&

— Я могу просто убить тебя, Малфой. — Такая заучка, как ты, убьёт меня? Ты всего лишь поганая грязнокровка! — Ты так уверен в этом? Они стояли в Выручай-Комнате, направив острия палочек друг на друга. Гарри искал диадему, Рон ушёл за клыками василиска, а у Гермионы были свои планы, пусть никто и не знал об этом. — Ты здесь совсем один, — начала наступать на него Грейнджер. —Пожирателей рядом нет, Крэбб и Гойл… — она развела руками, изобразив на лице гримасу сочувствия. — Ты же совсем один, Драко, — ласково закончила она. — Инкарцеро! Щит отразил заклятье, а девушка рассмеялась: — Бедный-бедный Драко! Никто ему не поможет. — Круцио! — вспышка зажглась и погасла. Волшебница на мгновение застыла, неверяще глядя на слизеринца. Он правда только что хотел использовать на ней Круциатус? Взрывная ярость захватила её, обнажая зловещий оскал. Она и так была на взводе, её эмоции и так полыхали Адским пламенем, только благодаря железному самоконтролю не вырываясь наружу, но это… это был явный перебор. После такого она никак не могла сдержаться. Все эти мысли лишь за миг пронеслись у неё в голове, после чего Гермиона хмыкнула: — И это всё, на что ты способен? — и проговорила: — Круцио! Раздался вопль. Блондин упал на колени, содрогаясь от ужасающей боли. Секунды бежали, складываясь в минуты, а волшебница и не думала прекращать заклятие. — Как тебе такое? — наконец остановилась она. Малфой лежал на полу, его тело сотрясала дрожь, из глаз струились слёзы, а на лице был написан ужас и боль. Безудержная, бесконечная. Наконец он выговорил, заикаясь: — К-как ты… Г-Грейнджер… как ты это с-сделала…? — А ты думал, я просто какая-то заучка, с которой не нужно считаться? Экспеллиармус, — его палочка влетела к ней в руку. В горле тем временем стоял такой ком, будто сердце из груди переместилось туда. Её несло, да так, что она просто не могла остановиться. — Немедленно говори, как оборотни попали в Хогвартс, иначе умрёшь. Надеюсь, теперь ты веришь в то, что я могу убить тебя? — Ис-Исчезательный шкаф, — прошептал Малфой, показывая рукой куда-то себе за спину. Он задыхался от всё ещё гложущей тело остаточной боли. «Какой к дракклу шкаф? Они же давно исчезли! — крутилось у неё в голове. — Они же всё предусмотрели!» — Не врёшь? — усомнилась девушка. Как они могли упустить это? Вместо слов он свалился к её ногам. Вот тогда Грейнджер окончательно испугалась, будто со всего размаху врезалась в преграду, выбив весь дух. — Мерлин, Малфой! — она опустилась рядом с ним. Противореча своим же словам, в её планы не входило его убивать. Теперь же оказалось, что и Круциатус был лишним. «Разве ты не знала этого заранее?» — шептал внутренний голос. Она про себя послала его к чертям и схватила слизеринца за плечи. — Малфой, слышишь меня? Немедленно вставай, будь проклят Салазар, — гриффиндорка сама не заметила, как ругательство, способное её выдать, слетело с губ. — Мерлин, Драко! — блондин лежал без сознания.

***

Когда он очнулся, она сидела перед ним на коленях, напрочь забыв про свои планы. Когда он очнулся, её затопило облегчение. Когда он очнулся, в его глазах отражался ужас. Не страх, а именно ужас. Тогда она прокляла Салазара дважды. — Грейнджер… — сорвалось с его уст, и он тут же зашипел от боли. — Малфой! Мерлин, Малфой, что же я наделала? — она выхватила из сумки флакон с обезболивающим зельем, заставляя его проглотить жидкость полностью. Он не сопротивлялся. — Как ты себя чувствуешь, Малфой? На неё смотрели удивлённые серые глаза. — Скажи мне, Малфой, как ты? — почти сорвалась на крик Гермиона. — Лучше, — прохрипел тот. — Но почему ты… — он не договорил, увидев знакомый ему силуэт за спиной девушки. И выдохнул: — Беги, Грейнджер. Волшебница тут же напряглась, мгновенно выхватила палочку, развернулась. И расслабилась. Там стояла Беллатриса Лестрейндж.

***

— Гермиона? — медленно спросила она, переводя взгляд на шокированного племянника. — Что это такое? — Немного переборщила, мам, — ответила та, не обращая внимания на реакцию обоих из-за своих слов. — Как там дела? — Поттер справляется, — не стала акцентировать внимание на внезапном раскрытии их тайн слизеринцу Лестрейндж. — Лорд зол. Только вот семья Уизли… — Что с ними? — Одного из близнецов завалило. Он умирает, Гермиона. — Они не должны были пострадать! Это было главным условием, поспособствовавшим моему согласию! — Прости, не уследила, — Белла пожала плечами, с сожалением глядя на дочь. — Если бы я попыталась его спасти, я бы выдала нас с головой. И конец всем планам. Поттер должен его прикончить, — жёстко добавила она, но выражение её лица вмиг изменилось, стоило ей взглянуть на дочь. — Гермиона, стой! — крикнула Лестрейндж сорвавшейся с места девушке. — Он мой друг, мам, и он не умрёт, — твёрдо произнесла она и направилась вниз.

***

Положение было хуже некуда. Заклятия летали повсюду, а помочь пострадавшим было некому. Издалека завидев рыжую макушку Фреда, Грейнджер бросилась к нему. — Фред! — крикнула девушка, отражая летящие в неё молнии вспышек. — Фред, я здесь! И он её заметил. Улыбнулся потухающими глазами. И закрыл их. — Гермиона, — прошелестел он. — Всё будет хорошо. Волшебница машинально схватилась за кулон, висевший на шее.

***

Магия лилась по её венам и, накапливаясь на кончиках пальцев, устремлялась к другу. — Давай же, — шептала девушка. Порезав заклинанием ладонь, она добавила несколько капель крови в трансфигурированный из остатков кирпичной кладки флакон. И зашептала на латыни: — Ego dabo sanguinem meum magicae mixto, — кусочек золотого яблока, взятого из глубин сумки, в зелье. — Magna Auallonia, unam vitam aeternitatem commuto, — взмах палочкой, сложный рисунок рун на лбу Уизли. — Un uomo eterno per la vita. Инсендио! — пламя в колбе. — Ignis est sicut scintilla in oculis tuis. Un pittore sulla soglia della luce, — она осторожно влила содержимое Фреду в глотку. — Non moriar. Яркая вспышка одновременно с выдохом сдавленной боли Фреда, вновь способного дышать, и стоном облегчения Гермионы разрезала пространство. Она быстро прижала его к себе и тут же метнулась прочь под изумлённый взгляд парня. Теперь его защищал незримый купол. Девушка только что избавила друга от смерти сложнейшим ритуалом кровной магии, о котором могли знать только самые могущественные дома чистокровных семей. Только потомки величайшего мага, потому что лишь им могли открыться его записи. Грейнджер спасла его, первый раз нарушив своё обещание не раскрывать себя, но она и не предполагала, что окончательно выдаст свою тайну в этот же вечер.

***

Когда она добежала до Выручай-Комнаты, орденовцы уже вовсю сражались с Пожирателями. Смертельные заклятия летали со всех сторон, но Гермиону это мало волновало. Было кое-что поважнее. К тому же, она оставила Малфоя одного после применения Круциатуса. Грейнджер бросилась к двери, как вдруг перед ней возник чёртов Фенрир Сивый. — Маленькая сладкая девочка, — протянул он, противно ухмыляясь. — Давно я не пил грязной крови. Он правда не чувствует? — Фурункулюс, — выплюнула Грейнджер, которой уже до смерти надоел Пожиратель-оборотень, из-за которого и начались все их проблемы. Тот издал нечеловеческий вопль и бросился на неё, но мощное Ступефай сбило его с ног. Путь снова был свободен. Наконец ворвавшись в комнату, девушка позвала Малфоя, но ответом ей было молчание. — Гоменум Ревелио! — воскликнула волшебница, и заклинание показало ей двух человек в дальнем углу помещения. Гермиона бросилась туда. Так, осторожно выглядывая из-за гор всякого хлама, она увидела Малфоя, корчащегося на полу, и, что неожиданно, Кормака Маклаггена. Он направлял остриё палочки прямо в грудь Драко, воспроизводя заклинание, схожее с Фризере, только в более упрощённой форме. Задумавшись на секунду, как чувствует себя Малфой под прицелом палочки, навевающей холод, после её Круциатуса, девушка резко бросила, выходя из тени: — Отойди от него. Кормак мгновенно развернулся, расплываясь в улыбке: — Грейнджер, какая встреча! А я тут, видишь ли, Пожирателя прихватил! Наверное, он ждал её испуга и удивления, а, возможно, и похвалы, но получил лишь такое же резкое: — Опусти палочку, Маклагген. Тот посмотрел на неё с недоумением, ничего не предпринимая. Тогда Грейнджер сделала шаг вперёд и направила своё оружие на этого недоумка: — Повторяю ещё раз. Немедленно прекрати заклятие и останешься целым. — Он Пожиратель, Грейнджер! У него метка, я сам видел! Да и с чего бы вдруг гриффиндорке защищать слизеринца?! С чего бы… С чего бы… — Делай, что велено. Парень медленно опустил палочку, но тут же взмахнул ей, однако Гермиона отразила заклятие простейшим Протего. И рассмеялась. — Смеешь нападать на меня, Маклагген? — Да кто ты, чёрт возьми, такая, грязнокровка? — не выдержал тот. И вновь направил палочку на Драко. — А что ты сделаешь, если я скажу, что решил убить его? Глаза гриффиндорки вмиг налились красным и она зловеще прошипела: — Убью тебя, конечно. Маклагген остолбенел. — Что… что ты сказала? — неверяще произнёс он. — Аква Суффокатум, — кривая ухмылка на губах исказила её черты. — Что ты…? — хрип. Он скашливает воду. Грейнджер лёгким взмахом палочки отбрасывает его к стене, не слушая задыхающиеся всхлипы и склоняясь над Малфоем. — Ты в порядке? И вновь это изумление и лёгкий страх в серых глазах. Неудивительно, ведь она использовала тёмную и запретную магию. Медленный кивок в ответ. — Пойдём отсюда. Иначе найдётся ещё один желающий утопиться на суше, — волшебница посмотрела в сторону кашляющего водой парня. Потом перевела взгляд на Драко и, наложив на него согревающие чары, потянула за собой к выходу.

***

Как же он был напуган! Гриффиндорка чувствовала исходившие от него волны напряжения, словно это были её собственные эмоции. Когда она завела его в укромное место и дотронулась до его лба с целью определить, нет ли у него жара, он дёрнулся и шарахнулся в сторону. Приятно, конечно, осознавать свою власть над ним, но уж точно не в таких обстоятельствах. — Чего ты боишься? — задала вопрос, будто это не ясно по выражению его лица. Её. — Зачем ты спасла меня? Ну убил бы он меня, я ведь Пожиратель, тебе-то что? — Забыл, что Беллатриса — моя мама? — перебила девушка. Слизеринец тут же замолк. — Во что же ты ввязался, Малфой? — обречённо протянула Гермиона. — Ладно Гарри, ему предначертано судьбой, но ты… — Откуда ты знаешь тёмную магию? — спросил он. — Думаю, ответ очевиден. — она поняла, что он имел в виду «почему», но предпочла закрыть на это глаза. — Отчего же ты не рассказала о своём происхождении ранее? Если ты чистокровная. — А что, тогда бы ты мог со мной дружить? — ядовито выделила она последнее слово. — Грейнджер, я… извиняюсь. Ты спасла меня. Но всё же, зачем я тебе нужен? — Честно? Ну, первоначально я хотела сделать тебя жертвой одного моего плана, но он провалился. Она до сих пор помнила выражение лиц родителей, когда заявила им, что Драко Малфой ни за что не станет приманкой для Лорда. Идти по головам? — да. Но не жертвуя им. — Провалился? Из-за чего? — тихо спросил он. — Я передумала, — в тон ему ответила Гермиона и тут же поймала его удивлённый взгляд. — И всё? — не поверил он. — Лишь это заставило тебя променять выгоду на ничто? Она пожала плечами. — Почему же ты передумала? — Ну, во-первых, ты и так жертва. Она не вкладывала в эту фразу намерение уколоть, однако тень пробежала по его лицу. Но он всё равно спросил: — А во-вторых? — А во-вторых… — она остановилась. Зачем нужно было произносить грёбанное «во-первых»? Этого нельзя было говорить. Ни за что нельзя было упоминать, что её амортенция пахнет мятой и кислыми яблоками, а серые глаза снятся по ночам. Нельзя было говорить, что ненависть рождается из любви, а желание защитить с каждым разом вырастает до всё большей отметки. Этого нельзя было говорить, иначе обрушились бы все барьеры и иллюзии, что она так старательно строила. Оборвались бы все нити, связывающие её с Роном, а сердце вновь рвалось бы на части от боли, но… для этого не требовались слова. Всё можно было прочесть по глазам. Он отвернулся. Вот он, тот самый момент, которого она так боялась и который старалась оттянуть всеми силами. И вдруг внезапный вопрос: — Ты веришь в меня? И незамедлительное «да» в ответ. — Тогда ты и правда лучший человек в моей жизни. Этого она не ожидала. Не ожидала и печальной улыбки, и прохладных рук на своих плечах, и нежных объятий. Что-то не так, вопило её подсознание, что-то должно случиться. Она раскрыла себя Драко Малфою, боясь и в то же самое время ожидая отказа, но он снова поразил её. Его реакция и события, последовавшие за ней, повергли её в шок. Гермиона была крайне удивлена. И не готова к этому. Поэтому оттолкнула его. — Что ты делаешь? — срывающимся голосом прошептала она. Её не отпускала накатившая вдруг паника. — Прощаюсь, — подтвердил он её предчувствие. — Что? — Осуществляй свой план. Я умру, а ты будешь жить, Гермиона, — а про себя добавил: «Ведь лишь твоё равнодушие останавливало меня от этого шага».

***

— Ты куда? — тут же бросилась за ним гриффиндорка. — Я отвлеку всех на себя, а ты действуй. И уходи. — С ума сошёл? Ты же окажешься на стыке двух яростных сторон… Не смей этого делать! Но его было не остановить. Грейнджер бежала за ним по пятам, почему-то не решаясь после всех откровений воспользоваться палочкой против него. Да какого же драккла? Она даже этого не планировала! Отец, вообще-то, побуждал к худшему, но она отшвырнула от себя невыгодные её душе предложения. Почему же сейчас творится это? Так, отражая заклятия, она добежала до Большого Зала и увидела, что Малфой направляется к группе орденовцев, притесняющих Пожирателей. Яксли воззвал его о помощи, но Малфой ответил режущим заклятием, и вот помимо направленных в его сторону палочек, принадлежащим людям из Феникса, теперь в него целились и острия Пожирателей Смерти. И почему они оказались в таких ролях? Гермиона прочитала сотни книг, где чувства заставляли людей действовать совершенно безрассудно, даже несмотря на то, что им это несвойственно. Но она никогда, никогда и подумать не могла, что они с Малфоем будут вести себя подобным образом. Чёрт возьми, да она ненавидела клише! И всё-таки, когда пыточное заклятие уже было готово сорваться с уст Пожирателя, а какой-то министерский работник готов был поразить Малфоя заклинанием, того окружило облако зелёного дыма. Все, забыв про бой, начали в недоумении оглядываться, а потом услышали женский голос: — Причините ему хоть какой-либо вред, и вам конец. Обернувшись, Драко увидел Гермиону, что зависла в воздухе, держа в руках какой-то медальон. Приглядевшись, он заметил герб и ошеломлённо выдохнул. Слизерин. Гермиона Грейнджер — гриффиндорская заучка, скрывавшая своё настоящее происхождение, оказалась наследницей самого Салазара Слизерина. И как только она попала на Гриффиндор? — Фрактус, — крикнул какой-то Пожиратель, направляя на неё палочку. Взмах рукой, мгновенный щит, хруст костей и напавший остаётся лежать на полу со сломанной ногой. Попытка задеть Драко, к его удивлению, также не увенчалась успехом. Магия Грейнджер надёжно оберегала. Внезапно снаружи слышится шум. Все мгновенно сбегаются туда и видят Гарри на руках Хагрида, а также Волдеморта с победной ухмылкой. Гермиона медленно опускается на землю и, когда приводит себя в порядок, восстанавливая силы, слышит, как Тёмный Лорд зовёт Драко присоединиться к его рядам. Люциус машет сыну, но тот не спешит выходить. И тогда выходит Гермиона. Пожиратели издевательски смеются, а Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж медленно, почти незаметно качают головой в обречённом понимании. Видимо, мама успела рассказать всё отцу. И Гермиона плюёт на планы. Шагая в сторону Пожирателей, она решительно и твёрдо произносит: — Я, названная Гермионой Грейнджер, а по рождению Лестрейндж, истинная и законная наследница Салазара Слизерина, бросаю тебе вызов, Том Риддл, ибо ты осквернил замысел предка нашего тем, что не понял его сути, — золотистый свет заливает пространство вокруг, подтверждая её слова, и все замирают. Гермиона тихо, остро, жёстко довершает речь. — Магия в силе — таков настоящий девиз. Кровь же служит лишь основой для ритуалов, — и добавляет. — Любая кровь. Раздаётся гробовая тишина, а потом Гарри Поттер неожиданно вскакивает с рук Хагрида. Лорд в ярости кидает в него заклятия. Невилл вынимает из Шляпы меч и убивает змею, но все эти события Гермиона благополучно пропускает, улавливая лишь периферийным зрением, потому что будто в замедленной съёмке видит летящую в Драко Аваду Кедавру. Мгновенное понимание и смирение в его глазах заставляют всю её любовь вдруг буквально вырваться из груди девушки, а губы той сами проговаривают заклятие, что она давно припасла для завершения войны. Сейчас или никогда. Либо ей хватит сил на оба действия, либо она спасёт лишь любимого, посылая весь магический мир в преисподнюю. Саму её защитит кровное родство. Грейнджер надеялась, что вложила достаточно энергии, чтобы навсегда прекратить начатый Волдемортом ужас. Фиолетовый луч сталкивается с зелёным за миг до цели и… оба растворяются в воздухе, словно их и не было никогда. И снова весь мир замирает. А потом, как сквозь пелену, Гермиона понимает: Риддл рассыпался на куски, обратился в пепел, он побеждён, а Драко… Драко жив. У неё получилось. Грейнджер подлетает к нему, обнимая, и счастливые слёзы катятся из её глаз. Мерлин, она смогла! Подходит Белла, быстро целует её в лоб и трансгрессирует вместе с мужем. Она же сама перемещается с Драко. И пусть хоть до конца света Министерство её разыскивает. Волшебница избавила свой род, своё наследие от предателя крови, помогла в уничтожении Лорда, поэтому заслужила право не раскрывать свои секреты. Теперь всё будет хорошо. Она уверена.