Часть 4

Париж дышал обычным летним днем: выцветшее небо, дрожащий от жары воздух над мостовой, ленивый гул транспорта. Ни облачка, ни тревожного звука. Казалось бы — редкий случай спокойствия, который можно было бы подарить себе. Но мир, в котором живут герои, редко отпускает надолго. Тревожный сигнал раздался внезапно. Пост в ЛедиБлоге. Технопарк на окраине. Новая акума. По дороге туда Маринетт не успела переодеться, но она знала — Кот будет там. И он действительно уже ждал. — Долго собиралась? — Кот Нуар сделал показное недоумение, вращая посох в пальцах. — Или просто искала подходящий ракурс для героического выхода? — Ох. извини, что заставила ждать, — фыркнула ЛедиБаг, приземляясь рядом. — Я думала, ты уже научился развлекать себя сам. Несмотря на подначки, бой начался слаженно. Их дуэт снова дышал в унисон, как в лучшие дни: удары, ловкость, поддержка. Акума, как выяснилось, был программистом, одержимым идеей цифрового контроля над миром. Под его властью оказались десятки промышленных дронов, камеры слежения и даже автоматические двери зданий. Всё вокруг обрушилось в механический хаос: слепящие вспышки прожекторов, жужжание винтов, искры и метательные платформы. Дроны создавали завесу — почти как туман из стали. Видимость падала. Даже ЛедиБаг теряла ориентиры. — Слишком много глаз, — процедила она. — И все смотрят на нас. — Обычно я не против, — откликнулся Кот, отталкиваясь от стены, — но это уже переходит границы фан-клуба. И в этот момент он заметил движение. На крыше напротив — в тени кондиционера, среди проводов — силуэт. Чёрный капюшон с серебристыми волчьими ушами. Поза хищника, наблюдающего издалека. — У нас гость, — тихо бросил Кот, делая знак. Но ЛедиБаг уже металась между атакой и уворотом, не заметив его жеста. Силуэт не двигался. Лишь смотрел. И исчез. Когда дроны перегруппировались, отрезав героев от центра управления, ситуация резко изменилась. Один из них направил на ЛедиБаг поток искр, второй выбил из её рук йо-йо. Кот едва успел отбить железную трубу, летевшую ей в спину. — План Б? — крикнул он. — У нас был план А? — огрызнулась она, перекатываясь в сторону. Они оба уже готовились к новой тактике, но... Слишком быстро. Из ниоткуда — буквально из воздуха между двумя вспышками дронов — вырвался кто-то третий. В прыжке, без единого слова. Сила, грубая и точная, прошила врага насквозь. Лязг металла. Один, два, три удара — акума даже не успел среагировать. Его предмет — очки с цифровыми линзами — полетели на асфальт. Потрескались. Раз — и чёрная бабочка вырвалась наружу. — Считай, я сделал черновую работу, — глухо сказал новоприбывший, подходя к ЛедиБаг. Голос — низкий, с хрипотцой, будто давно не говорил. — Очистить — твоя часть. Он протянул руку. На перчатке — мерцание: чёрная бабочка бьётся между пальцами. ЛедиБаг, всё ещё в напряжении, неуверенно подошла и достала йо-йо. Очистка была быстрой, почти механической. Но в тишине после боя стояло неуловимое напряжение. Кот стоял, чуть отстранившись. — Это же... — прошептал он. — Тот самый. С новостей. Он смотрел на новичка, как на чужака, вторгшегося в комнату без стука. — Мы справились бы и без тебя, — резко сказал Кот, сжав посох. ЛедиБаг молчала. Она внимательно изучала маску Серебряного Клыка. Ни эмоции, ни раздражения. Только тень усмешки в повороте головы. — Возможно, — произнёс Клык. — Но вы справляетесь слишком долго. Иногда, цена за время — слишком велика. Инженер — худощавый парень лет двадцати пяти — пытался приподняться с земли, опираясь на дрожащие руки. Его глаза были полны боли и растерянности, как у человека, проснувшегося от кошмара, в котором он сам стал чудовищем. Металлический экзоскелет, недавно ещё подчинявшийся его извращённой злобой воле, теперь лежал искорёженным рядом. ЛедиБаг вглядывалась в его лицо с обеспокоенной мягкостью, как всегда — стремясь увидеть за маской врага просто человека. Она обернулась резко, глаза сверкают. — Ты переборщил. Он не был монстром — просто человек, захваченный акумой. Голос звучал тихо, но в нём звенела сталь. Ни обвинения, ни осуждения, — только твёрдая констатация того, что Серебряный Клык переступил черту. Клык стоял спокойно, почти расслабленно. Его фигура — сильная, напряжённая, как сдержанный хищник, — не выдавала ни капли раскаяния. — Зато я сделал это быстро, — сказал он ровно. — Вы же знаете, что может произойти, если дать им время. Больше разрушений, больше жертв. Он сделал короткую паузу, глядя куда-то в сторону, будто оценивая последствия, не случившиеся благодаря ему. — Но всё же… судить мои методы — ни мне, ни вам. Многие решат, что главное — результат. ЛедиБаг молчала. Внутри неё всё сжималось: оттого, как легко он это сказал, оттого, насколько безэмоционально произнёс это "результат". Но она уже успела научиться отделять эмоции от обязанностей. Сделала шаг вперёд. — Кто ты? Откуда у тебя талисман? Что это вообще за талисман? Кто твой квами? Серебряный Клык повернулся к ней лицом — за маской невозможно было разглядеть выражение, но в голосе слышалось что-то почти ироничное, ускользающее. — Это не столь важно. Я вам не враг, пока вы не решите иначе. А вот с Бражником — я готов побороться. Кот Нуар отозвался до того, как ЛедиБаг успела ответить: — Слишком удобно. Просто взял и появился, как будто мы обязаны тебе доверять. В его тоне звучало недоверие, смешанное с раздражением. Он стоял напротив Клыка, напрягшись, как перед схваткой. Даже посох чуть дрогнул в его руке. Клык не отступил, не поднял голоса. Он просто говорил. — Вы слишком долго воюете в одиночестве по одним и тем же правилам. Пауза. — А враг давно их нарушил. Он не пытался убеждать — только констатировал. Как будто знал, что они рано или поздно к этому придут сами. Его сила не требовала одобрения. Она была фактом. ЛедиБаг молчала, чувствуя, как в этой новой фигуре нет привычной динамики «друг или враг». Он стоял где-то в другой плоскости, действуя за пределами знакомых ей принципов — словно кто-то из тени, кто решил вмешаться лишь тогда, когда мир по его мнению слишком долго ждал. Кто-то выбежал из ближайшего здания, оглядываясь по сторонам, другой — уже с телефоном в руке, снимал всё, что происходило. Потом — всё больше лиц, шепота, замирающих взглядов. За считаные минуты вокруг руин технопарка начала собираться толпа. Репортёры — чуткие к сенсациям — пробивались через людской поток, не обращая внимания на пыль, искры с разломанных дронов и вонь перегретого металла. Камеры уже были включены. А объективы — направлены вовсе не на ЛедиБаг. — Это он! — кто-то крикнул. — Этот новый герой! — Он справился в одиночку! — прозвучало где-то справа, с восхищением, почти с благоговением. — Какой стиль… как решительность! — Да он просто зверь… — прошептали чуть ближе. Серебряный Клык стоял среди обломков, высокий и спокойный. Ни одного суетного движения. Он не пытался избегать взглядов — наоборот, как будто позволял им смотреть. Маска скрывала лицо, но его поза, его молчание говорили громче любого жеста: я здесь, потому что должен был быть здесь. Когда к нему подошли с микрофоном — Клык ответил почти не меняя интонации: — Я здесь не ради славы. Парижу нужна свобода от страха. Я просто делаю, что должен. Это было сказано так просто, что от этого стало только внушительнее. И толпа ахнула. Рядом ЛедиБаг чувствовала, как Кот Нуар напрягся. Его плечи поднялись, взгляд сузился, кулак сжался — ещё чуть-чуть, и он что-то скажет. Резко. Раняще. Лишнее. Она мягко коснулась его плеча, почти незаметно — как напоминание. — Сейчас не время, — тихо сказала она, даже не оборачиваясь. — Мы ничего о нём не знаем. Но и терять лицо — не можем. Кот шумно выдохнул. Пальцы разжались. Он кивнул — коротко, неохотно, но всё же кивнул. Тем временем Клык сделал шаг назад, затем ещё один. Его окружали люди, кто-то успел хлопнуть его по плечу, кто-то с восхищением просил автограф — но он просто шёл. Не спеша. Когда он скрылся за поворотом одного из разрушенных ангаров, Кот выдохнул: — Он нас перехватил. Просто влез и всё решил за нас. — И поставил перед фактом, — отозвалась ЛедиБаг. — Это опасно. Не герой — дикарь в маске. Она замолчала, оглядываясь. Камеры всё ещё были направлены на них, но уже без прежней остроты. Их привычный свет слегка потускнел. — Но сильный, — добавила она. — И ведь все сразу побежали его восхвалять… даже не зная, кто это. Кот отвёл взгляд, не ответил. Он смотрел в сторону, где исчез Клык, как будто пытался разглядеть что-то за пределами горизонта. Что-то, что, может быть, изменило правила игры. ЛедиБаг положила ладонь ему на плечо, потом указала на крышу соседнего здания. — Пошли. У нас ещё есть немного времени, — сказала она тихо. На крыше было тихо. Шум снизу — людская суета, вспышки камер, голоса репортёров — казался приглушённым, будто доносился сквозь толщу воды. Ветер пробегал по плитке, трепал волосы и тени, но не трогал тех двоих — замерших в хрупкой тишине. ЛедиБаг сидела на самом краю, свесив ноги в пустоту, чуть покачивая ими в ритме собственных мыслей. Она не смотрела вниз, но и вверх — тоже. Просто вперёд, в какое-то внутреннее пространство, где не было ни толпы, ни чужих взглядов, ни Серебряного Клыка. Только её дыхание, чуть сбившееся от напряжения, и усталость, с которой она наконец позволила себе не бороться. Кот Нуар оказался на крыше чуть позже. Он поднялся бесшумно, как всегда — ловко, будто всё ещё продолжал игру, но внутри уже выдыхал по-настоящему. Его взгляд сразу упал на неё — напряжённую, молчаливую, но по-своему прекрасную в этой молчаливой осанке. И всё же, несмотря на недавний бой, на эмоциональную усталость, он заметил: она сидит с той же грацией, с какой когда-то шагала по перилам Оперы. А её ноги, стройные, обтянутые гладким латексом, будто нарисованные самой симметрией… Он сглотнул. Этот латекс — он никогда не прощал. Кот шагнул ближе, голос его прозвучал мягко, с привычной игрой в тоне: — Ты что, решила сегодня не восстанавливать город? Она не обернулась. Только плечи чуть дрогнули. — Раз уж мы им так не нравимся… пусть немного подождут. Хотя бы пять минут. В её голосе не было жалости к себе. Только усталость и сухой, почти взрослый сарказм. Он не знал, что сказать на это — ведь она была права. А потом, всё же найдя спасение в лёгкости, усмехнулся: — Моя Леди, вы даже злитесь — очаровательно. ЛедиБаг медленно обернулась, на мгновение их взгляды встретились. В её глазах было что-то неуловимое — как будто она хотела сказать больше. Но мысль не оформлялась в слова. Она просто снова отвернулась. Кот сделал шаг, потом ещё один… и, движимый чем-то почти инстинктивным, опустил ладони ей на плечи. Его пальцы коснулись ткани костюма — гладкой, тёплой от её тела. Он начал осторожно массировать, словно это было самым естественным делом на свете. — Кот?! — Она даже вскрикнула от неожиданности. — Что ты делаешь? — Прогоняю твои плохие мысли, — ответил он с улыбкой, не прекращая движения. — Просто расслабься. Сначала она была напряжена — как струна, натянутая до предела. Но его руки были уверенные, мягкие, и, как ни странно, вовсе не навязчивые. Она не ожидала от него именно такой — зрелой, почти заботливой — тактильности. Его пальцы уверенно нащупывали точки напряжения, чуть сильнее надавливая там, где было особенно туго. Он не торопился. — А у тебя неплохо получается… вроде, — пробормотала она, позволяя себе чуть наклонить голову. — Видимо, мои «пальцы пианиста» понадобились не только на клавишах, — усмехнулся он. — Ты играешь? Он кивнул, продолжая мягко двигать ладонями: — Иногда. Мне скорее приходится это делать, но я совсем не против. Её мурашки пробежали от шеи до поясницы. Это было удивительно приятно. Даже чересчур. Мысли, которым она старалась не давать формы, вновь начали подкрадываться. Чувственные, наглые, те, что не годились ни для героини Парижа, ни для маленькой Маринетт. Она сжала губы и вытолкнула их прочь. — Кот… я хотела извиниться, — тихо сказала она. — Тогда… я не должна была срываться на тебя. Он прекратил массаж, обошёл и сел рядом, свесив ноги, как она. Его плечо слегка касалось её. — А я хотел извиниться за свою навязчивость, — отозвался он. — У нас просто был плохой день. У обоих. Они замолчали. Но тишина уже не казалась тяжёлой. Она была… уютной. Ветер чуть поднимал её волосы, иногда касаясь его щеки. Внизу всё ещё гудел Париж, но они словно зависли над ним — отдельные, невидимые, вне времени. Они говорили. Сперва — о ерунде. Про баг костюма с исчезающим колокольчиком на шее. Про вкус мороженого и про то, каково это — быть лидером, когда никто не просил тебя им быть. Время скользило мимо. ЛедиБаг поймала себя на том, что не хочет, чтобы серьги пикнули. Не хочет спрыгивать, убегать, возвращаться. Сейчас они просто сидят. Она и он. Без масок, без ролей, без обязательств. И этого ей казалось… удивительно достаточно.