🌿°⋆🌖

      – Лидер, что с вами? – орëт Формаджио. – Его отравили?!       Дафна присаживается рядом с Ризотто. Его щëки горячие, как раскалённые угли, дыхание тяжёлое и прерывистое. Он что-то бормочет, но смысл слов теряется, спотыкается в попытках составить единое целое.       – Атропин, – мрачно подтверждает Дафна. – Формаджио, – её резкий голос похож на разряд тока. – Возьми с собой Прошутто и Пеши, идите по следам врага. А я разберусь тут.       – Ещё чего! – кричит Формаджио и выставляет палец в сторону Дафны с Ризотто. – Я вот сомневаюсь, могу ли тебе доверять. Вдруг это ты отравила лидера, а пока мы будем гонять по улицам, как троица шавок, ты и остальных прихлопнешь?       Хлопнуть хочется только себе по лбу.       – Я бы и рада возразить, но прекрасно тебя понимаю, – раздражение капает из оскала Дафны, как сквозь дырявый котёл. – Но важно вот что. Враг наверняка думает, что его дело закончено, и уже довольно усвистывает докладывать обо всём боссу. Не поймаем сейчас, это заноза на нашем хвосте превратится в занозу в заднице. Так что советую вам всë же поверить мне и поторопиться. Или, может, отправиться мне, а ты тут сготовишь лекарство?       Формаджио цыкает, но сказать против ничего не может. Засунув руки в карманы, он кивает Прошутто и выходит за дверь.       Дафна проводит Формаджио взглядом и вновь возвращает внимание к Ризотто.       – Эй, Мелоне. Помоги мне оттащить лидера на кровать. И побыстрее. ***       – Вот так. Пейте. Это поможет.       Силы утекают из тела как капли дождя. Ризотто делает усилие, чтобы поднять голову, но та тут же наливается свинцом, и он падает обратно на подушку.       – Лучше не шевелитесь. Давайте я помогу.       Сквозь пелену адской слабости, головной боли и отголосков тошноты, Ризотто чувствует, как рука мягко ложится ему на затылок, а губ касается краешек чего-то стеклянного.       – Приоткройте губы. Иначе мимо польëтся.       По горлу струится травянистая жидкость с лёгкой горчинкой, разбавленная чем-то мягким. Несмотря на странный вкус осилить отвар до конца не так уж и сложно – нет сил противиться. Голову Ризотто осторожно опускают обратно, и он облегчëнно выдыхает.       – Дьяволо, – хрипло срывается с пересохших губ. – Чтоб его.       – Не напрягайтесь, лидер. Опасность вам больше не грозит, но организм пережил чудовищный стресс, и ему необходим покой.       Этот голос.       – Дафна, – чуть слышно шепчет Ризотто.       – А кто ж ещё, – усмехается та. – В нашем отряде других знатоков яда не наблюдается. Кстати, – голос Дафны снова превращается в сталь. – Если нужно что-то передать остальным, просите меня. Пока вы поправляетесь, мы продолжим попытки узнать личность босса. Ни о чëм не волнуйтесь.       Выловив из гудящего шума основной смысл слов, Ризотто морщится. Злость пробирает от осознания, что угроза прошла мимо него, и её последствия теперь держат тело в оковах слабости. Поскорее бы покончить со всем этим. А то помереть будет проще не от вражеских выходок, а от упадка сил.       Лицо Ризотто снова бледнеет, становясь похожим на мел. Дафна напрягается и закусывает губу.       – Прошу, постарайтесь отдохнуть, как следует, – говорит она, заламывая руки. – Так вы быстрее поправитесь и вернётесь к делам.       Ризотто почувствовал, что Дафна поправляет подушку за его головой. Не чересчур ли заботится? Впрочем, она точно права в том, что стоит расслабиться. Хоть немного…       Дафна не торопит и не просит дать указания тут же. Она поднимается с кресла и тихим шагом ускользает к письменному столу, на котором теперь разбросаны листья и стебли крапивы и блистеры с активированным углëм. Рядом лежат таблетки прозерина, крохотные стеклянные флаконы с галантамином и пара полупрозрачных резиновых перчаток. Дафна обрушивается на стул, откидывается на спинку и делает глубокий вдох. Она устала и дико хочет уснуть на мягкой прохладной кровати, и чтобы в голове не единой мысли. Как только состояние Ризотто стабилизируется, ох, как она сладко вздремнëт! А пока что придётся ещё немного побыть сиделкой.       Впрочем, мысли Дафны, как бы она ни пыталась их прогонять, как раз витают, где надо. Где-то там, среди раскиданных по подушке белых волос, чëрных склер, скрытых за больными веками, и кроваво-алого взгляда, от которого Дафна каждый раз ощущает себя влюблённой восьмиклассницей на дурацкой школьной дискотеке. ***       – Ты теперь днями в спальне у лидера пропадаешь. Поди, понравилась ты ему, а?       Дафна закатывает глаза так, что зрачки исчезают под верхним веком.       – О, да! – она резко поворачивается к Мелоне и, вытаращив глаза, нагибается в его сторону. – Он ведь торчит там со мной не потому что оправляется от отравления, а я соблюдаю его лечение. Мы там днями напролёт зажигаем в постели, Мелоне, ты совершенно прав!       Оголённый, как провод, сарказм с не менее голой прямолинейностью смущает не только Мелоне, но и остальных. Но неловкость быстро перерастает в смех и продолжение словесной перестрелки между членами Сквадры. В начавшемся балагане Дафна уходит в тень и лишь устало трëт веки.       “Держись, Дафна Мезерея. Осталось потерпеть немного, это всё скоро кончится.” ***       Ночь укрывает Неаполь вуалью тьмы. Тишина спящих улиц освещается мутными фонарями. Напарники или уже разошлись по койкам, или рубятся в карты. Судя по крикам, то и дело доносящихся сверху, спать ушли все кроме Формаджио и Иллюзо. Похоже, азарт и песок Морфея сочетаются плохо.       Дафна, успевшая подремать несколько часов в обед, неустанно дежурит у постели Ризотто. В последние сутки его состояние стало значительно лучше, и теперь он лежал, прикрыв глаза, и дышал глубоко и размеренно. “Наверное, тоже спит” думает Дафна и теперь без опаски следит за тем, как вздымается грудь Ризотто, как едва уловимо шевелятся его ресницы и приоткрываются губы. Уже который день она ловит себя на мысли, что порой едва может оторвать взгляд от Ризотто. Дафна скрещивает на груди руки и отворачивается к стене. Чем ярче проступает на её щеках румянец, тем быстрее она постукивает пальцами по плечам.       “Нет, нет, ты с ума сошла? Дурацкая идея, совершенно дурацкая.”       Дафна вновь глядит на Ризотто. Тот не шевелится, лежит всё так же тихо. Дафна кладёт свои пальцы рядом с пальцами Неро, касаясь почти фантомно, самыми-самыми краешками, будто невзначай. Проверяет границы.       “Боги, я окончательно умом тронулась.”       Ризотто не реагирует. Бесшумно сглотнув в горле ком, Дафна боится пошевелиться. Вдруг дëрнется и уже точно заденет пальцами. Будет трудно объяснить, как они там оказались.       Веки Ризотто шевелятся. Кажется, он бормочет что-то. Дафна склоняется над его лицом, убирая за ухо локон.       И вздрагивает.       Ризотто крепко сжимает её руку. Дафна прокусывает губу до крови. Её сердце колотится стуком локомотива, а в ушах гудит, будто подскочило давление.       Это прикосновение… Она знает лидера всего пару месяцев, но уже неплохо его понимает. И для такого, как Неро, это касание – настолько интимный момент, что он сносит Дафну с катушек сильнее, чем любая из её эротических грёз.       Да, она признаёт. Она думала о Ризотто в эти моменты. Она вообще слишком часто думает о Ризотто.       “Чëрт подери, Каройи, да ты точно рехнулась!”       Дафна жмурится, пытаясь прогнать панику. Спустя пару минут это ей удаётся. Вдохнув, она открывает глаза и упрямо таращится на их сплетённые с Неро руки.       “И как прикажете это понимать, лидер?!”       Ризотто не издаёт ни звука. Он ворочается в постели, не открывая глаз, и по-прежнему что-то бормочет. Дафна опять наклоняется ближе, но не может разобрать ни слова. То ли какая-то сложная итальянская лексика, то ли голос чересчур тихий. Но её руку Неро так и не отпускает.       На лице Дафны расплывается неловкая улыбка.       – Что ж, – шепчет она, присаживаясь обратно на стул. – Пожалуй, я просто продолжу вот так сидеть. Это ведь нормально, да?       Спустя полчаса голоса наверху затихают. Ночь становится глухой и непроглядно тëмной. Как бы Дафна ни боролась со сном, усталость всё же одолевает её, и она, подложив для удобства свободную руку, кладёт голову на изголовье постели.       “Просто прилягу немного.”       Когда рассвет проплывал за окном, его розовые лучи осветили спящих Ризотто и Дафну, всё так же держащихся за руки.