***

Андрей вывалился из такси где-то на окраине Петербурга. Кровь из носа пошла еще в машине, и он решил не злоупотреблять снисходительностью водителя и покинуть салон добровольно. Честно, его не выгоняли — просто кидали смазанные взгляды в зеркало заднего вида. Совсем чуть-чуть до дома не доехал, можно и пешком дойти. И перебрал тоже совсем чуть-чуть — последняя дорожка явно была лишней. Да и первая тоже. И обе были, вероятно, совсем чуть-чуть палеными, потому что иным обычно не угощали. «Нет, — сказал он себе. — Это не марафон, это просто выходные». Просто день рождения главного менеджера и весьма удачная встреча возле туалета в японском баре. Весьма неудобный бачок унитаза и щекочущая ноздрю свернутая купюра. На нем все еще было надето дурацкое шелковое кимоно кроваво-красного цвета, на котором пока что не было видно пятен, обещавших в скором времени засохнуть ржавчиной. — Помощь нужна? Голос шел откуда-то из темноты подворотни; Андрей почти побежал, надеясь побыстрее проскочить «нехороший» участок дороги, но его окликнули снова: — Эй! — Порядок, — он все еще зажимал нос сложенной «лодочкой» ладонью, из-под которой текли алые нити, грозясь по предплечью добраться до широкого рукава в три четверти. — А не похоже. Голос и правда сквозил сочувствием. С такой интонацией можно вежливенько забить человека до реанимации; и сколько ни меняй внешность, все равно узнавали. На этот раз пришлось дернуть стоп-кран на огненно-рыжем цвете волос после пыльно-розового: чем более заметный — тем менее заметный. Несколько часов назад Андрей был на пике коммуникабельности и, казалось, был готов обнять весь мир, вмиг ставший таким ярким и приятным, но теперь нотки ускользающего кайфа раскрывались шлейфом паранойи. А ведь ему предлагали остаться у себя как минимум два человека, но он упрямо поехал домой, чтобы зарубиться в комп и сорвать хиреющее настроение на тиммейтах. Потом попуститься чем-нибудь из ближайшей алкотеки и уйти в астрал до вечера. — Да куда ж ты, — от него не отставали, преследуя гулким эхом шагов по асфальту. Два квартала. Ему оставалось сделать две несчастных загогулины, и он будет в безопасности четырех стен своей съемной однушки. Андрей сглотнул склизский ком с привкусом меди и устремился вперед; у него была фора, он был в этом уверен, но от внезапно выросшей перед ним фигуры потерял дар речи. — Успокойся, — сказали ему, пока он выуживал из кармана джинсов ключи, чтобы использовать их для самообороны. Надо было купить перцовый баллончик, советовали ведь. Андрей сделал несколько шагов назад, сдаваясь. — Чего надо? — Поговорить. Бежать было некуда, крышка двора-погреба захлопнулась, бальзамируя его внутри, как загнанного зверя в приступе клаустрофобии. А хищником был высокий парень в лонгсливе-объявлении: «Трезв 2 года и очень горд этим», невольно прочитал Андрей маячущую перед глазами белую на черном надпись. И ниже все двенадцать шагов программы по пунктам. Скажи «нет». Больше не отравляю себе жизнь. Церковная помощь наркозависимым с номерами телефонов. — Ты из рехаба, да? — осторожно начал Андрей. Пятиться дальше не давала подъездная дверь. Жаль, что совершенно чужого дома. — Тебя Федя подослал?! Ну приплыли. Точнее, не доплыли и сели на очень дерьмовую мель. — Ну-у… — парень неопределенно повертел ладонью в воздухе. — В какой-то степени, — и улыбнулся, не размыкая губ, как будто пошутил сам себе. — Прокатимся? Федя, сука. Крысеныш. У Андрея подогнулись колени. Сказал ведь, все до копейки вернет, так нет, приспичило угрозы в действие привести. Он на всякий случай оглянулся еще раз. На плечо легла тяжелая рука. — Кто ты? — по классике, если похититель не прячет лицо и называет свое имя — вам конец. У Андрея на футболке болтались сложенные за ненадобностью очки-стрекозы с красными стеклами. Парень задумчиво подцепил их одним пальцем, думая о чем-то своем, но сказал: — Букер. И повел Андрея к так удачно припаркованному возле одного из домов черному «Поршу». Букер. Фанат «Биошока», походу. Андрея уже запихивали на пассажирское, надежно пристегивая, когда ему на руку упала пара свежих красных капель. Букер резко отдернулся; ну, бывает — Андрей и сам догадывался что выглядит херово. — Бля, опять пошла, — пробубнил он в ладонь, запрокидывая голову. Денег на химчистку обивки у него не было. В пьяном мозгу зародилась идея. — Я выйду, — он кончиками пальцев нащупал застежку ремня безопасности и кое-как отстегнулся. — Могу салфетку дать, — предложил Букер. Андрей помотал головой. — Ладно. Только без глупостей. Мысли читать умеет, что ли? Но удерживать не стал, давая Андрею вылезти из машины. Тот сделал вид, что ему просто нужно на воздух, действительно пытаясь остановить кровь подолом кимоно. Сегодня текло особенно сильно. Андрей отвернулся и сделал несколько нарочито нетвердых шагов вперед, чтобы усыпить бдительность Букера. «Без глупостей» жить не получалось, и Андрей сорвался с места под недоуменное: — Куда?! Ответа у Андрея не было, а в ушах свистел ветер; он просто летел наугад, заворачивая в скудно освещенные переулки с одной целью: сбить Букера со следа, петлять, как заяц из «Ну, погоди!». Так его не найдут, не найдут, не найдут. Но Андрей не учел, что он был никудышным бегуном со слабой дыхалкой, и надолго его не хватит. Воздух в легких заканчивался, правый бок разрывало от боли. Кимоно развевалось красной тряпкой для быка, а он не останавливался, своим прерывистым дыханием заглушая шум крови в голове; она все еще вытекала через нос, и Андрей захлебывался на бегу, пока не увидел в конце улицы очертания уже знакомого силуэта. — Я же просил: без глупостей. Андрей резко развернулся и побежал в другую сторону штампованного лабиринта; Букер и тут шагнул на него из темноты. — Никак не угомонишься? — Да блядь, — проскулил Андрей, заметался как птица в клетке. — Отстань от меня, — он еще раз, наугад, дернулся в сторону, но вездесущий Букер напал уже со спины, и они оба полетели в ближайшую клумбу, приземляясь между прибитых к стволам деревьев игрушек и вырезанных из автомобильных шин монстров. От удара грудью о землю Андрей задохнулся, а Букер сидел на нем и заламывал руки ему за спину, приговаривая что-то про «не мой район» и «не имею права тебя трогать». Трогать в каком смысле? Андрей весь похолодел и притих, уже никуда не рыпаясь, чтобы хоть кости остались целы, если попранную честь было поздно спасать. В весовой категории он явно проигрывал, да и боевая подготовка у него была лишь из разряда «получить в табло по пьяни». Кровь размеренно капала на какие-то примятые цветы. Андрей обреченно шмыгнул носом. — У тебя четвертая отрицательная, — совершенно невпопад выдал Букер. Скорее даже — прорычал сквозь зубы. И Андрея так не вовремя угораздило повернуть голову и взглянуть на него через плечо. — А? Ну вот, а думал, что уже отпустило. Андрей замер со сведенной судорогой шеей, пока луч от лампочки под козырьком подъезда выхватил блеск клыков, что едва умещались у Букера во рту. Он жадно вдыхал пропитанный кровью воздух, раздувая ноздри, и как будто сдерживался изо всех сил. Как будто ему нравился этот запах. — В тебе сейчас целый коктейль из синтетики и такого хуевого бухла, что я бы и толчок им мыть не стал, — злобно выцедил Букер, все так же не разжимая зубов. Андрей пялился на него не дыша. Скрученные за спиной руки начало покалывать, когда хватка чуть ослабла. Букер сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, и его клыки медленно поползли обратно в десны. — Мы можем помочь друг другу. — Как? — прохрипел Андрей. Неожиданно для него самого, Букер слез с него полностью и потянул за ворот кимоно. — Вставай давай. Побегали и хватит, — он то и дело нервно озирался, как будто не хотел попасть под пристальные взоры одиночных светящихся окон. Оно и понятно, потому что: — Ты вампир. — Все так, — ответил Букер, с той самой «наконец-то догадался, дурачок» интонацией. Нет, это совершенно точно не могло быть правдой. Андрея затрясло. При падении висящие на груди очки разбились, и красные осколки накрыли лепестки поломанных цветов, как детские «секретики». Он со вздохом отцепил от футболки погнутую золотистую дужку и выкинул в сторону армии поделок из шин. Если бы они ожили и поползли на него единой резиново-железной массой, его бы это мало удивило. У Букера явно были читы на эту реальность, потому что стоило ему чуть протащить Андрея по переулку, прямо по курсу будто из ниоткуда материализовался уже знакомый «Порш». А дальше, дубль два: Андрея, уже безбожно перепачканного землей и кровью, вновь сгрузили на переднее сиденье и пристегнули на манер викторианского корсета. — Куда мы едем? — осмелился спросить он. — Ко мне домой. — В склеп? — Увидишь, — Букер вырулил на освещенную фонарями улицу. Андрей пытался хоть как-то отвлечься, чтобы унять нервную дрожь; кусал ногти, расчесывал предплечья до вспухших борозд. В голове роились вопросы, но он молчал, закусив губу. Водил Букер аккуратно, ловко влился в ленивый поток машин, но весь язык его тела указывал на то, что он торопится. Он нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, смотрел то на Андрея, то в зеркало. В зеркале он отражался. Облизывал зубы. «Давно бы уже загрыз, если бы захотел», — внушал себе Андрей. Не давала покоя и ремарка относительно его группы крови, да, Андрей был в курсе, что она редкая. Он об этом и не думал большую часть времени — куда больше нравилось получать комплименты про гетерохромию. Букер же то и дело принюхивался, как будто слушал тестеры дорогого парфюма. Ехали они где-то около часа, и Андрей успел нарисовать себе в воображении небывалой реалистичности картины, в которых его расчленяли, выгрызали жилы из шеи, разливали кровь по флаконам и высасывали его бренное тело досуха. На него накатила паника, легкая одежда совершенно не грела, и от мягкого хода машины и скорых отходов начало подташнивать. Если доберется домой, то напьется как в последний раз и поменяет статус в ВК на что-нибудь о тщете всего сущего. Он ожидал, что его привезут на кладбище, и там весело и со свистом принесут в жертву на черных простынях, но «Порш» ровненько зарулил на парковку одного из ЖК среднего класса. — Приехали, — Букер кивнул на ремень безопасности, давая Андрею команду отстегнуться. Он и не думал, что его так легко дрессировать, но с Букером дерзить почему-то не хотелось. — Да не трясись ты так, — с каким-то отчаянием проговорил он. — Замерз? Андрей обнял себя за плечи и ничего не сказал. Ему не вцепились в шею ни в подъезде, ни в лифте, который отвез их на шестой этаж и выплюнул в скучном типовом коридоре. Серо-коричневом, как стандартный набор текстур в инди-игре на бесплатном движке. Зазвенели ключи, а потом тесная прихожая наполнилась тусклым светом от бра на стене. Букер наскоро скинул обувь и прошел в комнату, включая свет и там. Наверное, чтобы Андрей не боялся темноты. Он наклонился и нарочито долго развязывал вэнсы, оттягивая неминуемое. Его не торопили. В висках стучало, по спине стекал холодный пот, но он собрался с духом и последовал за вампиром. Дорого-богато Букер не жил, по крайней мере, видимости такой не создавал. Интерьер — помесь икеевской мебели с ремонтом от застройщика. Блэкаут шторы только придавали небольшой двушке нуарности. Мрачновато, но всяко лучше, чем съемная конура с зелеными стенами, от которых хотелось блевать. — Садись, — ему указали на кресло. На журнальном столике рядом дымилась чашка чая. Андрей послушно сел и взял ее в руки, чтобы чем-то их занять и не переломать себе пальцы в припадке. Букер то и дело трогал языком зубы, проверяя на остроту. — Меня твой запах с ума сводит, — признался он. Клыков пока не было. — Идеальный состав, отсюда чую. Сахар низковат, правда, но я так даже люблю. Белок, СОЭ — все в норме, аж удивительно. Если б не та погань, которой ты себя накачиваешь… Андрей вжался в кресло, чуть не расплескав на себя чай. — Кусать будешь? — Нет, — Букер оттянул свой лонгслив, показывая Андрею надпись. — Сейчас нет. Все серьезно. Никакого алкоголя или веществ. И сигарет. Но ты можешь курить, если хочешь, только на балконе. Как великодушно, ну надо же. Он не рискнул пошевелиться. Обжегся чаем и таки поставил его на стол от греха подальше. — А что тогда? — Ты должен завязать. — Чтобы что? — Андрея конкретно подзадолбало это все. Он хотел домой, хотел спать. Кровь с лица и рук смыть, в конце концов. Ответ Букера не утешил нисколько: — Чтобы стать моим донором. То есть, кусать его все же будут, но сначала дадут помариноваться в кислоте собственных мыслей и безысходности. — Там, в палисаднике, — Андрей отчаянно не выдерживал тяжелого взгляда темных глаз. — Ты говорил, что не имеешь права меня трогать. Забыл? — Не мой район — не мои правила, — Букер равнодушно пожал плечами. — Мы не вербуем доноров на территории конкурентов, поэтому пришлось уговорить тебя поехать сюда. А что? Два друга немного повздорили и погнали заключать мировую, все логично. — Но… — Мы встретились в «серой зоне», — уже настойчивее проговорил Букер. — И я… — Похитил человека, — полуязвительно вставил Андрей. — Позволил себе маленькую вольность. Андрей начинал кипятиться от того, насколько все шло наперекосяк. Чай же, наоборот, остывал. — Все из-за моей крови? — он тут же запил вопрос мятой с лимоном. — У меня непереносимость всех остальных типов. Тут уже Букер почувствовал себя будто неловко, засуетился, смотря на засохшую кровь на пальцах Андрея. На лице, на одежде. — Так бывает? — В редких случаях — да, — понуро усмехнулся Букер. — Вампиризм — та еще болячка, особенно когда тебе опытным путем предстоит найти пропитание, от которого ты не будешь выблевывать печень. В буквальном смысле. Андрей выслушал от него тираду о том, как тяжело новообращенным вампирам в мире людей, где тебя окружают ходячие мешки с едой, но ты не можешь присосаться к своему, пока не выстроишь с ним дипломатические отношения. Не кусать на улицах и в подворотнях, не убивать, и не трогать доноров с чужих районов. Петербург был поделен на две равные части, и Андрей проживал отнюдь не в букеровской, но тот считал, что в его положение должны войти, вежливенько вытерев ноги у порога. Понять и простить. Ближайший доступный донор — вахтер женского общежития, семидесяти четырех лет отроду. Нельзя так над сердцем деда шутить, пойми ты. — А надо мной, значит, можно. — Андрей. Букер назвал его по имени еще до того, как Андрей представился. И стушевался, как будто ляпнул лишнего. — Ты за мной следил? — он снова заметался, борясь с желанием выплеснуть почти остывший чай Букеру в лицо. — Как долго? Только честно, — он плотнее закутался в тонкое кимоно. Чуть ли не Бога молил, чтобы кровь из носа опять не пошла, не то нежить-трезвенник может себя уже не сдержать. Сочувствия Андрей к нему не испытывал. Омерзения, впрочем, тоже. От нереальности происходящего кружилась голова, как будто он брал у вампира интервью в современных реалиях, ну а что, Энн Райс передает привет, только чур — мою половину гроба не занимать. История выходила если не на подкаст, то на развернутый пост точно. Двачеры бы слюной изошли от таких откровений анона. Букер не выглядел мертвенно-бледным или каким-то аристократичным, утонченным, так что Андрей не мог поверить ему до конца. Все казалось, что это какой-то розыгрыш, промыслы Феди или коллекторов. — У нас есть база данных по донорам, — нехотя сказал Букер. — Все собрано в специальном приложении для телефона: имя, геолокация, группа крови, возраст, рост, вес. Выбираешь того, кто тебе подходит, и идешь договариваться, — он полистал что-то на экране айфона и показал Андрею его же профиль. Фото еще со студенческого билета, с обесцвеченными волосами. Как анкета на сайте знакомств, только без возможности написать в личку. — Но будь готов к тому, что и нахуй послать могут. — О. Ну тогда иди нахуй, — Андрей со злостью пнул столик так, что тот откатился к ногам Букера, печально звеня полупустой чашкой. Нужно было уходить отсюда, если вампиры так уж помешаны на своем кодексе, то удерживать его тут никто не имеет права. Он поднялся и направился было к двери, но Букер метнул ему в спину нераскрытый козырь: — Никто не заставляет тебя делать это бесплатно. — А ты думаешь, я продажный, да? — Андрей обернулся, раздумывая, а не пробить ли Букеру голову тяжеленным пресс-папье, которое он углядел на подоконнике. — Вот так на фотку мою посмотрел и понял, что я за человек? Что меня так просто снять на этом вашем «Дайвинчике» для кровососов? На смену паранойе пришла злость на все живое и неживое, на себя и на Букера, на сливы данных, по которым упыри их подбирали под свой вкус, как позиции из меню. А Букер вот — гурман ебаный, с аллергией на примитивный «Цезарь» искал себе блюда высокой кухни. — Что ты за человек? — Букер откинулся в кресле, с интересом наблюдая за недоистерикой Андрея. — Мне с долгов твоих начать или с купленной санитарной книжки, чтобы на работу сушистом в первый попавшийся говнобар взяли? И то, потому что друг слово замолвил, — он чеканил реплики почти с садистским удовольствием. — Ты ненавидишь готовить, пощади людей. Это было чистейшей правдой. Андрей ненавидел готовить даже яичницу себе на завтрак. Ненавидел суши, потому что знал, как их делают. Как он их делает. Ненавидел рыбу и морепродукты, похожий на опарышей рис. Но слушать переосмысление собственной личности было равно скрежету вилки по тарелке. Как физически Букер был быстрее, выше, сильнее — ну прям комсомолка-красавица — так и в речах и фактах об андреевой жизни он мог бы защитить докторскую с черным поясом. — Тебе каждая вторая контора микрозаймов ноги переломать хочет, — методично добивал он. — Их держит только то, что ты им каким-то чудом платишь. А я предлагаю закрыть вопросик в обмен на услугу. Андрей чувствовал себя так, будто его вызвали на ковер в деканат. Как будто его завернули в этот самый ковер, перекинули через плечо и потащили через все девять кругов ада. И на каждом витке Букер стегал Андрея правдой, как плетью. — Подавал надежды в киберспорте, метил в «Спирит», — наизусть зачитывал он. Андрею стало страшно уже и от того, насколько тот был подготовлен. — Потом проебал скилл, но еще не поздно наверстать, — Букер вкинул нотку приободрения в свою нотацию. — Это ведь то, чем ты всегда и хотел заниматься. У Андрея защемило сердце. Упущенная возможность, а что теперь? Времени хватало только на то, чтобы отстоять смену, закинуться чем-нибудь по-быстрому, и там уж как кривая выведет. А он ведь хорошо играл, уж точно лучше многих. Еще в детстве, когда даже своего компа не было и они ходили в игровой клуб, старшеклассников обыгрывал так, что те грозились подкараулить после школы. То в Краснодаре было, и потом, в универе от туриков даже начал появляться какой-никакой доход. — Так что все я о тебе знаю, Андрей, — сделал Букер неутешительный вывод. — И про Федю, которому ты должен, и про стыренный с работы нож, и про мефедроновую сыпь у тебя на спине. Фаталити. — Ты… умеешь читать мысли? — пришибленно спросил Андрей. — Нет. Просто я о-очень внимательный. Еще лучше. Букер или помешался на нем, или был действительно в отчаянии. Отчасти, но только отчасти Андрей его понимал. У него бóльшая часть зарплаты уходила на выплату долгов, но проценты капали, как из неисправного крана. Одни микрозаймы, чтобы перекрыть другие, и так по кругу. — Думаешь, я тебя на бабки кину? Андрей сначала пожал плечами, потом кивнул. Букер драматично закатил глаза и подошел к стене; снял с нее репродукцию «Тайной вечери», за которой был сейф. Покрутил замок, и достал будто загодя приготовленный плотный темный конверт. Взвесил его на ладони и протянул Андрею. — Можешь ознакомиться с прейскурантом. Липкий уголок никак не поддавался, но когда Андрей увидел плотно сложенные купюры, у него отвисла челюсть. Чтобы Феде отдать долг, этого точно хватит. И даже еще одну конторку порадовать останется на сдачу. Если он согласится. У Андрея вместо ангела на плече сидел еще один демон, поэтому стрелочка компаса его метаний дергалась от «это аморально» до «это очень аморально». Имей гордость, брось всю пачку Букеру в лицо и поминай как звали. «Смысла нет, — шептала Андрею в ухо проданная совесть. — Тебя уже и так поимели». А еще, он был всего лишь человеком, которому надоело постоянно переезжать и прятаться, вздрагивать от каждого сообщения в мессенджерах: что там, сообщение от мамы или очередные угрозы? Надоело менять номера телефонов, даже заливать и занюхивать память надоело. У Букера на каждый красноречивый взгляд Андрея находились доводы. — Считай, что это аванс. Андрей медлил, а его обрабатывали, как гноящуюся рану. — Ну вот смотри, я могу тебя силой взять, закрыть у себя, пока не протрезвеешь и не вычистишься. Потом кровь твою сосать, и что? — задал вопрос самому себе Букер. Андрей тяжело сглотнул. — Ты испугаешься, будешь пытаться сбежать, я буду тебя находить раз за разом, и что нам это даст? Только лишние нервы. А я предлагаю партнерский уговор: ты мне кровь, я тебе — деньги. Все в плюсе, — он доламывал последние соломинки, за которые так отчаянно цеплялся Андрей, лил елей в уши. — Свободу твою никто не отбирает, так что ровно через месяц жду тебя возле этой самой двери. — А если не приду? — Придешь, — Букер мягко сверкнул зубами. — Как миленький придешь, ты ж и сам уже это знаешь. Букер не сомневался. И не смей прятаться — мою чуйку не проведешь. И если хоть копейка этих денег отправится на дозу, придется принимать меры — тут Букер повернулся к Андрею спиной, через плечо указывая большими пальцами на номер рехаба при церкви. Вот так-то, спокойной жизни не дадим, если сорвешься. — Я слезу сам, — слепо поклялся Андрей. Он ведь на системе не сидел, значит, справится. Уже и не надеялся, что его действительно отпустят, но Букер взглянул на настенные часы, что показывали половину пятого утра, и сказал: — Иди умойся хоть. Отвезу тебя домой, на ногах еле держишься. Конечно же, Букер знал адрес. Андрей принял это просто как данное и пошел в ванную — смывать кровь, что вскоре должна была стать ценным товаром. *** С Федей они общались, потому что Андрей торчал ему кругленькую сумму, и тот периодически проверял, а не дал ли Андрей по съебам или дуба. С Федей они общались, потому что Андрей торчал. Их свел общий знакомый, минуя уровни прелюдии от «привет-привет» сразу до «бухали вместе», то есть: бухал преимущественно Андрей. А потом его ненароком скидывали на Федю, чтобы присмотрел, чтобы сопроводил до дома и подержал за плечи, пока он блюет в урну возле подъезда. Все считали их лучшими друзьями. На деле же их связывал только долг, который Андрей иногда возвращал по сто рублей, потому что не хотел прослыть совсем уж мудаком. Ему было достаточно и того, что о нем думал Федя. Андрей весь день метался на кровати, хоть и собирался отсыпаться. От денег хотелось избавиться, пустить в оборот, но Букер явно дал понять — тогда Андрей будет должен уже ему. И мелочью тут будет не отделаться. К вечеру стало накрывать; он боялся не сдержаться, боялся своих мыслей, а ведь казалось — легче легкого. А теперь настойчиво колотил костяшками пальцев в обитую клеенкой дверь. Может, нет дома? Может, узнал его стук? На третьем заходе дверь приоткрылась. — Весь дом перебудишь, — раздалось вместо приветствия. Тон недовольный, потому что Федя вообще никогда не бывал довольным. Особенно, когда видел на горизонте Андрея. — Чего хотел? — он нехотя дал Андрею просочиться в прихожую, и только потом: — Привет. — Привет, — Андрей тянуть резину не стал и тут же протянул Феде конверт. — Возврат. — Ради косаря в ночь тащился? — съехидничал тот. Андрей оперся о стену. — А ты посмотри. Федя изо всех сил попытался изобразить безразличие, потому что по его мнению Андрей эмоций был не достоин. Но глаза от удивления расширились все равно. — Свинью-копилку разбил? — Ага. С первого класса с обедов откладывал, чтоб тебе задолжать и вернуть, — раздраженно ответил Андрей. Руки тряслись, и он засунул их в карман худи. Тошнить начало еще в такси, а в носу будто все отекло. Хотелось верить, что он просто простыл после ночной погони по Петербургу. Федя было улыбнулся уголком рта, но тут же отвернулся. Феде было не все равно, и это было хуже всего; у него своих забот было по горло: ипотечная однушка на вторичном рынке, сведение разношерстных треков местной богемы и не очень, ремонт в зачатке — вон, обои от предыдущего владельца начал отдирать. Андрей шутил, что долги помощью с отделкой отработает, на что Федя лаконично отвечал: «да Боже упаси». Андрей хотел сказать: «давай поговорим». И то, что звучало бы как небылица: «я пытаюсь завязать». И еще: «мне страшно». — Я надеюсь, ну, — Федя взглянул на него искоса. — Ничего криминального. Да нет, я тут просто собираюсь продавать свою кровь на черно-вампирском маркете, бизнес так и пышет легальностью, ага. Андрей молчанием хотел спасти Федю от правды. И от себя. Хоть и тянуло в отходах по одному-единственному адресу. — Можно… — Тебе, наверное, домой пора? — торопливо перебил Федя, чтобы Андрей не успел сказать «остаться». Дома его никто не ждал, а Федя опять не смог бы отказать. — Уже ухожу, — да все было понятно и без слов. Андрей не стал бы больше его беспокоить, но планы резко изменились: — Я ща блевану. И, не дожидаясь разрешения и не разуваясь, побежал в сторону туалета. — Андрей! Ты, блядь, издеваешься? — донеслось в спину. Это не могло быть ломкой. Андрей читал про ломки, и это совершенно точно была не она. Просто не стоило мешать все подряд, слетать с катушек, потому что тормозить было тяжелее всего. Не останавливала даже бетонная стена или фаянсовая бездна, в которую утекала отравленная химией желчь. Но пришла пора обрубить все на корню. Андрей был в черном списке у банков и в белом у коллекторов. Над Андреем нависло всевидящее око вампиризма. Букер не говорил ему держать язык за зубами, но это было негласным условием, прописанным мелким шрифтом. — Сейчас уйду, — обещал Андрей между приступами. — Я сейчас уйду, — но вместо этого скручивался в позу эмбриона на полу возле унитаза. — Чтобы снова вмазаться? — резонно заметил Федя. Прошел в ванную, чтобы вынести оттуда бритву и комплект запасных лезвий. Про ломки читал не только Андрей. Входную дверь заперли на ключ, а значит, его спрятали тоже. Андрей не рисковал пошевелиться; кафель холодил щеку, а из глаз непроизвольно текли слезы. Раньше не было так плохо. Только не перед Федей, который грозился вызвать скорую, если не станет лучше к утру. Андрей пробормотал: — Меня загребут. — Загребут, — охотно согласился Федя. Андрею светила только какая-нибудь «мотивашка», где его бы привязывали к койке и морили голодом. С Федей было как-то поспокойнее, ведь доверяться рехабу Букера не хотелось и вовсе. Тут бы как-нибудь ночь перекумарить, а там начнет отпускать. Андрей надеялся, скрестив пальцы в треморной судороге. Федя мог сколько угодно его материть, вымещать всю злость и ненависть, потому что заслужил. Андрей не стал бы возражать, потому что не мог. Лихорадка выкручивала все тело. Его бросало то в жар то в холод, выдергивая из тяжелого сна болями в животе. Об обещании «свалить отсюда поскорее» можно было забыть. Сказать, что Федя был не рад такому соседству — не сказать ничего. Биты, с которыми он работал, тараканами заползали Андрею в уши, копошась в них шершавыми лапками. Маятник паники раскачивался, достигал апогея и со свистом летел в апатию; Андрей на какое-то время зависал в пограничном состоянии, а потом резьба менталки затягивалась еще туже. Он не понимал, сколько провалялся, прижавшись лопатками к едва теплой батарее, пока вновь не услышал Федин голос. — Выйдешь на пару минут? Как ни крути, Федя все еще тут жил. Андрей моргнул и вперился в него снизу вверх. — Давай так. Я отвернусь. И под полный разочарования вздох попытался сесть, цепляясь за бортик ванны, чтобы Федя мог поссать в мнимом одиночестве. Тот особо возражать не стал. Не хотел, чтобы ему заблевали еще и отошедший от плинтусов линолеум в коридоре. Андрей выкрутил кран на максимум и нырнул головой под холодную воду. Она стекала с потускневших, слипшихся сосульками оранжевых волос, мочила ворот худи. За спиной зашумел смыв, и в двух шагах от него Федя долго и тщательно мыл руки в раковине, как будто одно появление Андрея принесло чуму на порог. — Ты как? — бесцветно спросил он. Андрей вместо ответа обессиленно повалился ему под ноги. Волосы липли к влажному лбу, попадали в рот, и легче, если честно, пока не становилось. — Понятно. И Федя осторожно вышел. *** К утру рвота прекратилась, и Андрею даже удалось немного поспать прямо на полу, натянув капюшон на голову. Он и узнал, что уже утро только когда, пошатываясь, добрался до незастекленного балкона. За пределами панельки лениво брезжил рассвет. Морозило от внутренней дрожи и от прохладного воздуха, и все вокруг казалось особенно серым. Серые люди, серая жизнь, серая касса, через которую работали вампиры. Серый дым от подожженной со второй попытки сигареты. Привкус вишни, желчи и мятного ополаскивателя. — Как делишки? — Федино не сказанное «доброе утро» пахло свежесваренным кофе и звучало очень буднично. Андрей растерянно дернул плечом. — Кое-как. Федя даже не курил. Вышел проследить, чтобы Андрей не выкинулся с четвертого этажа — так ведь не убьется даже, а только покалечится. А Федя говорил, еще в одну из первых встреч: «не надо было начинать». И Андрей сказал: «ты прав», а через неделю снова занял у него денег. Наверное, Феде просто было его жалко, как бродячего кота возле помойки. — Я не хочу, чтобы ты снова во что-то влип. Сухие фразы, колкий взгляд. Федя не играл в благородство — он балансировал на лезвии между «насрать» и банальной человечностью. — По крайней мере ты знаешь, куда я приползу подыхать, — Андрей стряхнул пепел за балкон и затолкал окурок в банку из-под кофе. Она и стояла тут из-за него, потому что Федя нарочно забывал убрать. Потому что Андрей не собирался возвращаться, но все равно возвращался. — Очень смешно, — Федя щедро глотнул из кружки. — Хоть намекни когда, чтоб я из города свалил. — Надеюсь, что не скоро, — ответил Андрей, на этот раз серьезно. Просто стоял и проветривался, чтобы не тащить запах табака в комнату. В голове все запуталось, как старая рыболовная сеть, и встреча с Букером казалась наркотическим сном. — Есть будешь? И снова буднично, и снова ни о чем. Феде тоже нужно было как-то проживать свою жизнь с вкраплениями в нее Андрея. — Не, — он взялся за холодную ручку двери. — Я домой. — Тебя в таком виде ни один таксист не примет. В «таком виде» его принимал только Федя. И Андрей не понимал, зачем это нужно им обоим. Федя дал ему свою одежду напрокат, решив, что пропитанные пóтом шмотки Андрея должны отправиться в стирку, и что Андрей должен отправиться в душ. Его уже триста раз могли выгнать, но все мешкали. Федя или молчал, или отвечал сквозь зубы, но присутствие его терпел честно. Помощь свою не предлагал, потому что знал, что чуть что — Андрей прибежит и так. Тут нужно было скорее вешать какой-то амулет над дверью от него; вместе с водой по позвоночнику пробежали мурашки — как защитить себя от вампира? Чеснок? Крест? Андрей носил нательный крестик скорее по привычке. Он просидел в ванне около часа, нещадно мотая Федины счетчики. Стыдно было показываться ему на глаза. И вещи будут сохнуть долго, как назло. А в Фединых шортах и затасканной футболке по весеннему сквозняку далеко не уйдешь. Андрея даже пустили посидеть на диване. И полежать. И немного вздремнуть, а когда он снова открыл глаза, уже начало темнеть. Федя в шумоподавляющих наушниках неудобно скрючился в кресле, которое даже не раскладывалось, с ноутом на коленях. Сушилки у него не было, и худи с джинсами в упор оставались влажными. — Да нормально уже, — попробовал было возразить Андрей. Федя сдвинул один амбушюр и посмотрел на него как на умалишенного. — Простудишься. В этом сомнений не было. — Давай феном досушим. — Давай ты перестанешь страдать хуйней. И снова погрузился в работу. Спать он не собирался, как мог понять Андрей, да и диван раскладывать тоже. Присматривал, наверное, оттягивая горестный момент, когда Андрей сбежит и снова обдолбается. Андрей не собирался обдалбываться. Стоило пережить встречу с чем-то паранормальным, чтобы взяться за ум. Не было гарантии, что его не кинут, конечно, но он цеплялся за этот спасательный круг, брошенный в водоворот зависимости. А Федя был ярким буйком, до которого так хотелось доплыть. Когда Андрей открыл глаза в следующий раз, на улице уже светало. Ему даже нужно было ехать на свою нормисную работу, и отлеживаться дальше было нельзя. Все еще немного лихорадило, и совершенно не было аппетита, так что от яичницы он отказался. — Ты больше суток не ел, — напомнил ему Федя. Андрей сидел на кухне, уже одетый в свою с горем пополам высохшую одежду, и не мог впихнуть в себя даже чай. Сладкий, потому что гипогликемия вновь напомнила о себе. Наверное, стоит отпроситься на денек, потому что чувствовал он себя совсем херово. — Меня тошнит до сих пор, — негромко отозвался Андрей. А еще домой как-то добираться и надеяться, что желудок по дороге опять не взбунтуется. — Прости, — добавил он совсем уж шепотом. — Я не думал, что будет… так. Андрей был тем самым «другом», от которого нужно выстроить личные границы из кирпича и обнести их рвом с крокодилами. Он взглянул на часы: те нагло врали, что у него еще есть время все исправить. Отодвинул кружку с недопитым чаем и поковылял на выход, как из вытрезвителя. Покачнулся, теряя равновесие, и чуть было не оторвал от стены хлипенькую вешалку, пока Федя своим ключом открывал замок. В подъезде пахло краской и сыростью. И Федя сказал то, что не должен был: — Напиши, как доедешь. И Андрей ответил: — Напишу. *** Он продолжал сомневаться и торговаться с собой, но как-то терпел трезвость. Пришлось фактически ограничить свои маршруты до коротких перебежек дом-работа-дом; на работе то и дело говорили, что Андрей стал другим. Не свежее или лучше, а наоборот — более загнанным. Первое, что он понял, так это то, что у него совершенно не было друзей. Его продолжали звать на тусовки в барах и домашние попойки, но он отказывался. — Ты стал скучным, — в очередной раз сказали ему. Янагиба полоснул по пальцу, заливая копченый лосось кровавым соусом. Срочный заказ на корпоратив, ну не болтайте под руку, и так брака дохера. Андрей прижал порезанную фалангу к губам и задумался: как этот вкус может быть приятен? Сколько человек перепробовал Букер, пока не понял, что ему можно только четвертую отрицательную? Держаться было тяжело, потому что соблазны буквально его преследовали. Пришлось в очередной раз сменить номер, сообщив его только маме, на кой-то хрен Феде и паре человек с работы. По традиции коллекторы узнали сами, не преминув черкануть Андрею пару ласковых. Он едва вывозил, но: — Пошли, пивка попьем после работы? — У меня есть кое-что пиздатое. Андрей отказывался. — Я тебя не узнаю, — как упрек, тенью неоправданных надежд. Выходил он только на перекуры. Кажется, стал больше курить, но бросить никак не мог. Пытался, плохо пытался, да. Букер с ним не связывался никак, хоть Андрей и не сомневался, что вампир мог бы без труда раздобыть его новый номер, если бы захотел. Букер, если бы захотел, мог бы сделать что угодно. В том числе и с Андреем. Андрей готовился к сдаче крови как к свиданию. Накануне не мог заснуть, не веря, что прошел уже целый месяц с их единственной встречи. Вот придет он продавать свою донорскую девственность, а Букер уже нашел кого-то другого. С везением Андрея — легко и даже ожидаемо. Федя не звонил, не писал и не отговаривал, потому что оставался в блаженном неведении. Вчера в ванной перегорела лампочка, а новая была слишком яркой, и Андрей уже не мог дождаться, когда перегорит и эта. Он побрился первый раз за две недели и долго рассматривал себя в зеркале во всех неутешительных подробностях. Бледным был до серости, и скулы заострились, а рыжина с волос вымывалась в какой-то сомнительный оттенок. Андрей все еще находился на самом дне дофаминовой ямы, и в душ себя загонять приходилось силой, но сегодня это было первой необходимостью. Про парфюм Букер ничего не говорил. В нем ведь тоже содержится спирт, а если кусать действительно будут в шею… То нельзя, наверное. Андрей не то чтобы трепетно относился к собственной трезвости, но нарушать чей-то цикл не хотелось. Он ведь не конченый мудак. Он даже подумывал надеть рубашку для повышения градуса презентабельности, но вовремя дал себе мысленную пощечину. На черной футболке следов крови точно не будет видно. Андрей волновался, что неправильно запомнил адрес, учитывая его состояние, что он запутается в веренице подъездов, что этого всего вообще не было. Ну правда, какие вампиры? А ближе к вечеру уже стоял возле смутно знакомой двери и жал на звонок. Его ждали. Дверь открылась моментально, но Букер, едва завидев Андрея, тут же принял вальяжную позу и привалился к стене, пропуская его внутрь. Тоже весь в черном, без рекламы церковных рехабов на этот раз. — Ну привет, — и нет, он не принюхивался с порога. Андрей снова напридумывал себе всякого. — Привет. Он думал, что его просто морозило в прошлый раз, но сегодня увидел на стене кондиционер, выставленный на пятнадцать градусов. Андрей недовольно поморщился, а потом ему указали на все то же кресло. Букер уже надевал медицинские перчатки, что сбило Андрея с толку. Журнальный столик перед ним был застелен стерильными салфетками, и на нем лежали одноразовые иглы и прозрачный мешок для сбора крови. — Я так понимаю, крестик можно не снимать. Андрею не говорили, как именно будет происходить сдача крови, но он представлял все по канонам жанра. Букер только фыркнул и распечатал один из катетеров. Действовал он на опыте, видно, что не в первый раз брал у кого-то кровь из пальца. — Это на анализ, — пояснил он, пока тонкая колба наполнялась красным. Андрею дали спиртовую салфетку, зажать проколотую подушечку пальца; он в полнейшем шоке сидел и смотрел, как Букер исследует его кровь. Сначала поднес колбу к носу и замер с закрытыми глазами, будто собирался снюхать дорожку. Потом вытряс каплю на палец и осторожно лизнул; клыки заострились и начали удлиняться, а из горла вырвался уже знакомый рык. Андрей вжался в кресло. — Я не юзал, — на всякий случай уточнил он. Бежать бы отсюда, если по-хорошему. Букер постепенно обуздал в себе зверя, и его зубы вновь стали человеческими. Будто клыки были лишь рудиментами в этом мире. — Идеально. И потянулся к другим иглам. У Андрея были татуировки, но уколов он побаивался. Но все равно вынужден был признать, что так лучше, чем киношные укусы в шею. «Грызть вены — это пошло, больно и грязно», — успокоил его Букер. И добавил, что Андрей, молодец такой, сразу видно, что ни разу не ставился. Кто бы что ни говорил, но в голове у Андрея были кое-какие мозги. Кожу над сгибом локтя стянуло жгутом. — Сколько тебе нужно? — его подбешивало оставаться в неведении. — Пятьсот, — ответил Букер. Андрей несколько раз сжал и разжал кулак, и кровь потекла в пакет для забора. — В среднем, выходит как у обычных доноров. Пятьдесят на анализ и четыреста пятьдесят на сдачу, — он облизнулся, глядя на наполняющийся пакет. — Как часто? — Раз в два месяца. За месяц простоя, естественно, оплата будет, — тут же ответил Букер на немой вопрос в глазах Андрея. — На улице не останешься. Ну, хоть съехаться не предлагал, и то хорошо. Андрей старался не смотреть на вытекающую из него кровь, а стоило бы начать привыкать, раз уж из него теперь будут регулярно выкачивать по пол-литра. — Первым делом погасишь все долги. Нам ведь не нужны проблемы с репутацией? — деловито поинтересовался Букер. Андрей помотал головой, нет, не нужны. У него и репутации особо не было. — А в остальном, от тебя требуется только быть трезвым и не подцепить ничего венерического. В его словах не было угрозы, но она витала в воздухе вместе с легким привкусом железа. Андрея из одной зависимости вывели в другую, более опасную, но его степень отчаяния была крайней. Глубоко внутри засела паника, царапала грудную клетку когтями, пытаясь выбраться наружу. Нельзя доверять так безоговорочно, нельзя. Даже за очень большие деньги. Андрей понимал, что он уже продался, и на нем можно ставить крест. — Как становятся вампирами? — он поерзал в кресле. Сидеть долго в одной позе он не мог. — Через кровь, — нехотя сказал Букер. — Только и тут нужно, чтобы группа вампира при жизни совпала с твоей, — он с тоской посмотрел на тянущуюся от руки Андрея трубку. — У меня вот совпала. Почти всю информацию из Букера нужно было тянуть клещами, но Андрей не сдавался. — Тебя укололи? — Я сам, — он потер сгиб локтя. — Конкретно сидел два года назад. Вот и поставился шприцом с чьим-то контролем, потому что вот так мне было похуй. А это ловушка оказалась. Дальше все было как в тумане, Букер думал, что-то цепанул; началась жуткая непереносимость света, вплоть до кровавых слез, его мучил сильный голод, но человеческая еда организмом уже не усваивалась. — А потом появился Слава, — Букер осторожно достал иголку из кожи Андрея. Наложил повязку, чтобы не было синяков. Андрей знал, что они будут все равно. — И объяснил, что со мной происходит. Так его существование поменялось на корню. Именно — «существование», потому что жизнью назвать это больше не поворачивался язык. Постоянный поиск подходящей крови, непонятная степень вампиризма с патологиями, что для новообращенного Букера было аду подобно. А еще, «в миру» его звали Федором. У Андрея екнуло сердце. Обративший Букера вампир на связь не выходил. Вампиры особо и не прятались, их можно было спокойно встретить на улицах, в магазинах, даже на работе. Они не вписывались в какие-то рамки и концепты, просто искали себе доноров, и некоторые даже образовывали пары. Всем выгодно. Кормиться нужно было тоже не так часто, иногда хватало и раза в пару месяцев, но обычно они старались иметь по персональному банку крови. Здесь Букеру было тяжелее, чем остальным, потому что найти живую кровь редкой группы было тем еще геморроем. — Ты сам-то ел перед тем, как сюда ехать? Андрея все так же морозило; Букер дал ему плед, но он никак не мог согреться. — Утром только, — он потер лицо. Кончик носа был совсем холодным. — Не знал, можно или нет. — Нужно, — с упреком сказал Букер. И принес с кухни заранее заготовленный набор по типу питания в самолетах: булку с сыром и ветчиной, шоколадку и коробочку сока. — А предыдущего донора ты так же кормил? — вырвалось у Андрея не так дружелюбно, как хотелось бы. — Куда он делся? — Да никуда, — пожал плечами Букер. — Из страны уехал на заработанные деньги. Два года с ним сотрудничали, и вот он вложился в недвижку. Я ж говорю, на свободу твою никто покушаться не будет. Андрей напрягся еще сильнее. Свободы у него как будто и не было. А с учетом того, насколько трудно Букеру находить доноров… Просто так от него теперь не отвяжутся, это был уже контракт на крови. Он ждал, что Букер сейчас будет сразу же цедить его кровь через трубочку, но тот убрал пакет в портативный холодильник в углу комнаты. Там лежало еще несколько пакетов, видимо, отступные от предыдущего донора. «Чуть старше тебя был, жизнь наладил и слился», — продолжал бахвалиться своим благородством Букер. Вот какой я джентльмен, отпустил человека! Но Андрей слышал лишь: «больше я этой ошибки не повторю». Он послушно доел все, что ему дали, допил сок. На стол перед ним опустился уже знакомый темный конверт. — Тут за два месяца, плюс на твои проебы с коллекторами. Андрею можно было больше не работать. Критическое мышление пока перевешивало, но тоже держалось уже на тонкой ниточке. Конверт он принял, не зря же тащился сюда. — Откуда у тебя деньги? — Похоронный бизнес. — Так, — а это уже было интересно. Андрей плюхнулся обратно в кресло, а ведь собирался уходить. — Скидку сделаешь? А казалось совсем недавно Феде клялся, как жизнь любит, пока в отходах загибался. А сейчас вот отпустило немного, и мрачный взгляд на вещи вернулся. Его обманывали, прямо-таки наебывали нещадно, а он мог только брать деньги и молчать. — Сплюнь, — отмахнулся Букер. — Это у нас Слава любитель гробы на себе протестировать, правда с его ростом хрен куда поместишься. Но для себя кастомный сделал, и спит в нем. Идиот, — любовно припечатал он. — Дело прибыльное, ты себе даже не представляешь. Андрей представлял. Как и то, что такой бизнес был зачастую повязан с криминалом, а тут — вампиры. Лучше и не придумаешь. А теперь вот и ему крошки от этого пирога перепадают, смотри не поперхнись. У него кружилась голова. Или от пережитого, или от забора крови, хоть и должен был нормально перенести процедуру. Букер прочитал ему целую лекцию о том, что нужно наладить питание, тогда не будет так муторно. Андрею и от груза трезвости было тяжело, а тут еще новые ответственности, но он честно кивнул, мол, ага, займусь. Букер сказал, что ждет его через два месяца, как штык. Андрей сказал, что поставит крестик в календаре. *** — Это что? — Деньги. — Я вижу, что деньги, — Федя дал оттеснить себя от двери, потому что Андрей любил вываливать все с самого порога. — Андрей! Куда пошел, я с тобой разговариваю, — простонал он. — Только не говори, что снова блевать собрался. Андрея поймали уже в комнате у дивана и резко дернули за ворот футболки. — Это за те… неудобства, — выдавил он. Они с той ночи не виделись. — Откуда? — Премию дали. — Не пизди, — Федя скрестил руки на груди. — Барыжить начал? — Ты че, там конкуренция — ебнешься, — сразу же открестился Андрей. — Проституция? — Вебкам. — Андрей. Конверт так и оставался лежать на полке в прихожей. — Да забери ты, а, — Андрей готов был умолять, лишь бы от него отстали. — Я ведь как лучше хотел. — У меня от твоих «лучше» скоро инфаркт будет, — голос Феди звучал как-то жалобно. Так же, как когда он просил Андрея сообщить, что он добрался до дома. Так вот, Андрей хотел как лучше, но вечно все портил, потому что не знал, какое из решений принять, а по итогу оба оказывались неверными. А Федя заслуживал награды за терпение. Не в характере Андрея было водружать на кого-то венец, но тут он как будто сам прорастал над Фединым черепом. А на балконе все так же стояла кофейная банка для окурков, аккуратно закрытая крышкой. В Андрее теплилась надежда, что для него есть место хоть где-то, потому что и дома, и в душе было пусто. Вот он теперь, как сорока, приносил Феде блестяшки, чтобы завоевать доверие. Сороки приносили сплетни на хвосте. Андрей приносил лишь неудачи. — Все будет хорошо, — пообещал он. И Андрей не попросился остаться на ночь, и Федя не предложил. *** А потом была унизительная процедура закрытия долгов не только перед понимающим Федей. Хлебом-солью Андрея не встречали, красных дорожек не стелили, но в парочке контор приохерели знатно. Провожали ехидно-радушным «заходи еще» и тянули за поводки своих цепных псов-коллекторов. В целом, все прошло удачно. Андрею не переломали ноги, не сдали в ментовку или в рехаб и ударили только раз, но и то не по лицу. Он поверить не мог, что теперь был свободен. Мифически. Букер мог бы им гордиться. У Андрея была только одна попытка погасить все микрозаймы сразу — вампир явно дал понять, что такие аттракционы неслыханной щедрости были не в его натуре. Андрей и не надеялся полностью вылезти из дерьма, просто именно этот сорт — быть вампирской кормушкой — казался более благородным. Его трезвость купили, и его тело, как бы Андрей ни пытался внушить себе, что «это другое». Теперь у него были деньги даже на более приличный съем, но переезжать он пока не планировал. Хоть Букер и рекомендовал, формальности ради, «а вот жил бы ты поближе», сетовал, перед тем как Андрей ушел. — Береги себя, — сказал Букер. — И ты, — ответил Андрей. От него теперь буквально зависело качество жизни нежити, подумать только. А он оставался все так же зависимым от кого-то. Букер сказал, что явка Андрея обязательна раз в два месяца, но сам же объявился через семнадцать дней. По телефону, среди ночи, когда Андрей только заснул перед ранней сменой. Номер был незнакомый. Брать трубку не хотелось, но зудящий внутри червячок настаивал, норовя выползти из глазницы, как у невесты из мультфильма Бертона. — Слушаю, — хрипло ответил Андрей. Он раньше и не замечал, что болеет настолько часто. Першило в горле, и он уже мечтал о том, как завтра ляжет досыпать, вернувшись с работы. — Привет, — на том конце провода повисла тишина. — Сможешь сдать сейчас? Это срочно. В вопросе почти не было вопросительной интонации. Андрею дали знать — он сдаст. — У меня температура, — все равно попытался он. — Я плачу двойную цену. Андрей застонал в подушку. Отказаться бы ему не дали, но соглашаться молниеносно не позволяли остатки совести. — Пятьсот недавно сдал, чаще — вредно. — Всего двести еще. Андрей, — у Букера был непривычно тихий голос. — Пожалуйста. А Федя ведь был прав, когда спрашивал, а не барыжит ли Андрей. И сколько раз сам Андрей точно так же в ночи обзванивал всех знакомых с мольбами одолжить ему денег. Тоже срочно. Тоже только разок. И всегда клялся, что вернет на следующей неделе. Андрей нехотя встал с кровати и подошел к окну. Во дворе, прямо возле подъезда стоял уже знакомый черный «Порш». Сильно у Букера трубы горели, раз он лично заявился. — Оденусь и выйду. Не в трусах же бежать по первому зову. Хотелось закинуться жаропонижающим, но Андрею недавно попалась статья, что желающим завязать лучше первые несколько месяцев обойтись без каких-либо таблеток, чтобы не стриггерить себя же, и он честно терпел. Голова иногда болела по три дня, но он правда очень боялся сорваться. Андрей собирался нарочито долго, опасливо выглянул из подъезда. Букер ждал. Ждал слишком обреченно. — Готов? — Мне плохо, говорю же, — Андрей потер горячий лоб. — Иммунитету пизда после… всего этого. Я читал. — Читать полезно, — но Букер даже его не слушал, погруженный в свои мысли. Андрею было максимально неуютно. — Куда делись твои запасы? — Возникли проблемы. — Да ладно?! — Андрей нервно рассмеялся. — Если ты каждый месяц из меня по литру выкачивать будешь, я слягу. — Собираю банк крови, — Букер тщательно подбирал слова, как самых лучших креветок для корпоратива. — Это форс-мажор. Андрей не унимался. — Хату обнесли? — Нет. — А что тогда? — Давай договоримся, что пятьдесят процентов твоего оклада — за молчание. Вампир был очень сдержанным. Но Андрей прекрасно понимал, что его не выкинули из машины только потому, что едой бросаться нельзя. Тем более, такой элитной. А еде вопросы задавать было не положено. Молчание было настолько напряженным, что его можно было скрутить в жгут, чтобы перетянуть Андрею вену. Перед глазами все поплыло еще до того, как Букер всадил ему иглу под кожу; у него дрожали руки, и первый раз он явно попал мимо. — Э, — Андрей дернулся, но его потянули за запястье. — Синяк же останется. — Прости. Букер начал забор, на этот раз без предварительного анализа на запах и вкус. Верил, что Андрей не проебет так просто полтора месяца чистоты. Но от нервов хотелось выпить. И перекусить нужно было. Вместо обещанных двухсот миллилитров Букер взял почти триста. Андрей с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла. — Тебя моя простуда не волнует, да? Лето только началось и было таким же обманчивым как и все вокруг. — Волнует, меня все просто пиздец как волнует, — Букер засуетился, убирая кровь в холодильник. Андрей, как ни пытался разглядеть, не понял, была ли там нычка. — Посиди пока, я сейчас чай принесу с выпечкой. Сам Букер чай не пил и плюшками не баловался, а значит — все ради Андрея. Убойная доза сахара и калорий немного взбодрила, и ему стало чуть получше. Но в висках стучало все равно. На душе было неспокойно от неотвеченных вопросов. — Спасибо тебе, — Букер поставил перед Андреем еще один пакет с выпечкой на вынос. — Простое человеческое спасибо. И вручил ему конверт с деньгами. *** — Андрей? Кажется, звали уже не в первый раз. Кажется, спать полчаса после того, как ты через весь город гонял на донорство к вампиру было не лучшей идеей. — Слышишь меня? Андрей лежал на полу. Рядом лежал нож, слабо зажатый в руке. На кухне было как-то людно, хотя обычно посторонние сюда соваться не рисковали. Особенно, когда Андрей был не в настроении; трезвым душой компании он больше не был. Кто-то уже расстегивал на нем поварской китель, чтобы облегчить дыхание, кто-то спрашивал, нужна ли скорая. Андрей помнил только то, как вдруг зашумело в ушах. — Не надо скорую, — заупрямился он. Попытался сесть, и с чьей-то помощью даже получилось. Лишь бы его недомогание до вышестоящего начальства не дошло, но менеджер, вроде как, обещал все замять. Вызовут на подмену второго сушиста, раз уж Андрей так лихо отлетел в обморок. Правда, до этого у него была неделя переработок, открытие курортного сезона, так что на больничный — только вперед ногами. Ему дали два дня на «отлежаться», а дальше за счет бара болеть было нельзя. — Отвезти тебя домой? Он заторможенно вскинул голову. Ага, сммщик, который работал тут без году неделя, решил поиграть в добродетель, а до этого с Андреем даже не здоровался. Такой татуированный, будто на нем все мастера Петербурга свои машинки тестировали, тут же перечеркивая неугодные партаки. — Ну отвези, — надо же было учиться давать людям второй шанс. А так, сделает хоть что-то полезное помимо выставления жутко концептуальных фоточек их меню в соцсетях. У Андрея вообще были вопросики, почему у каждого второго таракана в этом заведении зарплата выше, чем у него. — Ладно, — кивнул сммщик. Как будто одолжение сделал. — Переодевайся пока, а я в машине подожду. Только постарайся опять не вырубиться. Этого Андрей обещать не стал. До раздевалки дошел сам, отстраненно думая о том, что ножик и второй можно было бы к рукам прибрать. С их конскими штрафами… Ну да, а он теперь вообще содержанка вампирская. От температуры мысли путались, и два дня в постели начали казаться раем. Он вышел, почувствовав себя чуть бодрее. Сммщик ждал, сидя в серебристой «Шкоде». — С чего вдруг такая забота? — в лоб спросил Андрей. — А ты со всеми такой приветливый? — усмехнулся тот. Он вообще подозрительно много хотел от человека, который только что очухался после обморока. — Только когда у меня сахар ниже плинтуса. Из бардачка тут же достали батончик-мюсли и метко кинули Андрею на колени. Он назвал адрес, и машина тронулась с места. — Меня, кстати, Ваня зовут, — представился сммщик. — Очень приятно, но я забуду все равно, — Андрей нехотя разорвал обертку батончика. — Я увольняюсь. Идея пришла не сказать что спонтанно. Просто довели. И все довело, у Андрея нервные клетки шипели и лопались как во фритюре. — Ну вот, а вроде только поладили, — посетовал Ваня. — Ты даже на страницу персонала фотографироваться не пришел. А ведь я на той неделе всем рассылку сделал. Не пришел, потому что не хотел лишний раз светиться перед коллекторами, хоть и долги уже закрыл. Ване это знать было не обязательно. — Не читаю рассылки. Клубника и злаки липли к зубам. Разговаривать не хотелось, и находиться с Ваней в одной машине было неловко. Андрей бы и на такси мог доехать, но не стал отказывать как будто из вежливости — человека вон от работы спас по уважительной причине. Он и так удаленно работал в основном. Ваню к ним никто даже не звал. Он просто за каким-то чертом пришел в кабинет менеджеров и остался. Прямо как Андрей на кухне в свое время. К чести Андрея, отравлений на его сменах замечено не было, да и в целом бару как-то везло. Как будто им и без привлечения внимания работалось стабильно. Теперь Андрея это уже мало волновало, но он был даже как-то благодарен всем за два года рабского труда. — Сюда? — спросил Ваня, но машина уже завернула во дворы. Андрей смял обертку от батончика и засунул в карман джинсов. — Да. — По лестнице точно поднимешься? — Да уж как-нибудь, — фыркнул Андрей. — Ты всю жизнь мечтал с кем-то нянчиться? — Ага, брата хотел, — парировал Ваня. Слова будто давались ему с трудом, оно и понятно — удаленщик. — Ну спасибо, брат, — и Андрей быстро вылез из машины. Он и сам был не ас в корпоративной этике. — Да не за что. Андрей спиной чувствовал тяжелый Ванин взгляд, пока шел до подъезда. *** Он не стал ждать обещанные два дня больничного и накатал заявление по собственному на следующее же утро. *** Единственным, на что Андрей не брал кредитов, был его игровой комп. Купленный уже здесь, после переезда, но до того, как все началось. Компьютер был для него константой, на которую он заработал сам и продажа которой приравнивалась бы к пробитию днища. По меркам Андрея, он неплохо держался. Под контролем, все было под контролем. Он уже давно не играл. Из-за работы, из-за зависимостей, а вот теперь был шанс вернуться в строй. Сначала для себя, чтобы подкачать скилл, а там… Андрей не собирался сидеть без дела. Боялся, что свободное время обнулит весь прогресс; деструктивные мысли никуда не девались. Он цеплялся за воспоминания о том, как ему было плохо на полу Фединого туалета, каким беспомощным он был. Силой воли Андрей никогда особо не отличался, но ему нужно было отрастить мощные корни, засесть в трезвости намертво. Не ради Букера, а ради себя. Чтобы не было стыдно звонить матери, чтобы не нужно было врать. Тут и начинались все сложности. Он пообещал себе, что пропадет из жизни Феди как сорванный с ветки осенний лист; ему с первой встречи кидали намеки — от него устали. Андрея всегда было слишком много, от Андрея всегда было слишком много шума. И проблем. Выносить его было тяжело и незачем, а он не знал, куда себя девать. Долго собирался с духом, чтобы перезвонить по последнему номеру Букера и сказать, что он, кажется, сейчас сорвется, но все было впустую. Машина бездушно сообщила, что набранного номера не существует. Букеру было похуй, что у Андрея обмороки, что его часто тошнит и у него кружится голова. Что у него низкий сахар и синяки на венах. Андрей едва сдержался, чтобы драматично не запустить телефоном в стену, и почему-то почувствовал себя очень одиноким. У него все еще были тиммейты, на которых можно было наорать, проклясть их по пятое колено в обе стороны, но злость и адреналин требовали иного выхода. А еще — было страшно. Было бы нормально, не будь он трезвым. Наверное, стоило отказаться от такой деятельности, которую язык не поворачивался назвать работой. Андрей вздохнул. Быть донором оказалось труднее, чем он думал. Вроде и финансовое положение чуть наладилось, но в холодильнике было привычно пусто; «лечился» Андрей только чаем с сахаром и лимоном, а температура спадала неохотно. Лимон уже заканчивался. И сахар. И чай. Нужно было рискнуть и пройтись до продуктового, пока не закрылся. Андрей нехотя вылез из одеяльного кокона и потянулся за висящей на стуле одеждой. *** Та же кассирша, что раньше не продавала ему алкоголь без паспорта, теперь предлагала купить пиво по акции. Андрей мужественно отказался; пиво перестало его брать еще курсе на первом. Ну, шоколадку хоть возьми. Шоколадку он взял. Снова начало потряхивать, и Андрей судорожно вспоминал, куда мог забросить глюкометр, которым последний раз пользовался года два назад. Тогда ему стало плохо в душном автобусе, а показатели упали аж до двух с половиной, и он списал все на сахар, а не на синтетику, которую так активно в себя пихал. В воздухе пахло грозой. Вот-вот разверзнутся небеса и прольется дождь, а пока сквозь завесу туч проглядывала только пыльная луна, полупрозрачная в сумеречном мареве белой ночи. Раз темнота не наступала, значит, не могло произойти ничего страшного. Андрей тешил себя напрасными надеждами, а потом услышал шаги за спиной. — Кто здесь? — он затравленно обернулся, но никого не увидел. Покрепче намотал ручку пакета на запястье и пошел дальше. Шаги пошли за ним. Андрей не выдержал и взглянул через плечо. Никого. Еще два шага, помноженных на эхо. Стоп. Взгляд через плечо — Он не успел даже вскрикнуть, как его неожиданно толкнули вбок. От удара затылком о стену дома перед глазами заплясали звезды, но Андрей успел увесисто приложить нападавшего пакетом с продуктами. Пакет с недюжинной силой оторвали от ручки, в отместку едва не вывернув Андрею запястье из сустава, и швырнули через весь переулок. Молоко, хлеб и прочие мелочи гастрономическим салютом разлетелись в разные стороны, а Андрея прижали к фасаду, удерживая за шиворот. — Так вот ты какой, — изо рта парня с рыбьей внешностью торчали две пары клыков. — Ходячая кормушка. Андрей снова пожалел, что так и не купил перцовый баллончик. После удара мысли путались, и даже страх уступил место кортизоловому забытью. Еще во время стычки с Букером Андрей уяснил, что вампиры сильнее и быстрее, и очень хорошо видят даже в потемках. Ориентируются на слух и запах. — Четвертую отрицательную я еще не пробовал, — вампир облизнулся. Андрей в исступлении попробовал его оттолкнуть, но тот врос в землю как бетонная опора моста. И если Букер избегал укусов в шею, то остальные ими явно не гнушались. Клыки коснулись кожи у Андрея под скулой, и он крепко зажмурился. А потом раздался выстрел. Андрей по инерции повалился вслед за телом, а в нос ударил отчетливый запах крови. — Живой? — бодро поинтересовался кто-то. А второй голос добавил сварливо: — Ты б и этого подстрелил сначала, а потом спрашивал. — Эй там, внизу, — Андрея осторожно попинали в голень. — Сильно ударился? Череп раскалывался от боли. Мозг заколыхался в тесных стенках, когда Андрей попытался сесть, уперевшись ладонями в асфальт. На свою беду так не вовремя открыл глаза и увидел лежащего как манекен, мертвого вампира с дырами навылет в обоих висках. Кожа по краям вспучилась мокрой бумагой, а его голову окружало красное месиво, поглощающее неслучившиеся сумерки как лужа нефти. Желудок подкатил к горлу. Андрей сжал зубы и прерывисто задышал. — Лучше выблюй, — сочувственно посоветовали сверху. — Легче станет. Надо было убираться отсюда. Но сначала надо было встать, а ноги никак не слушались. На мир будто набросили целлофановую пленку, чтобы укрыть от дождя, и лица спасших его людей было едва ли можно разглядеть. Как бы не сотрясение. Андрей ощупал затылок одной рукой, но крови не было. — Букеровский парниша. Андрея чуть не пришпилило обратно к асфальту. — Чего? — сдал он сам себя. Совсем мозги отбило, видимо. — Ничего. Вставай, говорю, — ему протянули руку, помахав для привлечения внимания. Андрей ухватился за крепкую ладонь и позволил вздернуть себя на ноги, как на гильотину. Первыми в глаза бросились чьи-то буйные кудри и татуировки на лице. И раритетный кольт в кобуре на поясе. Второй же, повыше и постарше, смотрел на Андрея одновременно настороженно и оценивающе, как будто — — Че вылупился? — тем же сварливым тоном спросил он. Под губой скользнул и спрятался в десне вампирский клык. — Ну да, сородич, — он кивнул на труп нежити. Каков оксюморон. — Нет, не жалко. — А куда… его девать теперь? Их точно посадят. Тут покойник на улице, ало. А этих двух и не волнует это вовсе, стоят, не торопятся никуда, как будто из офиса покурить вышли. Кудрявый действительно закурил. — Кто сегодня на труповозке? — спросил он второго. Тот пожал плечами. — Дина? — Отлично. Отлично, повторил про себя Андрей. У них есть еще и труповозка. Будь он более впечатлительным, работенки у Дины бы прибавилось. А так — привыкать начал, вроде бы. — Хотите зайти? — предложил Андрей. Неожиданно для себя самого. — Букер… ничего мне не рассказывает, — пожаловался он, потому что смысла не было скрывать, раз его уже узнали. — Так я подумал, может хоть вы скажете, что тут, блядь, происходит. Парни переглянулись. — Зайдем, — первым согласился кудрявый. — Этот персонаж уже никуда не убежит, — он махнул рукой на справедливо убиенного вампира. — Зайдем, — усмехнулся его напарник. — Хоть и не хотим. Андрей рассеянно кивнул и, стараясь больше не смотреть на тело, направился к своему подъезду. *** Кудрявый представился Муккой, уточнив, что он, вообще-то Серафим. Вообще-то Андрею было без разницы, но он из вежливости сказал что, ого, какое имя, ну надо же. Ведь от него ждали именно этого. Его напарник-вампир обозначил себя коротко и четко: Замай. Дружинник. И дурак этот кучерявый — тоже дружинник, свалился же подарочек на голову. Бывший донор, значится. В отставку ушел по причине того, что его вампир ну, того-этого — отбыл на Небеси, как тот, что у тебя под окнами лежит. А у них там была какая-то верность лебединая, в общем — забей, Андрюха. У нас тут тот еще вампирский Петербург и улицы разбитых фонарей в одном флаконе. — А я думал — «Сумерки», — сказал Андрей. — Хуюмерки. — Оборотней нет, но псин предостаточно, — влез Мукка, бегло осматривая холостяцкий интерьер. — Стильненько живешь. Вещи были разбросаны, на кухне гора немытых кружек. Диван застелен прямо сложенный, потому что сил не было двигать эту ебучую «еврокнижку». И выглядел Андрей измотанно; голова и так болела, а после удара о стену до затылка было невозможно дотронуться. — Да мне тут… нехорошо было, — начал оправдываться он. На кухне засвистел чайник. — «Нехорошо» — это как? — прищурился Замай. Возраста у него как будто не было, но вел он себя так, что становилось ясно — видел многое. Андрей под пронзительный свист пошел делать кофе. Ручная кофемолка то и дело заедала, приходилось постоянно подкручивать. Обидятся или нет, если он схалтурит и просто зальет молотые зерна кипятком? Так и на гуще можно будет погадать. Уединиться ему не дали. — Так чем болел-то? — допытывался Замай. Почему так принципиально знать? Андрей пожал плечами. — Сил не было совсем. Лихорадило. Надо было кровь сдать для Букера, — он едва не просыпал кофе мимо кружки. Вымыть пришлось парочку ради гостей. — Потом прямо на работе потерял сознание. Сейчас получше стало, — кофе выходил отвратным. Андрей нервно выплеснул его в раковину вместе с осадком. — Можно я лучше чай сделаю? — отчаявшись, спросил он. Замай с Муккой кивнули. — Хорошо, — и потянулся за почти пустой коробкой «Гринфилда». — Могу предположить, что так работает вампирский отпечаток, — заявил Замай. — Когда из тебя сосут не только кровь, но и энергию. — Как зависимость, — добавил Мукка. — Потому что вы пиздец как тесно связаны. Кровью и деньгами. И психологически. Но энергию вампиры забирают скорее неумышленно, хотя после общения с некоторыми бывает чувство, как будто в чан с дерьмом окунули. Не все ж такие миленькие как Замайчик. Тот только фыркнул. Чай пить не стал. Кровь Андрей предлагать не осмелился даже в знак благодарности. Значит, Букер полноценно от него питался. — Только по первости тяжко, потом привыкнешь, — пообещал Замай. — Хотя на доноров должен быть отбор как в космос, а у тебя… проблемки, мягко говоря. Андрей нервно опустил кружку на стол. Выглянул в окно: там темноволосая девушка и парень с высветленным маллетом упаковывали мертвого вампира в черный мешок. Не соврали. Труповозка действительно существовала. — Я не употребляю сейчас, — потянув время, сказал он. — Молодец. Этот вон, тоже развлекался, — пробурчал Замай, покосившись на Мукку. Тот от комментариев воздержался. — Бич молодежи, не иначе. А его ведь тоже кто-то обратил. Кто-то совместимый ширнул, и вот. А так, от среднестатистического мужчины совсем не отличался — врали фильмы и книги. Кожа глиттером у них не сияла, так что маскировка под людей прокатывала на ура. — Кто такие дружинники? С этого и стоило начинать, но у Андрея в мировоззрении все перевернулось. Он никогда не видел, как кому-то стреляют в голову, а крови действительно было слишком много. Мерзко, грязно. Осколки черепной кости врезались в асфальт. — У нас есть разрешение стрелять в особо охуевших, — ответил Мукка. — Ты чего бледный такой? Андрей уперся локтями в колени и зарылся пальцами в волосы. Скальп болел, будто все нервы оголились. Помотал головой, чтобы выкинуть мысли. — Ничего. У них не было никаких опознавательных знаков. По крайней мере, одеты были как гражданские. В отряд дружинников мог вступить как человек, так и вампир; это Замай сказал, и Андрей был склонен ему верить. Потому что, ну вот — два примера перед ним как раз. Они себя в напарники не выбирали, просто так сложилось, и сработались, вроде как. Мукка так и норовил сболтнуть лишнего, но в последний момент прикусывал язык, оглядываясь на Замая. Тот явно был главным в их дуэте. — Одной шавкой Нюберга стало меньше, — заключил он. — И поделом. — Какие-то вы… кровожадные, — осторожно ввернул Андрей. Позвал спасителей на чай, называется. Так решат сейчас, что он какой-нибудь кодекс нарушает, и тоже прикончат. Мукка меланхолично отхлебнул еще чаю. — Жизнь такая. И точно. Что ни день — то прикол. — Кто такой Нюберг? — Слушай… — начал было Мукка, но его резко прервал Замай: — У Букера лучше спроси. Он теперь не отвертится, и вообще: пусть ему будет стыдно, что он свою еду кому-то тронуть позволил. «Еду», ну вот. Место Андрея в пищевой цепочке было четко определено. Даже Мукка не стал поправлять, видимо, смирившись и со своей участью тоже. А на Андрея напали целенаправленно, чтобы насолить Букеру. Те самые, с другой половины Петербурга, с которыми он не договорился, как положено. Должен был искать донора в своем районе, а не проворачивать с Андреем бизнес из-под полы. Как в девяностые, ей-богу. Андрею вдруг захотелось бросить это все, на худой конец — отлежать в больничке, чтобы не тянуло так сильно напиться и закинуться всем подряд. На таких нервяках он долго не продержится. — Замай прав. Вам нужно поговорить, — Мукка отставил пустую кружку. — За чай спасибо. И они с Замаем засуетились и начали собираться на выход. Сказали, что Андрею стоит быть повнимательнее и вообще пока особо никуда не высовываться. То есть — тоже не объяснили ничерта. От недосказанности уже выть хотелось. Оставшись в одиночестве, Андрей долго смотрел в окно, где на асфальте все еще угадывались пятна крови. А потом началась гроза. *** Андрей набрал несуществующий номер еще дважды. Вздрогнул, когда телефон разразился стандартным рингтоном прямо у него в руке. Ответил на звонок, но говорить ничего не стал, слушая тяжелое дыхание в трубке. — Андрей? — раздалось с помехами, как из бункера. — Я. — Приедешь? Только сам, — Букер говорил рвано, с хриплыми паузами. Андрей чувствовал себя курьером, который таскает себя — едý — заказчику. А не так уж Федя был и неправ, когда обмолвился про проституцию. — Что случилось? — Не по телефону. Адрес знаешь. И тут же дал отбой. Два месяца еще не прошло — едва ли пара недель. У Андрея болела вена, потому что в прошлый раз Букер засадил иглу куда-то не туда. Он уже успел исколоть себе все пальцы глюкометром; показатель с трудом доползал до трех с половиной, тут же устремляясь вниз. Сладкое нужно было есть тоннами, а перед сдачей крови и вовсе плотно пообедать, но от тревожности все грозилось вылезти обратно. Андрей никак не мог подстроиться под режим, потому что Букер постоянно сбивал его с толку своими звонками. Он собрался и вызвал такси, и вот уже стоял перед дверью, твердо намеренный высказать Букеру все, что думает об их ненормированном сотрудничестве. Решительно набрал воздуха в грудь и позвонил в звонок. Шаги сегодня были особо медленные. Слова застряли в глотке, как только Андрея впустили в квартиру. Букер был не один: на диване сидел высокий парень в темных очках, закинув длинные ноги на стеклянный столик, где обычно лежали инструменты для забора крови. Сегодня все они перекочевали на табуретку. Парень копался в телефоне, отвлекшись на секунду, чтобы отсалютовать Андрею. — Я лучше пойду, — пробормотал он. Высокий отложил телефон. Происходящее перед носом было куда интереснее. — Далеко собрался? Андрей запаниковал уже бесконтрольно. Тут еще и путь к двери перегородил Букер, какой-то заторможенный. У него и так в квартире царил полумрак, а кореш его в очках залип. Андрей вспомнил что-то о светобоязни и сложил два и два. Добро пожаловать в гости на званый ужин, ты — главное блюдо. — Я больше не хочу… этим заниматься, — прозвучало не так мужественно, как он рассчитывал, но точку зрения худо-бедно донести было надо. — Ты раз в два месяца сказал, а дергаешь каждые две недели. У меня остались деньги с прошлого раза еще, можешь забирать, мне ничего уже не надо, — Андрей стряхнул со своего плеча руку Букера. — Найди кого-нибудь другого, а? Я по здоровью не вывожу, — он начал крутить щеколду, но дверь была закрыта на ключ. Заперли. Замуровали, демоны. Знали, что он психанет и закатит сцену. — Андрей, послушай. — Я тебе не вещь, — Андрей сдался и сполз по двери на пол, понимая, что от двух вампиров ему не отбиться. — Выпустите, — от подступающих слез перехватило горло. — И часто он так? — высокий посмотрел на сбившегося в комок Андрея сверху вниз. — Воды принести? Над ним нависла тень и стало совсем нехорошо. — Слав, — устало позвал Букер. — Не трогай. Он боится. Слава приподнял темные очки, сверкнув на Андрея такими же темными глазами, и опустил их обратно на нос. — Я просто в гости зашел, — сказал он. — Ему ночью совсем плохо было, — он махнул рукой за спину. Букер из своего энергосберегающего режима говорить почти не мог. — Хорошо, что ты приехал. Ага, приехал. Уехать бы теперь, и не в дурдом. — Вы меня тут заперли, — упрямился Андрей. — Насильно. Мне тоже плохо, мне уже давно плохо. За мной следят. Где вы все, блядь, были, когда мне чуть глотку не разорвали?! Слава присел перед ним на корточки. Взял за руки, потянул на себя, чтобы Андрей не закрывал лицо. Кровь отхлынула от мозга, и его повело. Букер тоже уже едва держался на ногах, смотря на него с мольбой. — Пожалуйста. — Расскажите мне все, — Андрей был не в том положении, чтобы что-то требовать, но и не мог позволить себе расклеиться. — Иначе никакой крови. Раздерут или нет? Он шел ва-банк. Если Букер решит его убить, то где потом будет брать пищу? В Андрее буквально текло жидкое золото с платиновыми прожилками. — Я расскажу в процессе, согласен? — Слава склонил голову к плечу, немного по-собачьи. Мукка говорил, что оборотней не существует. — Он сейчас не может. Андрей заскребся по стене, пытаясь встать. Замай и вправду не врал про вампирские отпечатки; Андрей чувствовал, как на него воздействуют. Чем слабее был Букер, тем больше он брал сил от Андрея, и или не хотел, или не мог остановиться. А дальше — все то же кресло, жгут на руке, прикосновение спиртовой салфетки и обтянутых латексом пальцев. Сегодня работал Слава, а Букер полулежал на диване с закрытыми глазами. — Его запасы крови подменили, — сказал Слава, когда по прозрачной трубке потек багрянец. Андрея передернуло. — Он чуть не умер вчера. Андрей вот тоже чуть не умер. Если бы не дружинники, он бы тут не сидел. — Нюберг? — А ты в курсе уже, как я понимаю. — Мукка с Замаем рассказали, — небрежно бросил Андрей. — Вы-то молчите как партизаны. — Да я говорил Букеру — надо все тебе сразу рассказать, охрану приставить, — виновато развел руками Слава. — Он решил, что не надо. Не думал, что еблан тот так распоясается. Место прокола щипало. Как комарик укусит, ага. — Я хочу выйти из дела. Неустойку надо платить? — Андрей обратился напрямую к Букеру. — Я микрозаймов наберу, если что. Думал, что тот или спит, или без сознания, но он усмехнулся в диванную подушку. — Я бы и рад тебя отпустить, но ты уже засветился, где не надо. Не тот район. Сукин сын соврал, конечно же. А пресловутый Нюберг был слишком мстительным и дотошным, и такой ценный донорский экземпляр со своей территории отпустить так просто не мог. Черный рынок тоже не дремал, но Слава сказал, что цены там конские, и сроки доставки оставляют желать лучшего. И правда, куда проще позвонить Андрею, который сам притащится и добровольно сдаст кровь. По принуждению. Деньги больше не прельщали — а если Нюберг доберется до его матери в Краснодаре? Сегодня брали больше пятисот, по размеру пакета было видно. Андрей подавил стон, когда Слава вытащил иголку из вены и тут же понес свежую кровь Букеру на диван. Тот пил прямо из трубки, жадно, едва не захлебываясь. Андрей брезгливо отвернулся, но от звуков было мерзко все равно; чтобы отвлечься, закурил в комнате, вампирам назло. Встать не могу, извиняйте. Слава вздохнул и протянул ему стакан под пепельницу, но ничего не сказал. Выхода у него не было. Андрей не был дураком, и начал понимать, что предыдущий донор отнюдь не свалил жить за бугор долго и счастливо. Конечно же, вампиры думали, что Андрея можно подкупить враньем и деньгами — он тоже так думал. Потому что не мог адекватно реагировать на вещи в их первую встречу. Потому что его запугали, а все из-за того что он родился с четвертой отрицательной, еще в утробе войдя в резус-конфликт с матерью. Конфликтов потом было еще много. Букер уже высосал всю кровь из пакета и, вроде бы, немного ожил. — Пожрать дадите? — подал голос Андрей. Только понял, что все это время подташнивало его от голода, но разорвать порочный круг было сложно. — Слав, организуй, — попросил Букер. Слава кивнул и ушел на кухню. — Спасибо. Букеровское «спасибо» можно было положить в карман, но век вампирского донора был короток в силу рисков. Коллекторы хоть и могли отпинать по ребрам в подворотне или исписать дверь матерными словами, но убивать Андрея не планировали. В отличие от Нюберга. Слава принес гречку с курицей и стакан со сладким какао. Как обед в школе. Андрей решил это никак не комментировать и молча начал есть, потому что перед глазами все двоилось. Букер поровнее сел на диване и с хрустом потянулся. — Вот ведь выблядок. И камеры на площадке вырубил, и сигналку. — Как ты не понял, что кровь не та? — резонно заметил Андрей. — Смешана была. Я не принюхивался, потому что очень есть хотелось, — пристыженно ответил Букер. — А потом было уже поздно. Всасывается мгновенно. Андрей даже его как-то понимал. Сам мог принять первое, что попалось под руку, когда совсем уж прижимало. А потом кто-нибудь — обычно Федя — приводил его в чувства, отпаивал водой, помогал умыться. Ты не думаешь о том, что тебе дают, когда сильно надо. Вот так Букер и стал вампиром. Вот так Андрей и скатился. — С возвращением, — радостно сказал Слава, хлопая Букера по спине. — Это дело надо отметить. Андрей поставил пустую тарелку на пол и задумчиво допил остатки какао. Ну прямо день рождения наоборот, хоть свечки в торт вставляй. — Придешь? — спросил его Букер. — Ты серьезно? — Андрей прищурился. Букер кивнул. — Хорошо. Хотел быть посвященным — вот тебе, с доставкой на дом. Слава задумчиво цокнул языком, но возражать не стал. А дальше все по накатанной: сейф за «Тайной вечерей», конверт на столе; платили исправно, куда стабильнее, чем в суши-баре, где вместо зарплаты порой приходилось курить бамбук неделями. — Дресс-код — черный, — сказал Букер. — Короткий рукав, чтобы сразу видели, кто ты и с кем. Звучало очень по-собственнически. Кто даму кормит, тот ее и танцует; но в случае с Букером и Андреем все вполне сработало бы в оба конца. Для наглядности, вот сразу покажем тебе всю вампирскую кухню в лицах, чтобы знали, напротив чьего имени ставить галочку. Чтобы не было как с предыдущим донором. — Заеду за тобой к полуночи. Андрей отрешенно кивнул. *** У него была только одна рубашка, которая соответствовала всем требованиям. Из черного шелка, с коротким рукавом, она неплохо смотрелась навыпуск с джинсами. На ней были перламутровые пуговицы, и Андрей совершенно не помнил, откуда эта рубашка вообще взялась в его гардеробе. Вроде бы, надевал ее на выпускной из универа, а потом в ней же валялся в сквере на лавке, а вроде бы… Букер позвонил сразу в домофон. — Выходишь? Андрей перехватил трубку и вытер вспотевшую ладонь о штанину. — Выхожу. Отметина от недавней сдачи крови только вошла в цвет, перекрывая татуировку сакуры и клинка фиолетово-бордовым пятном. Может быть, Букеру нравились его синяки, и именно поэтому он попросил оголить предплечья. Букера было сложно понять. Он будто набивался в друзья, но тут же давал от ворот поворот; не давай кличку бездомному животному — привыкнешь. К Андрею не привыкали, скорее, выдыхали с облегчением, когда он исчезал с радаров. И скучали едва ли. — Хорошо выглядишь, — поприветствовали его, когда он вышел из подъезда. Андрей чувствовал себя куда лучше, когда пил и употреблял; или же был слишком не в себе, чтобы понять, что ему плохо. Теперь же плохо было постоянно, и радовало мало что. Рассуждать об этом вслух он не стал. — Спасибо. Ты… тоже. Букер был в знакомом уже лонге «Трезв», с чуть потекшей подводкой под глазами. Готический панк-стиль, Андрей со своей выцветшей рыжиной на волосах не вписывался с подлета. Ехали молча, Букер сказал только: «в Славины хоромы». Андрей всю дорогу был слишком серьезным и напряженным, выглядывая в окно пригородный пейзаж. Это все еще был «их» район, но стоило быть осторожными, раз группировка конкурентов не стеснялась краж со взломом и подмены крови. Все страдания были впустую. Банк крови было так не собрать, и хранить ее — небезопасно. — Приехали. Машина затормозила около отделанного серым камнем коттеджа в три этажа, с острыми шпилями башенок на крыше. Перед глазами пикселями зарябила белая на черном надпись, бегущей строкой на узком экранчике над массивной дверью: «Ритуальные услуги». Андрей нервно сжал руки между коленей, чтобы не дрожали. Сам напросился, сам виноват. Говорили ведь — бизнес. Отмывание денег кровью. Взгляд зацепился за погребальный венок, прислоненный к стене, а рядом стояли образцы памятников: помним, скорбим. Черный гранит, серый. За пьянку на кладбище можно было получить знатных пиздюлей от сторожа — по юности проходил и через это, ладно хоть за осквернение статью не приплели. Подумаешь, побухали возле оградки; зато будет что вспомнить. Под покровом белых ночей не должно быть так страшно. Букер придержал дверь, заманивая Андрея внутрь, как дирижер при мажущем мимо нот оркестре. Пока тот ориентировался в потемках, тенью проскользнул сам и захлопнул створку. — С перерождением! — на правах хозяина Слава встретил их с распростертыми объятиями. В одной руке у него был бокал с чем-то густым и красным. Если это была кровь, то явно смешанная с водкой — Андрей даже со своей сожженной слизистой носа унюхал. Глаза постепенно привыкали к полутьме. Окна были плотно занавешены шторами, а внутреннее убранство поминального зала было оттенено черным и красным бархатом на портьерах. По гардинам вились нити гирлянд холодного света, а кассовый прилавок превратился в мини-бар. Играла классическая музыка, ну, не похоронный марш — и на том спасибо. От могильной прохлады кожа покрылась мурашками. Букер радостно потряс руками в воздухе, и тут же притянул к себе Андрея. — Прошу любить и жаловать — мой спаситель! — Пиро, — влез Слава. Клички тут были в чести. — Талант у него такой — делать так, чтобы очко Нюберга воспламенилось. Гости вышколенно засмеялись. Андрею резко захотелось потеряться где-то рядом с барной стойкой. Букер закинул ему руку на плечо и повел в середину зала, немного освоиться. У колонн стояли крышки гробов с ценниками и букеты искусственных цветов, но похоронный бизнес был лишь прикрытием для места, где собирались вампиры. Парни и девушки, одетые в черное, смотрели на Андрея с неприкрытым интересом. Некоторые облизывали губы, даже не пряча клыков, что не особо способствовало смелости Андрея. Букер тоже выпустил клыки. Показать силу? Единение с собратьями? — Тут все свои, — шепнул ему на ухо Букер. — Тебя не тронут, можешь не бояться. Для Андрея все были чужими, по духу и по мировоззрению; кто-то его уже знал, кто-то подходил познакомиться. Букер едва ли не в открытую им хвастался, как золотыми часами, что вот этот экземпляр — мой. Шагу ступить не давал, все вился рядом, как летучая мышь, что заделалась гидом. Вон там за столиком сидит Фаллен, но мы к нему не пойдем, а то не отцепится. Фаллен кивнул Андрею и одарил Букера испепеляющим взглядом поверх очков, но не активизировался, и вообще — он так-то больше Славин друг, и знаменит только срачами с вампиром из шайки Нюберга. Тот по наследству достался от прежнего начальника вместе с троном, ага, а Фаллену дай волю доебаться. И ничего больше. Для Андрея это было очередным сигналом: не подходить. Ему говорили лишь то, что вписывалось в общие фразы. Поминальный зал был разгорожен на зоны вельветовыми ширмами; где-то раскладывали карты таро, где-то играли в покер. Вип-кабинки в заведении исключительно для вип-гостей. Андрей подсознательно ждал, что на него сейчас объявят охоту, выпустят в лес под пулю из ружья, и будут делать ставки, через сколько у него сдаст сердце. Ведь так коротает вечер зубастый бомонд? А все потому что — Из закусок на тусовке были только соленые орешки и Андрей. Лонгслив Букера казался какой-то насмешкой над их схожим прошлым. — А если я напьюсь? Рука тут же скользнула на шею, сжимая кадык в полушутливом — для окружающих — но смелом захвате. — А кто тебе даст? За спиной бармена вместо бутылок висели разные пакеты с кровью, из которых он и делал коктейли. Бутылки же брал откуда-то из-под стойки — видимо, алкоголь тут не пользовался особым спросом. Глупость какая, сказал бы Андрей, если бы его мнение кого-то интересовало. — Ты со мной, — наставлял Букер. — Но с непривычки может… накрыть. Инстинкты никто не отменял. — Вот спасибо, — протянул Андрей. Если Букер имел в виду «отпечатки», то Андрею это не нравилось совершенно. Мало того, что Букер с него энергию тянет, а тут каждый желающий будет подключаться к нему, как к вай-фаю без пароля. Он увидел еще несколько знакомых лиц помимо Славы: притулившегося в углу зала Замая и Дину в компании того парня, с которым они убирали труп. Андрей уже собрался было подойти поздороваться, но Букер потащил его в сторону бара. — Не отвлекай этого деятельного кабанчика. Он с Муккой на подскоке от людей заебался так, что тебя уже заочно придушить готов. Вампир с бейджем «Русик», колдующий на барной стойке, рассказал, что при жизни первым парнем на деревне был; еще в сороковых самогон гнал, и вот с жизнью-то он расстался, а с самогонным аппаратом — нет. — Безалкогольные тоже могу, — заверил он. Андрей вздохнул, подперев подбородок кулаком. — Удиви. Перед ним поставили какой-то сладкий морс неопределенного вкуса; Русика тут же наставили, что «вот этому вот никакой крови и никакого алкоголя». Он кивнул с понимающей миной. Андрей еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько белой вороной и паршивой овцой в одном флаконе. А потом они сидели и ждали, пока Русик нацедит кровь в заполненный льдом стакан для виски и украсит его листиками мяты. Кровь Андрея, разумеется — у Букера выбора не было. Никому кроме него ее и не налили бы, даже если бы кто-то и попросил. Эксклюзив. А у Букера был кое-какой авторитет, так что в его кормушку лезть не смели. — Почему Нюберг хочет тебя убить? Букер очень по-сучьи закатил глаза, мол, что настроение портишь. — Потому что он сам себя поставил на место лидера, — он коротко кивнул Русику, чтобы тот повторил. Андрей решил, что после еще одной стопки вмешается, ведь у него кровь не казенная. — Был там у них… главный фантомас. Любил малолеткам лапши на уши навешать и обратить. Ни мы, ни дружинники такого пиздеца допустить не могли. На этих словах материализовавшийся из ниоткуда Слава скромненько хмыкнул. Замай был предельно прав относительно бандитского Петербурга разбитых фонарей, вот теперь Андрей понял. По коням, все дела, очаг уже полыхает адским пламенем. — Нюберг вам мстит? — Он просто хочет нас уничтожить, — отмахнулся Букер. — Дохуя хочет. — А по-моему, у него отлично получается. — Ты вообще на чьей стороне? — На своей, — Андрей отодвинулся от Букера вместе со стулом. А кто еще примет его сторону? В нем тут были заинтересованы явно не как в личности или в друге. Перед глазами снова встала картина с мертвым вампиром на асфальте. Какой калибр Мукка всадил ему в башку? Как будто палец можно было просунуть в дыру. Как такое забудешь, если оно теперь преследовало Андрея во снах? Он за последнее время совсем извелся, вкручивал в себя панику, как штопор, и обсудить тленные дела было не с кем. Казалось, что теперь можно было разыскать Мукку и поплакаться ему в жилетку, в надежде, что он бы по-человечески понял. — Отойдем? — вкрадчиво спросил Слава. От наполненных кровью стаканов в глазах вампиров плясали красные всполохи. Как будто голод имел цвет. Букер скользнул взглядом по Андрею, прикидывая, можно ли оставить его одного. — Сейчас приду. И они чинно удалились. Андрей пытался дышать полной грудью, но запах алкоголя и меди не давал. Он не хотел послушно сидеть тут, как собачонка в ожидании хозяина, и решил пройтись. Каждая бархатная ячейка жила своей жизнью, не особо скрываясь от глаз посторонних; кто-то смеялся, кто-то обсуждал аукцион. Андрей остановился и прислушался: девушка предлагала очень ценный лот: «золотую» группу крови, реже, чем у Андрея. Он услышал цену и понял, как продешевил со своей; а ведь кто-то купит и ту — просто чтобы было. — У всей округи сосал, — распалялся заочно знакомый Андрею Фаллен в соседней ложе. — Кровь, — быстро добавил он, поймав на себе вопросительный взгляд. В руках он держал телефон с открытым на нем донорским приложением — Андрей запомнил нехитрый интерфейс. — У него аж три было в этом месяце, — он для наглядности показал три пальца Андрею и сидящей рядом высокой блондинке с каре. Та отдаленно походила на… Андрей помотал головой, отгоняя наваждение. Мало ли, какие у кого тут родственные связи. — Ты про Нюберга? — спросил он. Ну как помешанный, узнал имя врага и не может спустить его с языка. — Горячо, — Фаллен пролистнул еще пару анкет в приложении. — Про Рудбоя, коллегу его. В слово «коллега» был вложен весь чесночный яд со святой водой и порошком из тертых серебряных крестов вперемешку. Не видать им полной власти как своих клыков без зеркала — Фаллен сказал, что его единственная миссия на земле теперь — усложнить им всем жизнь. Его рвение вдохновляло. Андрей тоже умел усложнять жизнь — себе вот например. Надо было записаться на аукцион в предыдущей кабинке, честное слово. Про Нюберга говорили много, как и про его прихвостней. А где-то и про Андрея, что «этот вот мальчик, лет на четыреста меня моложе — лично букеровский»; и тут же: «да что ты знаешь о жизни, милая, тебя обратили каких-то семьдесят лет назад». Типичные разговоры на кухне в четыре утра, когда накрывает похмельной грустью, хоть еще и не ложился. Статная вампирша с соболиной горжеткой на плечах держала в тонких пальцах костяной мундштук, а ее юная собеседница ловила каждое слово, помадой остающееся на клыках. — Присядешь? — величаво спросила старшая, стряхивая пепел на позолоченное блюдце; от взмаха темных ресниц плавились жилы на шее. Меж ключиц ее спутницы болтался серебряный кулон-кадуцей. — Я попозже подойду, — пообещал Андрей. Наврал, потому что правды от него не ждали. Милым дамам было хорошо и так. «Накрывать», как говорил Букер, Андрея начало на втором стакане морса. Он кое-как добрел до туалета и умылся холодной водой, но она не отрезвляла. А ведь алкоголь он не пил, совершенно точно. Подмешать тоже ничего не могли, но Андрей чувствовал себя так, будто был под чем-то, что уже начало отпускать, свинцовым шариком перекатывая его на рельсы отходов. Как будто к рукам и ногам были привязаны нити, и его тянуло в разные стороны. Силы утекали в слив, а в дверь постучали уже трижды. — Занято! — хрипло отозвался Андрей. — Знаю. Это был голос Букера. Пришел проведать, а то ж целых десять минут не виделись. Свет в туалете был слишком ярким для нежити. Или, чтобы девушкам-вамп со стрелочками было удобнее поправлять макияж. Андрей бы хотел, чтобы кто-нибудь налепил ему патчи под глаза — избавить от темных кругов. Им питались, даже так, бескровно. Как через блютуз. Он снова набрал целую пригоршню холодной воды в ладони и выплеснул на лицо. Дверь начали выламывать уже по-серьезному. Андрей вздохнул и открыл щеколду. — Чего? — Да так, — Букер просунул голову в щель и огляделся. — Слежу, чтобы ты тут нанюхаться не решил. — Чем? — Андрей не сдержал влажного смеха. — Освежителем? — А черт тебя знает. Черт, может быть, и знал. А Букер вот не знал о нем ничерта. — Можно мне минуту, блядь, уединения? — Андрей попытался вытолкнуть вампира из туалета, но у всех них было одно общее качество — они были непоколебимы, когда нужно было врасти в землю. — Минута уже прошла. От холодной воды он так и не пришел в чувство. Букер принюхивался, все не верил. Андрей хотел домой, но портить вампирам вечер было как-то стыдно. У них тут товарищ чудом от отравления не помер, вот диво дивное. На Андрея всем было насрать. Как будто сами когда-то людьми не были. Находиться в помещении, битком набитом вампирами было тяжело. — Меня мутит, — предупредил Андрей. Хоть бы отстал, если не хочет потом своего «Трезва» отстирывать. — Тебя вечно мутит, ничего нового, — Букер упорно тащил его прочь от спасительного туалета. — Хоть на воздух выведи, — он сопротивлялся, но Букер был сильнее. — Я курить хочу. — Ладно. Пошли, — сжалился тот и развернулся в другую сторону. Витую лестницу Андрей раньше не заприметил: она вела в какой-то коридорчик с дверями, и за одной из них скрывался балкон. Как удачно. Андрей уперся локтями в перила и свесил голову вниз. Сплюнул скопившуюся слюну. — Нормально? — Нет. Он запоздало проверил, чтобы внизу никого не было и сплюнул еще раз. Желудок упорно не хотел оставаться на законном месте, но выворачивать из себя было практически нечего. Срочно надо было перекурить все позывы. Чувство, будто сильно перепил, и вот-вот подкатят «вертолеты». Теперь ясно, почему его каждый раз норовили так быстро выпроводить — чтобы не успело знатно так размазать. — Постарайся закрыться, — посоветовал Букер, положив ладонь Андрею между лопаток. — Изнутри, как улитка в раковине. Они эмоций хотят, без разницы каких — все подряд жрут. Вампиризм — дело тонкое. Их в дверь — они в окно. У Андрея на чердаке творился полный хаос из ненужных вещей и мыслей, и он уже не понимал, какой шпингалет закрывать, чтобы ничего лишнего не вывалилось. Вампирам нужно было что-то, что будет поддерживать неживые тела, маленький огонек любопытства, искорка, которая даст иллюзию существования. Сигареты не помогали, удивительно. А добивать себя как-то хотелось. Андрей представлял, как отгораживается от всех, прячется от монстров под одеялом, но те стоят возле кровати, в ожидании, когда он высунет ногу. А потом, он позволил увести себя и с балкона тоже, потому что отбиваться не было сил. Чем еще развлекались вампиры? Играли в инфернальные настолки или в бутылочку на раздевание, сдирая друг с друга кожу? Букер привел его в какую-то комнату тут же, на втором этаже. Она выглядела как обычная спальня, только вместо кровати прямо по курсу стоял дубовый гроб. Большой, будто рассчитанный на двоих. Шутки про Лестата с любовником начали казаться как никогда уместными, но у Андрея заплетался язык. — Ляжешь тут? — обеспокоенно спросил Букер. Добавил, что на цокольном этаже склад с готовыми заказами, но ты ж теплокровный, околеешь там. Андрей не был суеверным человеком, поэтому кивнул. С его-то буйной юностью где только не вырубало: и в ванне, и в подъезде, и дома у сомнительных личностей, с которыми он был знаком от силы несколько часов. Как только везло живым выбраться — на девять жизней, как у кота. Сколько было потрачено, он не знал. Так что придираться к лежбищу в виде гроба было глупо. Тем более, что подушка и одеяло имелись. Букер напоследок сказал что-то о том, что домой сейчас Андрею ехать никак нельзя, и тут он «в безопасности». — А что случилось? — Андрею стало безразлично, как только он уткнулся носом в подушку. Его будто специально нейтрализовали, отключая инстинкты самосохранения, как у мышки-альбиноса в террариуме, полном питонов. — Ничего. Конечно же. В вампирском сообществе никогда и ничего не происходило. Андрей попросту им надоел, и с ним не хотели нянчиться, и поэтому уложили спать, как ребенка на родительских посиделках. Сдвинуть стулья, укрыть куртками и готово. Ничего, билось в голове. Сон больше был похож на кому. *** Кажется, вампирам тоже нужно было спать. Андрея разбудил чей-то храп под ухом. Он с трудом оторвал голову от подушки и тут же схватился за висок. Обидно проснуться с похмельем, когда накануне не пил. Одна из штор была чуть сдвинута, впуская в спальню луч света, что джедайским мечом рассекал пол. Несколько парней и девушек были свалены в кучу, как поломанные куклы; головы покоились на коленях соседей, руки переброшены через их плечи, связывая тела в единый узор. Типичное утро после любой вечеринки. В горле сушило, за глазами засели сгустки боли. Нужно было выметаться отсюда. Андрей поерзал в гробу — до сих пор не верилось, что прошел и через такой опыт — и достал из кармана джинсов телефон. Половина девятого утра и сообщение на экране блокировки, от которого волосы на загривке встали дыбом: «Больше никогда ко мне не приходи» Писал Федя. Андрей нервно закусил губу и тут же стал перезванивать, но трубку не брали. В три часа ночи написал; в конце концов, Федя тоже был просто-напросто человеком, он тоже мог напиться и устроить истерику. Припомнить все былое, а припоминать было что, к сожалению. Не ответил он ни на пятый звонок, ни на восьмой. «Наверное, спит», — успокаивал себя Андрей. И твердо решил сейчас же ехать к нему, чтобы огрести за все хорошее уже воочию. Но сначала нужно было выбраться из этой вампирской цитадели. Андрей на цыпочках пробрался мимо спящих на полу вампиров, перешагнул через парня, лежащего прямо перед дверью, и вышел в коридор. Привычно потянуло курить на балкон, но задерживаться здесь не хотелось нисколечки. За углом он наткнулся на Букера и чуть Богу душу не отдал, потому что не ожидал, что и тут его схватят за плечо. — Ты куда? — Домой? — соврал Андрей. Их с Федей терки вампиров не касались. Нужно было успокоить истеричку, пока того не понесло во все тяжкие. — Давай отвезу. Тушь у Букера размазалась, но он оставался верным надписи на своем лонгсливе. Как стеклышко. — Я уже такси вызвал, — Андрей помахал в воздухе телефоном. А говорил ли Букер вчера что-то о безопасности, или привиделось? Сегодня был новый день, и настаивать он не стал. — Хорошо. Береги себя, — и протянул руку. Андрей пожал ее как-то вяло, слабость давила все равно. Сахар явно пошаливал где-то на низких отметках, но вроде было терпимо. Утро было прохладным. Домой Андрей заезжать не стал, напрямую устремившись к Феде. По дороге продолжал звонить, но тот все отмалчивался. — Сука, — пробормотал Андрей в автоответчик. — Они такие, — понимающе согласился вдруг таксист. — В цветочный магазин заскочить? — А? — Андрей сначала не понял, потом понял, а потом покраснел. — Не, не надо, — и снова набрал. Федя, мать твою святую женщину. Код от домофона Андрей помнил, как таблицу умножения. Через две ступеньки взлетел на четвертый этаж и занес было кулак, чтобы от души долбануть в дверь, но тут же обомлел. У Феди было не заперто. Федя не был человеком, который так просто мог бы забыть закрыть дверь, это Андрей знал точно. Это Андрей мог так сделать по пьяни или из-за рассеянности. Он не думал, распахивая дверь и прыжком оказываясь в прихожей. Изнутри стало понятно, что замок был выбит, край двери раскурочен до щепок, конечно — Федя ведь не идиот открывать кому попало. — Федь! — позвал Андрей, чтобы отпугнуть страх. — Федя! А потом увидел капли крови на линолеуме. Редкие, местами размазанные по ромбам узора отпечатками чужой обуви. Перешагивая через следы, Андрей прошел в комнату. Феди там не было. Не было его ни на кухне, ни в ванной; на балконе, рядом с банкой-пепельницей экраном вниз лежал его телефон. Как будто он пытался спрятаться там, где обычно прятался Андрей, когда приходил, пытался предупредить. Андрей вздрогнул и отскочил к стене, когда телефон зазвонил. Посмотрел на него с опаской, будто вот-вот взорвется. Опустился на колени и потянулся, через паутину трещин на защитном стекле принимая вызов. — Ало? — Говори, — раздалось в трубке, а потом какая-то возня. — Говори, блядь, — обращались к кому-то на том конце провода. — А так? — несколько звуков ударов и натужный кашель. — Еще? — Беги… оттуда. Андрей прикрыл рот ладонью, чтобы не взвыть. Это был Федя, а потом его голос сменила очередная серия ударов. Как в боксерскую грушу. Как молоток, отбивающий мясо. На Федю напали прямо в его квартире, как на слабое звено, чтобы через него выйти на Андрея и остальных вампиров. Он так и стоял на коленях, слушая избиение своего никогда-уже-не-друга, не в силах пошевелиться, когда между лопаток уперлось что-то твердое. — Я надеюсь, это стояк. Его остроумие не оценили, ударив прямо в основание черепа. Андрей повалился навзничь, краем уха выхватывая писк коротких гудков от выскользнувшего на балконный пол телефона. *** Он сидел на стуле, согнувшись в три погибели и едва не касаясь носом коленей. Голова была готова взорваться кровавым фонтаном, а в шее что-то хрустнуло, когда он попытался выпрямиться. — Эй, — полушепотом позвали его. — Очнись. Федя. Раз командует, значит жив. Судя по тому, как сильно задеревенело все тело, без сознания Андрей пробыл достаточно долго. Оно и сейчас все норовило ускользнуть, раскачивая его на волнах из стороны в сторону так сильно, что он бы упал, не будь привязан по рукам и ногам. Кожа на запястьях и лодыжках чесалась, а из левого предплечья торчала игла, уходящая в закрепленный на стойке прозрачный пакет, наполовину наполненный кровью. — А я… спасать тебя пришел, — Андрей почти смеялся, невзирая на то, с какой болью давалось каждое слово. — Себя спаси. Придурок, — прозвучало почти ласково. — Это уже второй. Ты пару раз пытался очухаться, но снова вырубался, стоило только с тобой заговорить. Да Андрей вообще мастерски умел уходить от разговоров. Второй. Он шмыгнул носом. Если брали по пятьсот, то значит, он потерял уже около литра крови, а каша в голове не давала нормально думать. Когда Андрею удалось таки взглянуть на Федю, грудь обожгло от жалости. У Феди от корней волос до скулы по всему виску засохла дорожка крови. Более свежая вытекала из носа и уголка губ. Он и сам едва держался в сознании, но, видимо вселенская злость на Андрея придавала сил; тот явно был последним человеком, кого Федя был бы рад видеть. Он был весь в синяках, которые не прикрывали домашние футболка и шорты, на ногах были клетчатые тапки, уже порядком закапанные кровью. Напасть на беззащитного могла только конченная мразь, и Андрею на ум приходило только одно имя. А точнее — фамилия. — Прости. Прости, пожалуйста, — пролепетал Андрей. — Я должен был предупредить, я должен был! — он задергался, затрясся в своих путах. — Прости. Я не хотел тебя в это все впутывать. Он почувствовал себя на месте Букера: не подумал о последствиях — да когда он вообще о них думал — натворил ошибок. Вампирам нужен был он, а не Федя, надо было ехать домой вчера ночью; его бы не ринулись спасать, потому что были увлечены торжеством. А теперь могло не стать сразу двух. — Тихо, — шикнул на него Федя и прислушался. — Не реви. Под ногами был только бетон, подернутый плесенью, как и стены — они находились в каком-то ангаре с полукруглой крышей, в котором было ужас как холодно. За последнее время сквозняк стал признаком присутствия вампиров, и Андрею отчаянно хотелось согреться, но от кровопотери морозило только сильнее. В открытую дверь стыдливо проскользнул луч света с улицы, тут же проваливаясь между щелей полумрака. — Ну, чего надумали? За Фединой спиной выросли две фигуры, пока что безликих, как тренировочные мишени на армейском полигоне. Как непрогрузившиеся текстуры. — Ничего, блядь, — простонал Федя. И зажмурился заранее, потому что был научен горьким опытом; хлесткий удар не заставил себя ждать. — Не надумали, — выдохнул он, уже поплыв. Сильно наклонился вперед, размазав нитку кровавой слюны по колену. — Не трогайте его! — Ну прямо рыцарь, куда деваться. Гул в ушах не пропускал колкости. Сердце билось слишком часто и мелко, кончики пальцев онемели, на ногтях появилась синева — после прошлых экстренных сдач кровь не успевала восстанавливаться. Андрей был в центре внимания и теперь мог видеть тех, о ком был так наслышан. Первый, ударивший Федю — высокий, с татуировками-э́фами на шее. В выбеленных волосах содранным скальпом горели покрашенные в красный пряди на манер демонических рогов. В подбритых бровях порезами тоже засел багрянец. Второй шагнул в поле светотени как-то лениво, смутно знакомым жестом отбросив с глаз длинную челку. — Ты?! — ахнул Андрей. — Ты меня домой подвозил, ты… ты… — он захлебывался от отчаяния. Перед глазами киноляпами промелькнули воспоминания: обморок, дежурные фразы, запах хвои в салоне машины, батончик и «да я брата хотел». Андрею тогда показалось, что он может быть кому-то нужен хоть когда-нибудь. — Втерся ко мне в доверие с фотками своими бездарными. — А вот это было обидно, — хмыкнул предатель. Ваня, тот самый, свалившийся как снег на голову; но теперь его окликнули совсем по-иному. — Рудбой, не спи! — второй вампир громко щелкнул пальцами. — Как хорошо, что он связан, да? — намекнул он. — И сдачи не даст. Удобно, скажи? Рудбой. Тот, что так бесил Фаллена, и которому тот клялся усложнить жизнь. — Ну, такое себе. Кулак влетел в левую скулу как-то неохотно, будто Рудбой — не Ваня, не фотограф и не сммщик — не хотел тратить на Андрея силы и время. В черепе все ухнуло в сторону и обратно, как каучуковый мячик; Андрей на какое-то время выпал из реальности, а когда вновь пришел в себя, из его руки грубо выдернули иглу, а со стойки сняли заполненный кровью пакет. — Давай третий. — Нюберг. Погоди немного, он белый весь, — Рудбой убрал пакет в мини-холодильник. — Угробишь ведь. — Он живет на нашей территории, — Нюберг с вожделением посмотрел на выступившую из вены кровь. — И он нарушил закон. Конечно же, никто не собирался входить в положение Букера, и тем более Андрея. — Закон? — прошептал со своего стула Федя. У него на губе была глубокая кровоточащая рана, от которой по подбородку тянулся широкий след. — Сам дружку расскажешь, или помочь? — Нюберг хрустнул костяшками пальцев. Для чего Нюбергу был нужен этот перфоманс финального покаяния? Собирался отпустить Андрею грешки напоследок? Унизить еще сильнее? Говорить было тяжело; Андрею казалось, что от одной попытки оправдаться он выблюет себе на штаны. — Я просто кровь сдавал, — а душу рвало на лоскуты, будто сцеживал не свою. — За деньги. Большие. — У меня это и спрашивали, — криво ухмыльнулся Федя. — Сумму. Я честно сказал, что мне на тебя похуй. У Андрея ничего уже не спрашивали, потому что и без него придумали, за сколько можно ее продать. В основном — чтобы подгадить Букеру. Такой вот ты дурак, Андрей, мог бы изначально с нами посоветоваться, и не было бы этой всей херни, потому что нам ты н-у-у-у-жен, а теперь вот, ну что поделать, приходится по-плохому. Другу твоему похуй. Букеру тоже, он тебя и выбрал-то, потому что легко было запугать и сторговаться, с твоими-то долгами. А мы вот предприниматели на опыте. Выбивать информацию умеем, Федя твой рано или поздно бы все равно под пытками сдался, даже если и не знал ничего. В углу ангара стояла канистра с бензином. — За мной не придут, — осознание ударило молотом, а следом и безысходность. — Можете не ждать. Но сам Андрей все равно ждал, хоть и не верил. Нюберг только посмеялся, а Рудбой просто отвел глаза. Чертов надзиратель, почему-то обидно было до слез — поприсутствовал в баре, поделал фотки, денег заработал. Андрей не знал, кто его вырубил, когда за ним пришли к Феде, но судя по молчаливости, это тоже был он. Спасибо, что хоть башку не пробил. На поясе у Рудбоя болтался пистолет в кобуре. А что если спасители Андрея не войдут, пока их не пригласят? Аллюзия на ветхие заветы сквозила от и до, а тут — чужая территория. А встретились на нейтральной, Андрей не виноват, что не жил чуть севернее. — На продажу подготовь, — Нюберг пнул холодильник. — По сто миллилитров. Не только среди наших покупателей ищи — в блад-кинк коммьюнити людишки щедрые. На вкус состав скажут, а тут биохимия — закачаешься. Рудбой как-то напрягся, а потом дверь в ангар открылась с пинка с залихватским: — Продано! — Сколько дашь? — Заберу даром. Андрей слушал словесную перепалку двух вампиров с открытым ртом — с Рудбоем торговался Фаллен, встав у прохода и надменно уперев руки в бока. — А не дохера ли ты на себя берешь? — Нюберг маячил в опасной близости от Андрея. Сидящий напротив Федя одними губами прошептал «пиздец», и ситуацию это описывало идеально. — В самый раз. Букер любил появляться эффектно, вот и тут зашел в ангар вразвалочку, будто и не торопился никуда. Рядом с ним шел Слава, смотря на всех присутствующих свысока, потому что иначе было невозможно. А ведь та блондинка… Андрей потряс головой. Не время думать о блондинках. — Трое на двое, вот ведь незадача, — с притворной грустью сказал Слава. — Вы в меньшинстве, наверное, пора и честь знать? Слава явно что-то недоговаривал. Например, что случилось с их прежним лидером, и почему Нюберга вдруг понесло по карьерной лестнице на реактивной тяге. Что-то намекало, что он должен как минимум переписать на Славу квартиру или подарить еще один гроб в коллекцию. — Честь? У кого ты тут честь нашел? — Нюберг, как фокусник, достал из кармана шприц, наполненный густой красной субстанцией. — Сейчас одного из этих по-быстрому апгрейднем, и будет трое на трое, — он сделал шаг от Андрея в сторону Феди. — Слева — мэтч по второй положительной, справа — универсальный реципиент. — Только попробуй, — предупредил Федя, но его тут же грубо ткнули в плечо. То ли Нюберг попал в болевую точку, то ли сустав уже был выбит; Федя злобно зашипел и притих. — Отпустите его, — голос Андрея дрожал, как и все внутри. Он был самым уязвимым среди доноров — или загнется от кровопотери на продажу, или… Об «или» думать было нельзя. Главное, чтобы Феди это никак не коснулось. — Обращай меня. Судьба Букера, который без него точно помрет с голоду, Андрея сейчас не волновала; пусть идет окучивать своего вахтера, если так неймется. Главное, чтобы у Андрея в вампирской ипостаси не было никакой придури с непереносимостью. Так или иначе, обращение все равно означало смерть. Андрей очень не хотел умирать — как полагается, в полной мере только сейчас дошло; зря что ли терпел, чистился, клялся себе и Феде с Букером, что больше не будет употреблять? Презирал донорское приложение только для того, чтобы оказаться по другую сторону экрана. — Как скажешь, — Нюберг безразлично пожал плечами. — Его решение, — обратился он к потерявшим дар речи вампирам. — Будет больно, — и он поднес кончик иглы к взбухшей под слоем татуировок и синяков вене, минуя этап стерилизации кожи. И зачем, если Андрея скоро будет не сразить банальными микробами. — Что ты… Вскрикнул или Слава, или Букер, но голос потонул в раскатистом грохоте выстрела; вошедшая в лоб Нюберга пуля потянула за собой ворох кровавых конфетти, что брызгами оросили бетон. Немного попало на Федю, и он скривился, отворачиваясь всем корпусом, насколько это было возможно. Фаллен посмотрел на тело с нескрываемой кровожадностью, и сказал: — Зато не девяностые. В твердой руке Рудбоя все еще дымился пистолет. Он проводил взглядом пыльную взвесь и убрал его обратно в кобуру. — Сложно меня довести, вообще-то, — пояснил он. — Но можно. Андрея уже отвязывали от стула, подрезав узлы перочинным ножом. Букер тряс его за плечи, даже, вроде бы обнимал, но встать он никак не мог. Феде тоже было тяжко, Слава с трудом поднял его на ноги, перебросив руку через плечо. Рудбой совал ему в лицо какую-то фляжку, настоятельно советуя отпить. — Что там? — спросил Федя уже после того, как сделал глоток. Судя по его лицу, дрянь там была редкостная. — Трáвы, — просто ответил Рудбой и протянул фляжку Андрею. — Не на спирту, не бойся. Андрей в принципе уже устал бояться, и не знал, предел это или нет. Сначала обожгло горло, потом желудок, а потом ему стало теплее и перестало так адски колотить ознобом. На вкус напиток был как вискарь средней паршивости, за минусом сивушного запаха — тут выделялись яркие нотки крапивы и чего-то более горького. Вата в голове немного улеглась, мозг более-менее пришел в норму; в ушибленном затылке все еще ломило. — Я правда просто хотел за тобой присмотреть. — Оставим сентиментальность, — осадил его Букер. — Присмотрел — и спасибо. Пристрелил — еще лучше. Слава скорчил мину построже. — И давно вы закорешились? — он указал пальцем сначала на Фаллена, потом на Рудбоя. Тот от нервов промазал рукой мимо кармана. — С самого выхода первых «Сумерек». — Хуюмерек. — Тебя Замай покусал? — хмыкнул Фаллен. — Кстати о нем… — На подлете, — прокряхтел Букер, взваливая на себя Андрея. Тот даже смог идти, очень медленно и спотыкаясь, но дверь уже не казалась непокоренным Эверестом. — Тебя свои же не порвут? — поинтересовался он у Рудбоя. — А нет никаких «своих», — он подошел к канистре и открутил пробку. — И не будет. И улик тоже не будет, — и, приговаривая, начал лить на мертвого Нюберга бензин. — Это ж надо было так меня заебать. Почище менеджера вашего, — посетовал он Андрею. Да уж, в баре мозг могли выесть чайной ложечкой, тупой и прямо через череп. Слава забрал портативный холодильник; ну вот, теперь у Букера есть дополнительный литр живой крови, но какой ценой. Они двинулись к выходу, и Рудбой разливал дорожку бензина по их следам, уже возле двери чиркнув спичкой. Бетон занялся неохотно, но самое основное полыхнуло с готовностью; в пламени затрещали кости и деревянные стулья, а кровь на полу запекалась диковинной вампирской закуской. — Сладкая парочка, давайте живее, пока вам жопы не поджарило, — подгонял Слава, выводя Федю на воздух. — Понимаю, что досталось обоим, но мы как бы… горим. Пиро? Андрей встрепенулся от прозвища. — Уж лучше бы действительно вебкамом занимался, — с чувством высказался Федя. *** Замай с Муккой встретили их на полдороги, сопроводив до базы, где собирались дружинники. Вампиры знали толк в тусовках, и все их сборища проходили в основном за городом. Здесь были люди помимо Андрея с Федей и Мукки, а в холодильнике пакеты с кровью соседствовали с бутербродами и пивом. Поминали Нюберга. Поминали, в основном, матом и запасами из банков крови и алкомаркетов. Рудбой и вовсе не хотел сюда ехать, но что-то налажал в навигаторе и теперь сидел в окружении вампиров и людей — кто-то был донором, кто-то просто прибился к дружинникам из-за обстоятельств. После встречи с вампирами жизнь менялась кардинально. — А ведь ничего не закончилось, — философски заметил Слава, отхлебывая из рюмки. — Сколько еще таких божков к власти полезет. Рудбой бразды правления брать не хотел. Пересматривать приоритеты тоже, ему хватало и взаимного обмена информацией с Фалленом — двойные агенты, мистер и мистер Смит. — У нас пополнение, как я понимаю? — Замай кивнул в сторону Андрея и Феди. — Нет, — тут же ответил Федя. — С меня хватит. Андрей пожал одним плечом — пусть идет. Живет свою жизнь, занимается любимым делом и не вспоминает о вампирах. Они кое-как промыли ссадины в ванной, а после их тут же потащили на расспросы. Что, кто, откуда. Тебя-то, Андрей, мы уже знаем, а друг твой как под раздачу попал? А, вон оно как. Соболезнуем, дверь лучше железную поставь. А еще лучше — вам обоим переехать бы. Но Андрея на месте держали обязательства, Федю — ипотека. Нужно было как-то держать руку на пульсе города, вывернутого наизнанку. Прямо как их души вместе с нутром. Слава и Рудбой были не последними людьми на рынке крови, в бизнесе, в совершенно примитивном «крышевании» определенных точек. Честно старались не заходить на территории друг друга, клубы, бары — все было поделено по спискам. Кроме Андрея, которому по жизни не везло. — Восстановись пару месяцев, — Букер по-дружески хлопнул Андрея по плечу, когда тот выполз на балкон покурить. — Отпуск, считай. Оплачиваемый. — Ага. Андрей его едва ли слушал. Отпуск. В ожидании того, что тебе выломают дверь и изобьют до смерти. Он хотел найти спокойствие, но лишь глубже встревал в трясину, а в этом чертовом доме не было даже банки под окурки. Андрей смирился и выкинул потушенный бычок через парапет. За стеклянной дверью играла музыка, как будильник для спящей в хрустальном гробу мертвой царевны. Андрей думал о том, насколько позже бы его настигла донорская участь, не выйди он той ночью из такси. Может быть, никогда. Может быть, он бы словил передоз и запортачил свою кровь уже окончательно. — Мы за тобой присмотрим. Андрей не хотел быть на прицеле у вампиров, которые и так знали о нем слишком много, но поворота вспять уже не было, а он пролетел на полной скорости мимо указателя: «правильный выбор». И добираться теперь нужно было в объезд. — Спасибо. Шок отступал, и на место адреналиновой пустоты приходила усталость, тяжелая, как верблюжье одеяло; сегодня его обещали уложить на двухместную кровать на втором этаже. Белые ночи показывали трещины на просвет, и они казались витражами в храмах, отбрасывая на пол калейдоскопные цвета. Что-то еще можно было склеить. Букер напряженно молчал, а Андрей вытянул еще одну сигарету из мятой пачки. Новый распорядок жизни был лишь условностью, а в расписании не было никакой строгости. Над этим нужно было поработать. Не хотелось оставлять Федю одного: события минувшего дня им предстояло пережить совместными усилиями. Кто-то будет замалчивать и потом срываться в токсичность, а кто-то — недоумевать и страдать в лучших традициях тамблера. — Прости. — Вот только не начинай, — Андрей развернулся и потянул за ручку. Вторая сигарета отменялась. В комнате, как в кипящем котле, бурлила жизнь, но трезвые тусовки среди подвыпивших гостей все еще казались странными. Феде плеснули чего-то горячительного, от чего он заметно оживился и даже обрадовался присутствию Андрея первый раз за все время. Ура, ты не вывалился с балкона, садись рядом. Андрей сел, и ему на удивление не всадили пластиковый нож в печень. Можно было расслабиться. «Блейд» или «Королева проклятых» — неважно; от заката до рассвета все были равны. Клыкастые скелеты нужно было запихнуть обратно в шкаф как отработанные марионетки, прижав дверцу стулом. Такая тактика Андрею подходила. — Мне не похуй, — куда-то в шею прошептал ему Федя, а обычно было наоборот. — Я сказал так, чтобы они тебя не искали. А они все равно нашли. — Я знаю, — успокоил его Андрей. — Кстати, Букер теперь должен тебе новую дверь. И установку тревожных кнопок им обоим; Федя согласился, что да — конечно должен, иначе смысл в их жертвенности? Укус сделан, ловушка захлопнулась. Дело оставалось за малым — научиться получать удовольствие. Кому-то пищевая цепь была ожерельем, кому-то — виселицей, а где ты? Выбирай. Андрей решил, что подумает об этом завтра.