Глава 18 - Погоня

      Лес вокруг них погрузился в тягучую, ватную тишину. Уэнсдей принялась методично обрабатывала раны на виске и плече Тайлера, используя остатки ткани от своего рукава. Её движения были точными, чёткими и совершенно лишёнными суеты. Тайлер наблюдал за этим с блаженной, почти отрешённой улыбкой, наслаждаясь её пальцами на своей коже, несмотря на боль от ран. Он даже не смел дышать слишком громко, опасаясь, что любой неосторожный звук или лишнее слово разрушит этот хрустальный момент их хрупкого перемирия.       Однако идиллию разорвал треск ломающихся веток и тяжёлое, сбивчивое дыхание, приближающееся со стороны тропы. На поляну, спотыкаясь о корни и едва удерживая равновесие, вылетела Агнес, на ходу становясь видимой и обретая форму.       Её лицо было белее мела, а глаза расширены от ужаса.       — Их… Их забрали… — выдохнула она, сгибаясь пополам и опираясь руками о колени, чтобы протолкнуть воздух в горящие лёгкие. — Фургоны из Уиллоу Хилл. У них были документы, разрешение от Дорта и мэра…       Рука Уэнсдей, затягивающая узел на повязке, замерла, а воздух вокруг мгновенно сгустился от предчувствия новой беды.       — Кого забрали? — уточнила она, нахмурившись.       — Многих… Пагсли, — Агнес сглотнула, пытаясь унять дрожь, — и Энид. Она пыталась сопротивляться, но санитары вкололи ей что-то прямо в шею. Сказали, это блокатор, чтобы она не обратилась в дороге, но Энид кричала так, будто её жгут калёным железом, а потом обмякла у них на руках, как тряпичная кукла.       Взгляд Уэнсдей потемнел, превратившись в два бездонных колодца, полных ледяной ярости, но внешне она осталась пугающе спокойной. Единственным признаком её эмоций стали побелевшие костяшки пальцев, сжатых в кулак.       — Надо догнать фургоны и проследить, куда их везут, — констатировала она.       — Я отвезу тебя, — лицо Тайлера вмиг стало серьёзным. Расслабленная улыбка исчезла, сменившись собранностью. Он будто бы уцепился за это как за возможность продлить время с Уэнсдей, снова стать нужным и хоть как-то искупить вину за предательство. — Моя машина недалеко, и я хорошо знаю местность, так что мы сможем срезать через просеку и перехватить их на шоссе.       Уэнсдей на секунду задержала на нём взгляд, взвешивая все «за» и «против».       — Видимо, выбора у меня нет, — сухо бросила она, принимая предложение, которое объективно было единственным разумным выходом. Злость на Тайлера уже не ощущалась открытой раной на сердце, хотя всё ещё отравляла душу.       — Тучка, мы едем с тобой, — безапелляционно заявил Гомес, вырывая её из мыслей и шагнув в сторону леса. Он был готов голыми руками переворачивать бронированные фургоны ради детей. — Никто не смеет похищать членов семьи Аддамс и надеяться увидеть следующий рассвет.       — Вы будете полезнее в другом месте, папа, — пожала плечами Уэнсдей, будто бы вынужденная констатировать очевидное. Она встала и отряхнула колени от земли. — Если их забрали с санкции мэра, то твой адвокатский ум, папа, и твоя хитрость, мама, пригодятся в полиции для того, чтобы выяснить, что происходит, и как остановить это. К тому же, вы члены попечительского совета Невермора. Кому, как ни вам, разбираться с незаконным похищением студентов? А мы с Тайлером проследим, куда их везут, и передадим координаты.       — Это слишком опасно, — возразила Мортиша, положив изящную руку на плечо дочери, но Уэнсдей лишь слегка повела плечом, освобождаясь.       — Я буду не одна, а с Хайдом, — она кивнула в его сторону Тайлера, который уже стоял рядом и, несмотря на раны и потерю крови, выглядел угрожающе решительным. — Вы прекрасно знаете, на что он способен в гневе.       Тайлер, мгновенно уловив суть её блефа, шагнул вперёд, напуская на себя вид мрачной и несокрушимой силы, хотя внутри всё ещё звенела пустота от действия стабилизатора.       — Я не позволю никому прикоснуться к ней, миссис Аддамс, — твёрдо произнёс он, глядя Мортише прямо в глаза.       Айзек, наблюдающий за этой сценой, лишь загадочно улыбнулся уголками губ, прекрасно понимая, что силы племянника сейчас надёжно заблокированы сывороткой, и он не опаснее обычного человека, однако не проронил ни слова.       Гомес и Мортиша переглянулись, в их безмолвном диалоге смешались тревога и гордость.       — Хорошо, — наконец кивнул Гомес, с неохотой отступая. — Мы возьмём на себя мэра и шерифа.

***

      Двигатель взревел, нарушая ночную тишину, и старый пикап Тайлера рванул с места, вздымая фонтаны гравия и прошлогодней листвы. Лес, ещё недавно бывший сценой их возможной гибели, быстро превратился в размытое тёмное пятно в зеркалах заднего вида. В салоне повисла тишина, но она не была пустой, а будто бы обладала плотностью и весом, как невидимый третий пассажир, занявший место между ними. Это было молчание, пропитанное робкой надеждой со стороны Тайлера и смятением из-за собственных сложных чувств со стороны Уэнсдей. Она сидела прямо и сверлила взглядом лобовое стекло, будто намеревалась прожечь его силой мысли. Тусклый свет приборной панели очерчивал её профиль, делая его острым, но от того не менее красивым.       Тайлер, сжимая руль здоровой рукой, то и дело бросал на неё косые взгляды. Адреналин, бурливший в крови во время схватки с Айзеком, начинал отступать, уступая место ноющей боли в плече и тягучему, липкому чувству вины.       — Это невыносимо, Уэнсдей, — наконец произнёс он. Голос прозвучал хрипло, разбиваясь о ледяную стену её отчуждения. — Мы можем поговорить? Пожалуйста…       Уэнсдей даже не повернула головы. Её ресницы дрогнули, но взгляд остался прикован к ленте дороги.       — Говори, — холодно произнесла она.       — Я знаю, что снова обманул тебя. И даже не хочу пытаться оправдывать свои действия. Я мог бы многое сказать… О том, что боялся потерять тебя, что не мог допустить, чтобы ты умерла на моих глазах. Что лучше твоя ненависть, чем твоя смерть. Я знаю, что предал твоё доверие, и ты имеешь право злиться, но… — он запнулся, не в силах продолжить мысль.       — Злость — это трата энергии, которая необходима сейчас для другого, — произнесла Уэнсдей ровным тоном. — Но если тебе нужна классификация моих эмоций, то я испытываю глубокое разочарование от дефектов твоей логики и морального компаса. Ты лгал мне, Тайлер. Снова.       — Я не видел другого выхода, — он сжал руль так сильно, что кожаная оплётка жалобно скрипнула. — Ты бы никогда не согласилась отдать Вещь, а Айзек убил бы тебя на моих глазах! Я очень хотел, чтобы твой план сработал, но не мог допустить твоей смерти. И самое главное, что это бы не остановило Айзека! Он бы никогда не сдался, и ты тоже. Я рад, что вмешались твои родители. Боже, почему всё так сложно?.. — он резко ударил по рулю, едва не пустив машину в кювет, стиснул зубы и закатил глаза, не в силах справиться с эмоциями.       — Не буду лгать, что держала ситуацию под контролем. Но даже если бы я умерла, это был мой выбор, — отчеканила Уэнсдей, наконец повернувшись к нему. В её тёмных глазах плескалась боль. — Ты нарушил клятву. Ты обещал всегда быть на моей стороне, быть моим союзником, а вместо этого заключил сделку за моей спиной, используя члена моей семьи как разменную монету. Это предательство, Тайлер, как бы ты его ни оправдывал.       Он резко выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Тайлер знал, что виноват, но его вина имела другую природу. Он совершил то, что совершил от отчаяния и безграничной любви, а не из злого умысла.       — Я клялся, что всегда выберу тебя, Уэнсдей, — тихо, но с пугающим упрямством произнёс он, снова оторвав взгляд от дороги и посмотрев ей в глаза. — И я выбрал тебя. Между твоей ненавистью и твоей жизнью я выбрал второе. И я буду выбирать тебя всегда. И пусть ты сама будешь против, пусть больше не посмотришь в мою сторону, я всё равно вытащу тебя из любой могилы, в которой ты окажешься. Даже если ты решишь лечь туда по собственной воле.       Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Уэнсдей снова вспомнила слова Айзека про любовь, не понимая, почему они так намертво въелись в подкорку.       Она замолчала, сбитая с толку своими собственными чувствами и иррациональной, всепоглощающей преданностью Тайлера, граничащей с одержимостью. Он только что предал её и одновременно был предан ей как никто другой. Это сбивало с толку и заставляло терять привычные ориентиры.       Уэнсдей хотела возразить, найти слова, что уничтожили бы аргументы Тайлера, снова разделить мир на чёрное и белое, как она всегда делала раньше, но лишь больше запутывалась.       Могла ли она винить его, что он пытался спасти её и выбрал пожертвовать ради этого Вещью, а не собой и матерью? Уэнсдей пыталась понять, как бы сама поступила на его месте, и не находила ответа.       Она лишь плотно сжала губы, не зная, желает ли разгромить позицию Тайлера в пух и прах или просто простить его. Увы, сейчас Уэнсдей не была способна ни на то, ни на другое.       Впереди, сквозь частокол деревьев, мелькнул красный свет.       — Там, — резко бросила она, указывая за деревья. — Габаритные огни. Это они.       Тайлер прищурился. Впереди, на извилистом серпантине, ведущем к шоссе, действительно были искомые автомобили. Два чёрных фургона с эмблемами Уиллоу Хилл напоминали жуков-могильщиков, ползущих по дороге. Пикап приближался к ним, но недостаточно быстро.       Он вдавил педаль газа в пол. Чем ближе была цель, тем очевиднее становилось, что у них нет никакого плана. А вместо привычного ощущения силы, которое обычно дарил ему Хайд, Тайлер ощущал лишь вибрацию старого двигателя. Осознание собственной слабости ударило его под дых.       — Чёрт… — выдохнул Тайлер, ударив ладонью по рулю. — Я ведь сейчас бесполезен, Уэнсдей.       — О чём ты?       — Я пообещал твоим родителям, что защищу тебя, — голос Тайлера наполнился горечью и презрением к самому себе. — Но это была лишь бравада, ведь из-за блокатора Айзека я не смогу обратиться. Если там вооруженная охрана, я не способен прикрыть тебя так, как должен.       — Обращения отнимают твои годы, Тайлер, — пожала плечами Уэнсдей и продолжила, будто говоря о чем-то само собой разумеющимся: — Я бы не стала просить тебя жертвовать собой и без блокатора.       Тайлер шумно втянул воздух. Сердце грело то, что Уэнсдей всё ещё заботится о нём, но чувство слабости было отвратительным.       Без возможности обращаться в монстра он снова казался себе уязвимым и никчёмным. Уэнсдей посмотрела на него долгим изучающим взглядом. К счастью, в нём не было жалости, которую Тайлер так боялся увидеть.       — Прекрати этот парад рефлексии, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Сейчас мне нужен не Хайд, а водитель, способный удержать машину на трассе на скорости сто двадцать миль в час.       Она наклонилась ближе, так что он почувствовал запах её волос.       — Так что жми на газ так, будто от этого зависит, увидишь ли ты завтрашнее утро.       Тайлер посмотрел на неё, и уголок его губ дрогнул в слабой, но искренней улыбке.       — Как скажете, мисс Аддамс, — хмыкнул он, переключая передачу.       Пикап рванул вперёд, сокращая дистанцию со зловещей колонной и растворяясь в темноте, как стрела, выпущенная в сердце врага.

***

      Огни впереди становились всё ярче, превращаясь из размытых красных светлячков в отчётливые габаритные сигналы. Расстояние сокращалось стремительно, пожираемое скоростью и отчаянной решимостью Тайлера. Вскоре дорога сделала резкий изгиб, и свет фар выхватил из темноты ужасающую картину.       Один из чёрных фургонов лежал на боку, напоминая поверженного зверя. Металл был искорёжен, лобовое стекло превратилось в паутину трещин, сверкающую в лунном свете, как морозный узор. Второй автомобиль замер чуть поодаль. Их фары хаотично моргали, разрезая ночную тьму и освещая клубы пара, поднимающиеся от пробитого радиатора.       Тайлер ударил по тормозам. Пикап пошёл в занос, и гравий брызнул из-под колес шрапнелью. Машина замерла в нескольких метрах от места аварии. Не успел двигатель заглохнуть, как Уэнсдей уже распахнула дверь, спрыгивая на дорогу.       Воздух здесь был пропитан запахом жжёной резины, бензина и тем металлическим ароматом, который всегда сопровождает свежую кровь.       — Энид, Пагсли! — голос Уэнсдей, обычно холодный и ровный, сейчас звучал почти истерично.       Из группы студентов, сбившихся в кучу на обочине, отделилась знакомая коренастая фигура. Пагсли, пошатываясь, бросился к сестре. Его полосатая футболка была порвана, на лице виднелись ссадины, но глаза горели не страхом, а смесью восторга и ужаса.       — Уэнсдей! — он чуть не сбил её с ног, но она жёстко, но заботливо удержала его за плечи, быстро осматривая на предмет серьёзных травм. — Это было потрясающее безумие! Ты бы только видела!       — Докладывай, — потребовала она, встряхнув его. — Что произошло? Кто перевернул машину?       — Это Энид Синклер, — тихим голосом произнесла хрупкая первокурсница-метаморф, чьего имени Уэнсдей не знала.       — Она начала трансформироваться прямо в салоне, — подхватил Пагсли. — И раскидала охрану, как кегли! Это было так круто!       Уэнсдей замерла. Её взгляд метнулся к тёмному лесу, стеной стоящему вдоль дороги. Ветви деревьев покачивались, словно только что пропустили сквозь себя что-то массивное и яростное.       — Она обратилась? — переспросила Уэнсдей, и в её голосе впервые проскользнула нотка, похожая на тревогу. — Полностью?       — В огромного волка! — интенсивно кивнул Пагсли, его глаза горели восторгом. — Она выбила дверь, перевернула фургон одним ударом лапы и рванула в чащу. Охрана пыталась стрелять, но она двигалась быстрее.       Уэнсдей медленно подняла голову. Над верхушками елей, в разрыве облаков, висела полная луна. Безупречно круглый серебряный диск, заливающий мир призрачным, мертвенным светом.       — Полнолуние… — прошептала она. — Если Энид обратилась в волчью форму в ночь полнолуния, будучи в состоянии аффекта…       Тайлер, подошедший сзади, заметил, как напряглась её спина.       — Это значит… — начал было он, чувствуя, как холод пробирается под куртку.       — Что она рискует застрять в теле зверя, а другие оборотни будут охотиться за ней, пока не убьют, — закончила Уэнсдей, не отрывала взгляда от луны, словно вела с ней немой диалог. — И именно так сбудется моё видение.       Она пыталась сложить картинку вместе. Если бы не её вмешательство в дела Уиллоу Хилл, Джуди не пришла бы к Дорту и не заключила бы соглашение о сотрудничестве, Энид не оказалась бы в этом фургоне и не обратилась бы. И теперь ей не угрожала бы смерть в этом холодном лесу.       Тайлер осторожно взял ладонь Уэнсдей, сжимая её с уверенностью, которой ему самому не хватало ещё десять минут назад.       — Не сбудется, — твёрдо сказал он. — Мы не дадим этому случиться. Мы найдем её, даже если для этого придётся перевернуть весь этот чёртов лес вверх корнями.       Уэнсдей посмотрела на него, а потом на тёмную чащу, где скрылась подруга, а затем медленно, почти нехотя, освободила ладонь.       — Не мы, а я. Я найду её, — тихо, почти с горечью произнесла она. Чувствую вины сжирало изнутри. Если бы она не потеряла бдительность, если бы чувства к Тайлеру не вскружили ей голову, заставляя забыть обо всём остальном, этого могло бы не случиться. Энид была бы в безопасности. — Я никогда не была командным игроком, Тайлер. А после случившегося больше не могу доверять никому, особенно тебе.       Внутри Тайлера будто бы что-то снова разбилось от этих слов. Надежда, горящая на дне глаз с тех пор, как они сжимали ладони друг друга в могиле, резко погасла. Он сглотнул и сделал шаг назад.       Где-то далеко послышались полицейские сирены. Уэнсдей схватила Пагсли за локоть и потащила к машине, а затем махнула рукой Тайлеру, который неподвижно стоял, будто ударенный по голове чем-то тяжёлым.       — Не советую дожидаться полиции, Тайлер. Не забывай, что ты все ещё в розыске. Так что отвези нас в особняк.       Тайлер лишь слабо кивнул и направился к машине. Внутри была пустота.