования. Он мог что-то знать, даже несмотря на своё одиночное заточение.       Но всё это было правдой лишь отчасти. Лишь ширмой… Доводами разума, призванными скрыть очевидное — то, что Уэнсдей никак не желала признавать. Её тянуло к нему с необъяснимой силой, словно они были как два разноимённо заряженных магнита, что притягивались друг ко другу сквозь время и расстояние.       Не прошло и трёх дней после возвращения из лагеря, и вот она снова стояла перед массивной дверью его камеры, глядя, как та медленно отъезжает в сторону, и слушая в ушах удары собственного сердца.

***

      Она вернулась. Он поднял голову, и его губы растянулись в почти мальчишеской улыбке. Это вышло совершенно непроизвольно, и попытка сделать вид, что он не ждал её каждую чёртову секунду все эти долгие две недели, с треском провалилась.       Даже в предыдущие месяцы, что он провёл здесь, мечтая о встрече с ней, ожидание не было таким тягуче долгим и отравляюще мучительным.       Но вот она снова стояла перед ним. Не обманула, не исчезла. Её взгляд всё ещё был куда холоднее, чем в его мечтах, но Тайлер знал, что это дело времени. Она нуждалась в нём, как и он в ней, и требовалось лишь подтолкнуть её к тому, чтобы она наконец-то призналась себе в этом.       Вопреки его ожиданиям, в этот раз она не остановилась в метре от стекла, а сразу пошла в сторону решётки, приблизившись к той почти вплотную.       — Тебя долго не было, я успел соскучиться… И начать планировать месть за невыполненное обещание, — усмехнулся Тайлер, обжигая её горячим дыханием. Уэнсдей просто проигнорировала пустые угрозы, смерив его долгим взглядом.       — Все нити ведут сюда, — констатировала она, понизив голос до шёпота и мельком взглянув на камеру наблюдения, что мигала красным, зорко следя за ними.       — Сюда? В смысле в Уиллоу Хилл? — осторожно уточнил он.       — Тише, — осадила его Уэнсдей. — Да. Твой отец вёл расследование про это место, собирал некрологи якобы умерших и кремированных здесь пациентов. Но прах в урне как минимум одного из них принадлежит не человеку. Я проверила.       — Что… — взгляд Тайлера потемнел, и он вздрогнул, пытаясь подавить обращение. Ему не удалось. Глаза покраснели и начали увеличиваться. Послышался рёв, за которым последовал удар током, остановивший трансформацию. Уэнсдей сделала шаг назад, отходя на безопасное расстояние.       Он тяжело дышал, борясь с Хайдом внутри. Пальцы дрожали, словно в них застряли невидимые когти. Лицо исказилось, мышцы ходили под кожей, готовые в любой миг взорваться вспышкой ярости.       Уэнсдей смотрела на него, осознавая, каким хрупким стало его самообладание. Малейшая искра, и гнев разгорался всепоглощающим пожаром. Этот Тайлер слабо походил на того самоуверенного манипулятора, который когда-то смог обвести вокруг пальца даже её саму.       Он потянулся к ней, и в этом движении не было привычной уверенности — лишь отчаянная нужда. Тайлер схватил её за запястье и дёрнул на себя так резко, что она едва удержалась на ногах.       — Моя мама была кремирована в Уиллоу Хилл, — процедил он сквозь зубы, и глаза снова покраснели. — Я убью здесь всех!       К счастью, ему хватило ума не орать об этом прямо в камеру наблюдения, но Уэнсдей всё равно с опаской покосилась туда. Ситуация явно выходила из-под контроля и грозила пустить всё её расследование под откос.       — Тайлер, — произнесла она максимально уверенно, глядя прямо ему в глаза: — Я не скажу больше ни слова, пока ты в таком состоянии. Верни себе контроль.       Его глаза были болезненными, почти безумными. Но в её он встретил не страх, а холодную, взрослую не по годам уверенность. Несколько секунд он буквально тонул в её обсидиановом взгляде, как в бездонном озере. Его дыхание сбилось на короткие хриплые рывки, грудь резко вздымалась, плечи дрожали.       Затем вдохи начали удлиняться. Пальцы на запястье Уэнсдей ослабли и сжались вновь, но уже без прежнего остервенения. Челюсти перестали судорожно работать, а губы дрогнули, выпуская долгий ломкий вздох.       Он зажмурился, будто возвращая внутреннего зверя обратно в клетку, и медленно распрямился, до сих пор держась за решётку. Вены на шее постепенно перестали выпирать, а глаза из красных вернулись к привычным ореховым — ещё влажным от остаточной боли.       — Твой голос… — глухо произнёс Тайлер. — Он действует на Хайда. Успокаивает, — он почти умоляюще добавил: — Продолжай говорить.       Уэнсдей кивнула:       — Мы выясним, что здесь творится. Вместе. И ты сможешь отомстить, обещаю. Но сейчас мне нужен тот Тайлер, которого я когда-то знала. Тот, кто смог обмануть даже меня, как бы унизительно мне ни было признавать этот факт. Только тогда мы сможем раскрыть это дело до того, как нас поймают.       — То есть, ты всё-таки признаёшь, что я тебя переиграл? — слишком уж самодовольно уточнил с хитрым прищуром, мгновенно переключившись с паники на самодовольство. Его губы растянулись в хищной ухмылке.       — Не до конца. Ты начал праздновать победу слишком рано. Хотя, если бы не моё видение… — она сделала паузу, подбирая слова. Ей было важно не злить его сейчас, но и подпитывать непомерное эго тоже совсем не хотелось.       — Пользуешься чит-кодами, Уэнсдей, как и все изгои, — Тайлер хмыкнул, воспользовавшись возникшей паузой. — Если бы ты не угрожала мне в том сарае, я бы пошёл против Лорел. Я был готов на всё ради тебя, — он произнёс это слишком тихо и проникновенно, будто гипнотизируя её, заставляя поверить. Уэнсдей уставилась на него, оглушённая этими словами. Она не собиралась снова открываться ему и доверять полностью… Они были вынужденными союзниками против общего врага, не более того. А сейчас он явно манипулировал, пытаясь усыпить её бдительность, подцепить на хитрый крючок.       По крайней мере, Уэнсдей отчаянно пыталась убедить себя в этом, потому что осознавать, что сказанное им может быть правдой, было выше её сил. Он предал и обманул её, она его пытала. Потом он чуть не убил её, но проиграл и оказался здесь. Всё это закономерно, честно, понятно. Никаких других вариантов, никаких развилок…       Однако слова Тайлера подтачивали её уверенность, а его ладонь на её запястье обжигала кожу так, будто вместо пальцев там были раскалённые кольца.       — Вернёмся к делу, — отрезала Уэнсдей, запутавшись в собственных эмоциях и желая прекратить это. Их разговор явно вёл её не туда — в неизведанную, опасную зону, где сердце билось слишком часто, а контроля становилось всё меньше.       Ей нужно было сказать это настолько тихо, чтобы никто из тех, кто наблюдает за ними по камерам, точно не расслышал ни слова, поэтому пришлось приблизиться к Тайлеру почти вплотную:       — На доске расследований твоего отца было указано имя Лоис. Я не знаю, кто это, но, скорее всего, именно она стоит за всем этим. А кремацию подделал доктор Августус Стоунхёрст, который сейчас является здесь пациентом. Надо узнать о них всё, что возможно.       — Как ты понимаешь, мои возможности весьма ограничены, — Тайлер криво усмехнулся и слегка звякнул цепями.       — Ты предлагал мне разграбить мир, сидя в этой клетке, так что, уверена, сможешь что-нибудь придумать, — бросила вызов Уэнсдей.       — Ну, раз уж ты просишь… — протянул он, растягивая слова и приближаясь к её лицу почти вплотную. — Всё-таки сотрудничать гораздо приятнее, чем ненавидеть друг друга, правда? — голос его звучал почти соблазнительно, а в глазах мелькнуло безумное обаяние. — Я готов повторить: вместе мы можем разграбить этот мир. Или спасти. Всё, как ты захочешь. Мы идеальны вместе, Уэнсдей.       — Умерь свой пыл, Тайлер, — она резко осадила его.       Они находились так близко, что их губы были буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. Уэнсдей чувствовала его запах, что кружил голову, могла разглядеть поры на лице и разбросанные по щекам родинки и веснушки. Она понимала: достаточно отойти сейчас, всего лишь шагнуть назад и сохранить статус-кво…       Но Уэнсдей этого не сделала.       Он резко подался вперёд и коснулся её губ, преодолев эту последнюю дистанцию, и отступать стало поздно.       Он не был нежным, проникая языком ей в рот и прикусывая губу, словно забирая то, что всегда принадлежало ему по праву.       Его вкус проникал в неё, растекаясь по венам, отравляя кровь и пробуждая так тщательно скрываемое внутри желание. Она больше не хотела прекращать это — только лишь продолжать.       Эмоции, вызванные его поцелуем были так сильны, что почти вызвали видение. Она ощутила знакомые вибрации в теле и даже увидела смутные образы, но всё ещё слишком слабые и нечёткие, чтобы можно было понять хоть что-то.       Тайлер отстранился первым. Он встретил её растерянный взгляд, в мгновение сменившийся гневным, и насмешливо пояснил, не дожидаясь вопроса:       — Это для конспирации, Уэнсдей. Когда Фейрберн спросит, о чём мы говорили, я скажу, что о нас. Пусть лучше думает, что мы влюблены, чем поймёт, что ты под неё копаешь, не правда ли? — он усмехнулся, лукаво ей подмигнув.       — Твои манипуляции отвратительны, Тайлер, — процедила Уэнсдей, её грудь всё ещё тяжело вздымалась, в животе разливалось тепло, а конечности покалывало. В глубине души она была благодарна, что он дал ей шанс сохранить лицо.       — Сочту за комплимент. И, возможно, однажды мне не придётся прибегать к манипуляциям… если ты признаешься в своих чувствах, — пожал плечами он, явно довольный собой. Уэнсдей лишь закатила глаза.       — Фейрберн говорила, что ты была на похоронах моего отца, — перевёл тему Тайлер.       — Да. Известно, что убийцы часто приходят на похороны своих жертв… Так что надеялась обнаружить его там, — она равнодушно пожала плечами. — Но, учитывая, что нас там было всего трое, а Фейрберн сказала, что пришла по твоей просьбе, не думаю, что стоит брать это в расчет.       — Да, я просил её удостовериться, — ответил он нарочито ровно, пряча истинные эмоции.       — Не поверил мне на слово? — в её голосе звенел вызов.       — Нет, просто… — Тайлер замялся, и его лицо стало слишком мальчишеским и почти уязвимым. — Всё это до сих пор ощущается таким нереальным. Иногда думаю, что стоит закрыть глаза, и всё это окажется дурным сном, — признался Тайлер, и всё внутри у Уэнсдей сжалось. Как бы ни пыталась она убедить себя в обратном, он совсем не походил на психопата, наслаждающегося убийствами. Всё было сложнее и гораздо болезненнее.       — Что с Элвисом? Ты нашла его? — уточнил Тайлер, вырывая её из мыслей.       — Он с моей семьёй, всё хорошо, — машинально кивнула она, а потом быстро добавила, вспомнив важное: — Этот убийца… Он умеет управлять птицами. Изгой Авиан. Фейрберн клянётся, что здесь таких нет, но я бы не стала полагаться на её слова.       — Буду иметь в виду, — кивнул Тайлер.       — Будь осторожен. И не доверяй никому, — произнесла Уэнсдей, и эти слова прозвучали неожиданно для неё самой. — Вероятно, мы собираемся перейти дорогу очень опасным людям.       — Заботишься обо мне? — он слишком мило улыбнулся, и Уэнсдей фыркнула.       — До встречи, Тайлер.       Уэнсдей отступила назад, собираясь направиться в сторону выхода, но взгляд медленно скользнул по его лицу, губам, шее с красными следами от ударов током, оголённому торсу. Она замерла на полпути, чтобы в следующий миг броситься к нему, притянув к себе и поцеловав снова.       Это было как наркотик, растекающийся по венам. Как всплеск адреналина, как полёт с высоты без парашюта, когда адреналин прожигает каждую клетку.       Он ответил жадно. Прикусил её губу и с силой сжал плечи, сминая форму Невермора и вжимая Уэнсдей в разделяющую их решётку.       Если бы не отрезвляющий холод металла, напомнивший, где они, и зачем она здесь, Уэнсдей не была уверена, как далеко готова была зайти.       Однако она резко отстранилась, почти оттолкнув его от себя, и холодно заявила:       — Для конспирации. Так будет ещё убедительнее.       Не дав ему вставить больше ни слова, Уэнсдей быстрым шагом покинула палату.       Его голодный взгляд прожигал её затылок, и она чувствовала это почти физически.       — Ну конечно, Уэнсдей, только для конспирации… — протянул он себе под нос, проводя языком по губе.       Но она этого уже не услышала.