Часть 0

В тёмных чертогах, скрытых в недрах забытой крепости, где эхо древних войн всё ещё шептало в стенах, пропитанных тенями Утумно и Ангбанда, Мелькор и Саурон возлежали в своих покоях. Комната была лабиринтом бархата и обсидиана, освещённая лишь мерцающим светом жаровен, чьи пламена танцевали, словно души пленённых эльфов. Воздух был тяжёлым от аромата курящейся смолы и металлического привкуса магии — той самой, что некогда искажала Музыку Айнур. Они, падшие Валар и Майа, ныне воплощённые в формы, полные мощи и соблазна, обсуждали свои планы, их голоса эхом отдавались, как диссонанс в Великой Песне. Мелькор, лёжа на троне из чёрного камня, украшенном рунами древнего зла, потягивал из кубка вино, тёмное, как кровь дракона. Его глаза, пылающие внутренним огнём, подобным Сильмариллам в его короне, устремились к Саурону, который стоял у окна, глядя на бурю за пределами — шторм, вызванный их собственной волей, чтобы скрыть крепость от глаз смертных и бессмертных. — Ах, Саурон, мой верный лейтенант, — начал Мелькор, голос его был низким рыком, полным той первозданной мощи, что некогда сотрясала Арду. — В эти эпохи, когда Валар прячутся в своём благословенном Валиноре, а эльфы и люди цепляются за жалкие остатки света, я ощущаю пустоту. Наша тьма распространяется, но чего стоит власть без... развлечений? Без той сладкой коррупции, что делает победу по-настоящему вкусной? Саурон повернулся, его силуэт, высокий и грозный, как тень Ородруина, осветился отблеском жаровни. Его глаза, золотитые и пронизывающие, как огонь, блеснули хитростью — той, что ковала Кольца Власти. Он скрестил руки, пальцы, холодные и точные, как инструменты в его кузницах, постукивали по рукаву мантии. — Владыка, вы правы, как всегда, — ответил он, голосом гладким, как шёлк, но с подтекстом яда, подобным шепоту Единого Кольца. — Мы завоевали земли, сломали волю народов, но смертные... они такие хрупкие, такие соблазнительные в своей слабости. Я помню, как в Нуменоре я сеял семена раздора, шепча в уши королей, обещая бессмертие. Но теперь, в этой эре, когда наша сила восстанавливается в тенях, почему бы не взять что-то более... личное? Не просто завоевание, а полное подчинение души и тела. Мелькор усмехнулся, его зубы блеснули в полумраке, как клыки балрога. Он отставил кубок и поднялся, шаги его эхом отдавались, словно землетрясение в Белерианде. Подойдя ближе к Саурону, он положил руку на плечо своего слуги — хватка была железной, напоминающей о былой верности, что связывала их с дней мятежа. — Именно, мой Саурон. Я устал от войн и интриг, что не приносят немедленного удовольствия. Вспомни, как в Утумно я собирал пленников, ломая их дух, заставляя служить. Но эта смертная... я видел её в своих видениях, блуждающую по границам наших земель. Девушка из рода людей, с волосами, как ночь над Минас Тиритом, и глазами, полными той искры, что мы можем погасить или разжечь в пламя. Она ищет приключений, шепотов судьбы — типичная для своего рода. Мы зачаруем её, заманим в эти покои, где тени станут её любовниками. Саурон кивнул, его губы изогнулись в улыбке, полной предвкушения. Он отошёл к столу, где лежали артефакты — кольцо с чёрным камнем, пульсирующим тёмной энергией, и фиал с эликсиром, сваренным из трав Мордора, смешанных с эссенцией древнего зла. — Да, Владыка. Я уже подготовил заклинание. Кольцо, что я выковал, подобно меньшим из моих творений, но с особыми чарами: оно шепнёт ей сны о нас, о власти и страсти, что затмит свет Эарендила. Она найдёт его на тропе у реки, "случайно", как находят потерянные сокровища. Надев его, она услышит наш зов — мелодию, полную обещаний вечной красоты, силы... и удовольствия, что сломает её волю. Мелькор рассмеялся, звук был как гром над горами, заставивший пламя в жаровнях вспыхнуть ярче. — Прекрасно, Саурон! Ты всегда был мастером обмана. А когда она придёт, ведомая чарами, мы встретим её здесь, в этом святилище. Я представлюсь как древний дух, обещающий знания забытых эпох, а ты — как соблазнитель, чьи прикосновения разожгут огонь в её жилах. Мы не будем торопить — сначала шепот, затем касания, пока она не сдастся полностью, становясь нашей в этой симфонии тьмы. Представь: её тело, трепещущее под нашими руками, как листва в бурю над Фангорном. Её стоны, эхом отдающиеся, как крики в темницах Тангородрима. Это будет нашим триумфом — не над армиями, а над самой сутью смертной души. Саурон склонил голову, глаза его загорелись голодом. — Истинно, Владыка. Я ощущаю, как моя сила растёт от одной мысли об этом. Мы заманим её, зачаруем, и она станет нашей — игрушкой, любовницей, сосудом для нашей воли. Пусть Валар завидуют в своём бездействии; наша тьма жива, и она жаждет плоти. Они обменялись взглядами, полными тёмного сговора, и Мелькор поднял кубок в тосте. — За нашу новую добычу. Пусть она придёт скоро, и ночь наполнится её подчинением. Вскоре после этого заклинание было активировано, и девушка, ничего не подозревая, нашла кольцо, надев его и ступив на путь, ведущий в их покои...