Глава 10. Неравновесное состояние

Декабрь встретил школу предпраздничной суетой и тревогой перед первыми пробными экзаменами. Гирлянды в коридорах и нарядная ёлка в фойе казались насмешкой над Алисиным состоянием. Химия превратилась в кошмар. Она сидела ночами над учебниками, но формулы расплывались перед глазами. Ирина Сергеевна объясняла слишком быстро, слишком сухо, слишком по-другому. Там, где раньше Алиса видела логичную красоту, теперь был лишь хаос символов. За неделю до каникул она получила тройку за пробный тест. Первую в жизни тройку по химии. — Викторова, — Ирина Сергеевна положила перед ней работу, — вам нужно заниматься дополнительно. Такие результаты на экзамене недопустимы. В глазах учительницы не было ни злости, ни разочарования — лишь профессиональная констатация факта. И от этого было больнее. Мать, видя её ночные бдения, молча ставила на стол чашку чая и уходила, не задавая вопросов. Егор предлагал помощь, но Алиса отмахивалась — его собственные оценки оставляли желать лучшего. В одну из самых долгих декабрьских ночей, когда за окном метель заметала улицы, а в голове путались формулы окисления, Алиса взяла телефон. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение: «Павел Геннадьевич, здравствуйте. Это Алиса Викторова. Извините, что беспокою. У меня проблемы с химией. Спрашивать не у кого. Как вы? Нашли ли работу?» Она не ожидала ответа. Возможно, он сменил номер. Возможно, не захочет вспоминать о школе. Возможно... Тефон завибрировал почти сразу: «Алиса, здравствуйте. Работаю в частной лаборатории, анализирую пробы воды. Скучновато, но спокойно. Что именно не понимаете?» Она глубоко вдохнула и описала свою главную проблему — электролиз. Тему, которую Павел Геннадьевич объяснял с помощью ярких аналогий, а Ирина Сергеевна излагала сухим языком учебника. Через минуту пришло голосовое сообщение. Его голос, знакомый, немного усталый: «Представьте, что ионы — это люди в метро в час пик. Катионы стремятся к выходу с минусом, анионы — к плюсу...» Он говорил семь минут. Объяснял просто, образно, именно так, как она помнила. Когда сообщение закончилось, Алиса переслушала его ещё раз. И ещё. Потом взяла тетрадь — и впервые за месяц всё встало на свои места. Она ответила: «Спасибо огромное! Теперь понятно. Извините, что отвлекаю.» «Всегда рад помочь. Вы способная ученица. Не сомневаюсь, что разберётесь.» Больше они в тот вечер не писали. Но Алиса сделала всю домашнюю работу и впервые за долгое время легла спать до полуночи. На следующем уроке химии она первой решила задачу у доски. Ирина Сергеевна с удивлением посмотрела на неё: — Вижу, поработали. Молодец. После урока Макс подошёл к ней: — Что, Геннадыч тайно подсказывает? Алиса покраснела, но ответила твёрдо: — Я сама разобралась. Она не написала Павлу Геннадьевичу снова — не хотела злоупотреблять. Но знание, что он есть, что он ответил, придавало сил. В последний учебный день перед каникулами она получила пятёрку за контрольную. Ирина Сергеевна вернула работу с улыбкой: — Отлично, Викторова. Так держать. Когда Алиса выходила из класса, в кармане завибрировал телефон: «Как успехи? Справились с электролизом?» Она улыбнулась и ответила: «Справилась. Спасибо вам. С наступающим Новым годом.» «И вас тоже. Удачи на экзаменах.» Снег за окном перестал казаться холодным. Он укрывал город, давая всему передышку — и земле, и деревьям, и сердцам, уставшим от бурных реакций. Алиса смотрела на снег и думала, что химия — это не только про связи между атомами. Но и про связи между людьми. И что некоторые из них — самые важные — не разрываются, а лишь преобразуются во что-то новое.