Вневременная Пустошь не любит нерешительных.

Время - очень тонкая субстанция, к которой стоит относиться с чрезвычайной осторожностью. Её невозможно создать, но ужасающе легко сломать. Он не помнит, когда конкретно у Него появилось олицетворение, казалось, Время просто обрело сознание. Будто Он существовал всегда и будет продолжать даже после окончания миров. За свое бессчисленное, нескончаемое присутствие, Его называли по-разному: Эоном, Янусом, Зерваном, Хехом и одним из самых популярных — Хроносом. Но сам Он, сколько себя помнит, предпочитал всем именам более общее обозначение: "Смотрящий". Ведь единственное, что Он, Время, действительно мог делать - это наблюдать. Наблюдать, как зарождаются самые первые примитивные вселенные, при этом уже зная их неизбежный конец. Также, как одушевлённое понятие Смерти, Он помнил рождение, жизнь и смерть существ из ещё недостаточно развитых для этого миров. Ведь что такое Смерть, как не Конец Времени? Его цель — следить, чтобы начало и конец всего, имеющего жизнь, не прерывалось раньше и не длилось дольше положенного срока. Когда появились первые существа, зародившиеся из самого космоса, но не принадлежащие Ему, Времени, Он впервые почувствовал настоящий интерес. Концепция времени не действовала на само Время, Он являлся нелинейным олицетворением, и поэтому Он всегда знал. В Его сознании мгновенно вспыхнули вопросы и ответы на них. Междумирцы. Именно те, кого Он ждал, чтобы с их помощью создать пригодные для будущей жизни миры. Смотрящий знал о том, что Междумирцы станут чем-то более подобными Ему, без физического тела, ещё до того, как один из космических существ переоценил свои возможности и растворился в черной материи, став первым, кто попал под Его опеку в мир смерти. Он всегда знал о том, что одна из этих хтонических существ сделает то, чего побоялись все Её собратья по Пространству. Она обратилась к нему с предложением открыть живым существам возможность путешествия по пространству-времени. Как создание Пространства, Она не могла самостоятельно решать такое, как и Он, Время и Смерть, не мог влиять на материю и жизнь без Неё. Он знал, что ответит, ещё до того, как начала существовать первая реальность. Согласие. Получилось не сразу, но один эльф, чьё время было сложным и неясным даже для самого Смотрящего, справился со своей задачей. В каком-то внепространственном смысле, у Времени с Созданием Космоса, появились дети: Их Сын - тот, кто являлся их физическим лицом там, где живые не могли выдержать Их Лик, и Первые - разносчики Их Блага по всем мирам и реальностям. Девять существ, созданных уметь управлять и манипулировать пространством-временем на инстинктивном уровне. Создания, к которым Смотрящий, мог признаться, впервые в своем бесконечном бытие почувствовал своеобразную заботу. Разрешение перемещаться по Его материи, как им будет угодно, Он дал легко. Ведь они - Его дети. Он заведомо знал, что ни один из них, идеальных созданий Начала и Конца, Пространства и Времени, никогда не предадут и будут во всех смыслах вечно верными. Грусть впервые охватила Смотрящего своими цепкими объятиями в тот момент, когда Междумирец, с которой Он создал Первых, потеряла своё физическое тело навсегда. В конце концов существа, не имеющие времени, не могут оставаться в своих телах вечно, даже будь они олицетворениями самого Космоса. А Начало была последним созданием Пространства, что так долго сохраняла материальность. С тех пор Смотрящий потерял своего единственного собеседника, что был способен слышать Его голос даже в мире, где время продолжает идти. Всегда было приятно общаться с кем-то своим Истинным голосом, а не передачей мыслей. А после этого, практически не заметив сам, Он утратил возможность контакта со своими детьми. О, Его разочарование почувствовали все связанные со временем существа. Он, вечно испытывающий и передающий всем остальным этот холод смерти, всегда стремился к теплу. И потеряв огонь Блага, все миры ощутили Его скорбь. Но даже у Него не было момента испытывать эмоции - возникла первая на Его памяти серьёзная проблема со временем. Конечно, и до этого были столь нелюбимые Им временные парадоксы, о которых Он никогда не мог узнать до их совершения, но они исправлялись легко и безболезненно, а виновники отправлялись в Тюрьму Времени отбывать срок за предоставленные трудности на близжайшую вечность. Но теперь нашлись живые существа, сумевшие отвязаться от времени. Сначала Он даже не обратил на это внимание – просто очередная ошибка Вселенной, такие возникали повсеместно, - но момент, когда эти удивительные создания впервые решили уничтожать всё живое во временных линиях, выпавших из-под Его защиты по тем или иным парадоксам, вызвал в Нём первый гнев с начала Его существования. Создания, что не только покинули Его опеку, но и распространяли свою Вневременную заразу, не зная последствий своих действий, решили, что Время может закончиться. Закончиться! Он! Время! Всё могло завершиться Смертью, но закончиться концом Времени ничего не могло – те линии миров были лишь заключены во вневременную пустоту ради их собственного блага для возможности восстановиться после какого-то очередного сложного парадокса. Время не заканчивалось, оно могло лишь остановиться. А они их уничтожали. Уничтожали так, что у Смотрящего просто не оставалось выхода, кроме как начать активно действовать – то, чего Он не делал со времён создания своих детей и того, чего боялся делать после их потери. Пришёл миг Ему, Времени, вернуться к источнику всего, вмешаться в измеренье, открывшее всем реальностям возможность мирохождения. Пора попробовать связаться с Началом. Конечно, исход Ему был уже известен - Не Изначальный должен был спасти Его Сына. Но вмешался неожиданный для Смотрящего парадокс: Его ребенок, Первый. Тот, конечно, уже вмешивался во время - ему дано на то разрешение в умеренных масштабах - а потому Он знал о нём, но Его последнее свободное дитя не могло в полную меру справиться с пространство-временем и из-за этого Время не обратилось к нему. Но Не Изначальный решил нажиться на разрешении вмешательства Изначального во время.... И не спас Его Сына. Один Его ребенок убил другого по итогу той встречи. До этого Смотрящий не знал, что способен чувствовать печаль, но именно эту эмоцию, характерную обычно исключительно для живых, Он испытал в тот момент, когда в живых осталось последнее дитя власти Начала и Времени. Лололошка. Все Первые были Ему интересны - даже когда Он потерял связь с ними после физической смерти Междумирца - но этот конкретный был определенно более интригующим, чем другие. Получивший столько же Блага и Священной крови, что и Сын, он не являлся Просветителем и не мог тратить всю лишнюю Исконность вовремя. И, как бы Смотрящий не хотел отрицать, Он ещё до появления мироходчества знал: единственным живым останется именно тот, что испытывал проблемы с переизбытком своей силы. И раз одно Его дитя убило другое, и после этого попыталось использовать свою власть над временем, для перемещения в свою ветку... Время решило дать ему возможность исправить ту проблему, ради которой Он изначально воззвал к остаткам сознания Начала. Отвязанные от времени существа... Те, кто ещё не познал всей глубины своей ошибки. Покинуть Время без Его воли означало потерять Его защиту от Пространства. Опасная вещь, способная потенциально вызвать схлопывание Вселенных. И если это Смотрящий ещё мог упустить, ведь это, в отличии от остальных Его знаний, лишь возможность, то их активное желание уничтожать замершие линии Он не мог. Поэтому, когда Не Изначальный и Его последнее Дитя бежали по Вневременной Пустоши, Он использовал свою Власть и разъединил их. Пора Его ребенку вспомнить кто он есть и кому он должен помогать. Хотя Время упустило один момент: Его ребенок забыл, как манипулировать пространство-временем вне путешествий во времени... И несмотря на то, что Первые - это создания Начала Вселенной и Конца Времени, он всё ещё являлся живым, а потому начал так по-человечески сходить с ума от одиночества. Смотрящему никогда не понять этого чувства, но Он мог помочь своим утешительным присутствием. Возможно, Он и является Концом всего, но Он также мог умиротворить беспокойное сознание. Когда-то Первые, при защите Междумирца, могли слышать Его голос, и даже сейчас, несмотря на то, что Его дитя больше не способно воспринимать речь где-либо, кроме Вневременной Пустоши, он понимал выражение Его глаз. Хотя, казалось, это не сильно помогало... Но Первый был сильным и смог выдержать все атаки Отвязанных, а потому те захотели его завербовать. В этот момент холодное, неживое сердце Смотрящего, впервые за своё бесконечное существование почувствовало тревогу. Он не хотел терять последнего Изначального и своё дитя. Первый не переживёт Отвязки от Времени. Сама их суть держится на Нём и Начале. Возможно, Смотрящий, как само олицетворение Времени, тот, кого нельзя назвать простым Богом, не должен испытывать таких эмоций. Но за свою вечную невременность, существование во всех измерениях и являясь присшествием Конца всего, Он не мог хотя бы немного не уподобиться этим очаровательным живым. И теперь Он, Смотрящий, Хронос и Эон... будет с тревогой наблюдать за последним Властителем всей четырёхмерности Пространства-Времени и отчаянно следить, чтобы тот не подчинился лживым словам Отвязанных. Ведь для родителя нет трагедии страшнее потери всех своих детей — даже если родитель есть само Время и Смерть.