Как бы назвали картину?

Господин Писатель и Месье Художник пересеклись у бассейна под вишнёвым деревом. Писатель мелкой косолапой походкой спешил туда всякий раз, когда убегало его вдохновение. И будто бы нагоняя дезертира, в той тёплой воде к нему приходили гениальные мысли о сюжетах. Месье Художник же заприметил это место тоже уже достаточно давно, видя в том бассейне свою музу. Красивые картины получались потом у Художника. Ещё стояло раннее утро. Время, когда люди предпочитали спать; когда рабы искусств страдали над своим предназначением. – По какому делу… – начал Господин Писатель, – вы сюда заявились? Чёрствый хлеб продают после обеда! Писатель не восхищался своим соседом. Тот был бедный, но уж очень высокомерный тип. И, чтобы поставить его на место, он всякий раз язвительно подшучивал над материальным положением творца. – Ответьте мне на этот вопрос тоже! – пискнул Художник. Господин Писатель почесал толстую шею, пошарил в редких седеньких волосах и брызнул водой в Месье Художника. – Извольте. Я тут вдохновлялся, покуда не материализовались Вы, коллега. – Я тоже! Вы мне мешаете! – Чего это я вам мешаю? Идите рисуйте свой пейзаж из окна, если необходимо. – Нет уж, вы всё равно мне будете мешать. Прошу Вас уйти, мне важнее. – Ах, так вам важнее?! Ну, попросите вы что-нибудь ещё у меня! Ух! Писатель вскочил и собирался возвращаться домой. Обычно он терпелив, но сегодня вдохновение ушло из-под пальцев в самый неподходящий момент. Господин испортил настроение и Художнику. Он, увидев, что его холст намок, отправился в свою комнату. Вдохновение пропало и у него. Весь день Писатель и Месье Художник бились в попытках что-то сотворить, но ничего не выходило. Господин Писатель сгрыз последнюю ручку и пошёл мириться. Оба делили одну квартиру, занимая каждый по комнате. Художник всё никак не мог подобрать то хороший цвет, то удачный мазок. Наконец, он сдался и сел на кровать. – Не желаете ли портвейна? – Пожалуй. Оба выпили без закуски. – Всё с пейзажами боретесь? – Ага. А вы над чем там так усердно черкаете? Художник не любил, когда из соседней комнаты доносились звуки пишущего пера. Оно сбивало темп. – Над историческими баталиями... – замялся старый прозаик. – Погорячились мы, однако. Художник помолчал немного, но вскоре рот-таки открыл: – Это да… давайте Вы извинитесь и мы об этом забудем. – Я, конечно, знал, что у Вас с речью проблемы.. Вы хотели сказать “мы извинимся”? – Нет. – Грубиян! – Хам бескультурный! – Ну я тебе покажу..!! Господин Писатель замахнулся в сторону Месье Художника, чувствуя, что воюет ради его прихотливой дамы вдохновения. В стену полетела бутылка, она разбилась и изуродовала полотно Художника. Месье тоже вступился за себя с кулаками. Драка шла вместе с ними в комнату Писателя. Художник загнал противника к окну. Те сцепились и выпали с первого этажа на улицу. Настежь распахнутое окно впустило ветер. Тот подобрал все бумажки и унёс их ввысь к небу. Драка тут же прекратилась. Писатель и Художник печально смотрели за тем, как улетал роман куда-то в сторону солнца. Вечерело. Несколько удачных страниц плюхнулись мёртвым грузом в бассейн. Господин Писатель и Месье Художник направились посмотреть. – Простите, что так вышло, – извинился спустя недолгие секунды Художник. – Ничего. Напишу ещё. Взгляните, а? Буквы от страниц отходят. – Воистину. – Хорошая картина бы получилась, – сказал Писатель, не понимающий в картинах ничего. – Как назвали бы? – Не знаю, право… – Пускай будет “Вдохновенье”, – выпалил Художник, раньше не зная толка в наименованиях, – также утопают в бассейне невежества наши мысли и старания. Писатель похлопал в ладоши. – Браво. Не знал, что Вы философ. – Не знал, что Вы умеете видеть красоту. Пойдёмте, выпьем лучше чаю. А всё летят, летят смятые бумажные птицы вдохновения! Покидают нас, смеются, оставляют наедине с собой и этим миром. Вскоре уж совсем исчезнут непостоянные Жюль Верны. Ищите лучше музу в людях, только в них найдёте вы спасенье. А всё-таки, хорошая картина получилась бы.