Часть 13 гнев Шигараки

POV Шигараки Когда Дaби вернулся и рассказал, что видел, я разодрал в клочья весь диван в баре. — Она ЧТО?! Мои пальцы сжали подлокотник, и через секунду от него осталась лишь груда пыли. Тога. Предательница. Влюбилась в этого жалкого героишки. — Они целовались, — равнодушно повторил Дaби, но в его глазах читалось отвращение. — Прямо посреди боя. Довольно театрально, если спросишь меня. Я заскрипел зубами. — ОНА НАША. Тога всегда была… особенной. Безумной. Моей. Её одержимость кровью, её хаос — всё это принадлежало Лиге. А теперь… теперь она целуется с символом всего, что мы ненавидим? — Надо её вернуть, — прошипел я, царапая шею. — Силой. Дaби усмехнулся: — Думаешь, она захочет? Я резко повернулся к нему. — Неважно. Если она не с нами… — …Тогда она против нас, — закончил за меня Дaби. Сцена: "Последний шанс" — Ночью, на пустыре — Я нашёл её одну. Она сидела на ржавых качелях, болтая ногами, и улыбалась своей новой, глупой улыбкой. — Шигараки-чан~! — она махнула мне рукой, будто ничего не произошло. Я не стал играть в её игры. — Ты предала нас. Её улыбка не исчезла, но глаза потемнели. — Нет. Я просто… нашла кое-что важнее. — Этого Деку? — я засмеялся, но звучало это грязно. — Ты думаешь, он примет тебя? Ты же знаешь, кто ты. Что ты. Она сжала кулаки. — Он уже принял. Я шагнул вперёд. — Он герой. А ты — убийца. Рано или поздно тебе придётся выбрать. — Я уже выбрала. Тогда я рассмеялся по-настоящему. — Хорошо. Тогда пусть он увидит тебя настоящую. Я поднял руку — и все пять пальцев медленно сжались. — "Decay". POV Химико Я успела отпрыгнуть, но край моего рукава рассыпался в пыль. Он прав. Я не герой. Я не невинна. Но… Я не хочу терять его. — Прощай, Шигараки-чан, — я вытащила нож. Он ухмыльнулся: — Это не конец. И растворился в темноте. Финал: "Трещина" POV Изуку Когда я нашёл её, она дрожала. — Он придёт за мной, — прошептала она. Я взял её за руку. — Я знаю. — Я не смогу быть героем. — Мне всё равно. Она посмотрела на меня впервые без улыбки. — Ты идиот, Деку. Я прижал её ладонь к своему сердцу. — Да. И тогда она рассмеялась — по-настоящему.