Часть 9 На пути к спокойствию

Дни стали пролетать слишком незаметно. Руби начала теряться внутри самой себя. Её начали преследовать детские кошмары и Магнус не мог не заметить растерянности внучки. – Руби, я тут хотел съездить в свой старый дом. Ты со мной? – мягко произнёс старик. – Конечно. Я тоже давно там не была... Мишу оставили за главного в лавке. Рейн согласился присмотреть за парнем и помочь. Руби подошла к синей машине деда, а перед глазами вновь появились детские отрывки. Она помнила, как обожала кататься на машине с дедом. Только Нива могла поднять ей настроение ведь именно в дедушкиной Ниве были подушки на задних сидениях и только в этой машине ей разрешали сидеть где угодно. Было много историй, но Руби помнила, как любила спать в дороге. Спокойствие, звук машин на фоне и быстро меняющийся вид за окном. Дорога пролетела так же быстро. Девушка вышла и огляделась. Магнус спокойно закрыл машину и направился в сторону чёрного дома. Доски были всегда чёрные и никто не помнил из какого дерева сделан дом. Он был старым, но живучим. Они прошлись по первому этажу. Магнус нашёл свои старые журналы о мотоциклах и решил немного присесть. Руби направилась на второй этаж, но заметила дверь на чердак. В детстве она боялась этого места. Там было темно, кривая лестница и очень жарко от печки. В этот раз девушка поднялась на чердак и огляделась. Она заметила свою коляску, несколько игрушек и много досок. Стоило подойти к единственному окну, как она заметила яблони. В голове промелькнули воспоминания. Они с отцом играли в бадминтон и часто трясли ветки этих деревьев, чтобы спустить воланчик. Она усмехнулась себе под нос и пошла назад. – Ты нашёл, что хотел? – Да, но я хотел с тобой поговорить. – Я слушаю. – Что с тобой в последние дни? Ты сама не своя. – Я... Я сама не знаю. У меня постоянно всплывают отрывки из прошлого, теряю счёт времени и... – Я понял тебя – положил руку ей на плечо – но ты уверена, что в порядке? – Нет. – И что тебя беспокоит? – Мысли о смерти. Раньше я шутила об этом и отмахивалась от этих навязчивых мыслей, но сейчас они кажутся другими... – Какими? – Они возникают не так часто, но более болезненно. Словно предлагают уйти не ради спокойствия, а чтобы вернуться в детские воспоминания. Счастливые годы... – Но ты понимаешь, что это так не работает? – Конечно... – с горечью ответила девушка. – И что думаешь делать? – Смириться. Какие ещё варианты? – Обратиться к врачу. – Нет. Я уже говорила. Не дам никому копаться в моей голове. – Ты утрируешь. Это не так плохо. – Возможно, но я не хочу. – Как скажешь. Но если тебе понадобится поговорить об этом. Я рядом – улыбнулся и обнял её за плечи. – Я знаю... Спасибо... – позволила обнять себя и положила голову ему на плечо. Миша спокойно справлялся с работой, а Рейн от скуки начал разглядывать артефакты. Мужчина давно не видел коллекцию Магнуса и решил освежить воспоминания. Он спокойно прошёлся по лавке и заметил на одной из полок камни. Они были разных форм и цветов, но один выделялся. Рейн взял чёрно-белый обломок и покрутил в руке. – Что-то не так? – обернулся на него Миша. – Ты знаешь, что это? – спокойно озвучил мужчина. – Да. Камень памяти. Магнус сказал не трогать его. – Это верно, но... – усмехнувшись подошёл к Мише – его уже трогали. – О чём ты? – Камень памяти, как ты выразился, должен быть белым. Чистым, как пустота, а этот лишь от части чист. Его трогали и он уже хранит в себе чьи-то воспоминания. Часть чьей-то памяти. – И что? – Можем посмотреть – усмехнулся мужчина и положил камень на стол, а после щёлкнул по нему. Перед ними появилось изображение улицы, но оно было в тумане. Миша удивился и подошёл ближе к Рейну. Мужчина спокойно наблюдал за видением из камня. Улица стала двигаться, а значит они видели всё от чьего-то лица. Они увидели чёрный дом. Тот самый, в который уехали Руби и Магнус. Рейн насторожился, а Миша с любопытством наблюдал за происходящим. Взгляд смотрящего переместился на инструменты. Человек взял пилу и подошёл к полену. Удар. И пила отскочила от дерева в ногу человека. Они заметили, что нога детская и насторожились оба. Миша побледнел от вида крови на детской ножке. Тут пила с кровавыми зубчиками упала на землю. Они не слышали слёз или криков ребёнка, но увидели, как он пошёл в дом. Хромая ребёнок выглянул и смотрел на женщину. Рейн узнал в ней мать Руби. Женщина спокойно смотрела телевизор. Послышался детский голос: – Мам... Только не волнуйся. Всё в порядке – прячет ногу за углом. – Что такое? – лениво обернулась. – Обещаешь не волноваться? – Говори. Руби, не тяни время. И тут они оба ахнули. Это была Руби. Маленькая девочка, которая пробила пилой себе ногу... Женщина при виде раны на ноге побледнела. Она сидела и не знала куда себя день. Руби подошла и видела страх в глазах матери, но обняла её. – Я в порядке. Честно! – воскликнула девочка. – Где твой отец? Он же смотрел за тобой... – Папа ушёл за грибами, а я хотела... – Не важно. Стоит ему вернуться... – сжала кулак. – Не надо! Папа не виноват, я сама. Он учил меня рубить дрова топором, а мне стало интересно попробовать пилой... – виновато опустила голову. Рейн закатил глаза и почесал переносицу. Миша не отрывался от этого зрелища. Щмерц взмахнул рукой и иллюзия исчезла. Они вновь были в лавке. – Что это было...? – удивлённо проронил парень. – Руби. Она трогала камень и самое яркое воспоминание из её памяти попало сюда. – Но... Она никогда не говорила об этом. Она сама себе ногу чуть не отрубила и... Ты слышал её голос? Она волновалась не о себе... – Слышал. Она всегда была такой и остаётся такой же, хоть и скрывает. – Разве? – Да. Какой бы равнодушной с виду она ни была... Это ложь. Та девочка, что могла поранить саму себя и не вскрикнуть от боли. Это настоящая Руби. Та самая, которой плевать на себя и она привыкла видеть боль других, но отгораживаться от своей собственной. – Откуда ты столько о ней знаешь? – Я многое знаю. Но это уже другой разговор. Сейчас мне интереснее спросить у Руби лично про тот случай. – А вдруг у неё до сих пор шрам? – Возможно. Рана была большая, но... Меня больше интересует, почему она молчала. Мы видели удар, кровь, пилу, но не слышали её слёз или возгласа боли. – Да... Это странно – задумался парень. – Я понимаю, она могла просто сдержаться, но удар был случайным. Неужели она ожидала этого? – Ты думаешь...? – побледнел Миша. – Да. Мне кажется она специально подвергала себя опасности. Ей хотелось чтобы её заметили. Ты же видел, она обняла мать после этого и первым делом говорила ей не волноваться. – Но... Но... Она же... – Она хотела внимания. Но этот метод ужасен. Мы должны с ней поговорить об этом. – Я не смогу. Я не хочу чтобы она вспоминала подобное. – А я хочу. Она не может подавлять воспоминания. Особенно такие. Вдруг она повторит это? Ты не думаешь? – Да, но... Чёрт... – Что? – Она часто обнимала меня раньше... Когда я плюшевым был и... Она шептала о смерти. Очень часто. – В детстве? – уточнил мужчина. – Да. Она маленькая... Много думала о смерти и сейчас тоже, но уже не так часто говорит об этом. – Чёрт. Тогда я точно поговорю с ней. – А если станет хуже? – Нужно выговариваться и проговаривать проблемы, а не так, как она. Шмерц повернулся и положил руки на плечи парня. – Мы должны с ней поговорить. Пока она не сделала ничего лишнего. – Она же... Не станет...? – Она может всё.