Глава I

Даниэла смеялась, кружа по комнате и позволяя черному платью сметать подолом крохотные жестянки, оставшиеся в беспорядке на полу после напряженной дневной работы. Она запрокидывала голову и в момент приближения к мужчине рассыпалась роем плотоядных мух, чтобы он не смог остановить ее одиночное вальсирование, чтобы не смог схватить ее. Даниэла намеренно дразнила Хайзенберга своей недоступностью, раз уж он клюнул на ее уловку и вместо деревенских пустоголовых девок решил испробовать блюдо более изысканное. Ее по-прежнему раздражал укол уязвленного самолюбия. Она столько времени строила владыке глазки, немыми жестами зазывала мужчину к своему телу, крутилась, как кукла на ярмарочной площади, если не сказать, как шлюха на панели, а Хайзенберг не делал ни малейшей попытки подойти к ней или хотя бы посмотреть в сторону изголодавшейся ведьмы. Зато теперь, когда его глаза жадно гуляли по ее телу, она не давала мужчине даже намека на возможность прикоснуться к себе, пока спектакль не закончится. Хайзенберг был в ее власти, Даниэла была в этом уверена настолько, что позволяла себе от поворота к повороту касаться мужского паха бедром или ягодицами, словно совершенно случайно ее импровизированный танец выходил за рамки дозволенного расстояния. Владыка с распаляющимся желанием следил за действиями ведьмы, стискивая зубы каждый раз, когда Даниэла оказывалась настолько близко, что можно было схватить ее и закончить подлую игру. Время тянулось и прыгало одновременно, пока Димитреску не решила остановиться на другом конце комнаты. Ее смех резко оборвался, когда дикие глаза встретились со звериным желанием Хайзенберга. Даниэла поняла, что доигралась, когда мужчина закурил сигару и стал медленно приближаться к своей ночной пассии. Его шаги были размеренными, неспешными, он словно бы знал, что жертва в его абсолютной власти и торопиться уже некуда, она не убежит. Бежать девушка и не собиралась. Откинув капюшон и позволив медно-рыжим волосам рассыпаться по плечам, Даниэла снова улыбнулась, только на этот раз посыл ее растянутых губ был более чем зазывающим. Она уронила взгляд на мужские штаны, в которых безошибочно угадывалось желание, и встретилась взглядом с Карлом, из зеленых глаз которого выветрился любой намек на здравый смысл. - Разве гнев моей матери больше тебя не волнует? – поинтересовалась девушка, опуская ладонь на мужскую грудь, но вместо того, чтобы остановить владыку, тонкие пальцы с острыми коготками притянули мужчину к себе за рубашку. - Волнует, - вкрадчиво ответил Хайзенберг и опустил ладони на женские ягодицы, рывком притянув Даниэлу к себе и дав почувствовать ей всю силу желания, сжигавшего мужчину. – Еще как волнует. Можешь после рассказать ей, как умоляла меня. - Умоляла? – не поняла девушка и лизнула кончиком языка мужские губы. – И о чем же? Карл схватил ее между ног, заставив вздрогнуть. Ноги у Даниэлы подкосились, когда она почувствовала мужскую ладонь на самом интимном месте своего тела. Хайзенберг по-хозяйски задрал женское платье, вцепившись в Димитреску взглядом, силу которого та могла уловить даже через черные окуляры очков владыки, и его пальцы тут же нашли врата в темное нутро ведьмы. Она застонала на выдохе, когда почувствовала как он входит в нее, слишком медленно, словно нарочно мучая и истязая девушку неспешностью. Его пальцы двигались со скоростью никуда не спешащих путников, впереди была целая ночь, и это время вполне можно было посвятить долгой прелюдии, которую ведьма не сумела бы выдержать. Хайзенберг ловил каждый ее отрывистый вздох, когда задевал внутри Даниэлы струны, сводящие ведьму с ума. Она цеплялась за края его рубашки и тащила ткань на себя, пока та с треском не начинала рваться, оголяя мужскую грудь. Владыка лишь улыбался на ее безмолвные выкрутасы, которые ведьма не могла облечь в слова. Оказавшись у края стола, на котором лежали многочисленные чертежи Карла, Димитреску чуть оперлась на него, инстинктивно раздвигая ноги, когда пальцы Хайзенберга почти бережно входили в нее до последней фаланги. Она уже не пыталась сдерживать стоны, которые срывал с ее губ владыка, когда прижимался к ведьме всем телом, давая почувствовать его распаляющуюся жажду. - Умоляю, - через долгие минуты сладкой пытки, прошептала Даниэла, впиваясь кончиками пальцев в мужское плечо. - О чем? – с хитрой улыбкой шепнул он ей на ухо, обдав жаром дыхания. - Возьми меня, - застонав в голос, ответила ведьма и откинула голову назад, давая мужчине доступ к белоснежной шее, которым тот не без особого удовольствия воспользовался, оставляя на ведьминой коже укусы, перемешанные с поцелуями. Она задрожала от новой пытки, от его горячего дыхания, сводящего ее в пучины безумного желания. – Умоляю, - на выдохе повторила Даниэла и обняла Карла ногами за бедра, еще крепче прижав к себе. Мужчина не церемонился с тем, чтобы получить то, для чего вообще впустил ведьму на свою территорию. Его руки мгновенно переместились к ширинке на штанах, высвобождая уже вставший член. Этот звук окончательно сорвал все заслоны и печати, которые могли хоть как-то держать Даниэлу в узде. - Раз уж я здесь и мы нарушаем все правила моей матери, - почти нежно произнесла девушка и аккуратным движением пальцев коснулась кончика набухшего от возбуждения органа, позволяя приблизиться настолько, чтобы между телами не оставалось зазора. - Хватит о твоей матери, - зарычал Карл, рывком входя в ведьму до упора и наслаждаясь тем, как ее крик разнесся эхом по фабрике. Мужчина смотрел на полное блаженства, перемешанного с болью, лицо ведьмы, не двигаясь, застыв в единственной позе, которая позволяла ему отслеживать все, что творилось с Даниэлой. За ее криком последовал долгий выдох, во время которого ведьма всем телом прижалась к Карлу. Владыка чуть отодвинулся и снова толкнулся вперед бедрами как можно резче, заставив девушку снова вскрикнуть. Его член буквально разрывал ее изнутри, ведь сложно было припомнить время, когда в последний раз мужчина был настолько близок к Димитреску. Движения Хайзенберга были отрывистыми и резкими, а паузы, которые он делал прежде, чем снова войти до конца, заставляли на ум приходить единственное слово. Пытка. Он упивался собственной властью и тем удовольствием, какое женские крики и стоны доставляли его искушенному слуху. Его руки, оказавшиеся на женской груди, с треском разорвали корсет, обнажив грудь с темными ореолами сосков. Карл довольно улыбнулся, когда Даниэла осталась перед ним полностью обнаженной, не считая юбки, которую его ладони без усилий отправили подальше, оставив обнаженные бедра, за которые владыка притягивал к себе ведьму. Его губы опустились на ее грудь, оставляя следы бешеной страсти с кровоподтеками, но предохранители щелкнули в мужском мозгу лишь тогда, когда женские ногти с силой разъяренной фурии впились в спину Карла, разодрав ее в кровь всего несколькими движениями. Острота, вспыхнувшая в спине и импульсом взорвавшаяся в паху, заставила Хайзенберга увеличить темп. Его движения оставались отрывистыми, но теперь женские вскрики, сдирающие появившуюся на стенах фабрики ржавчину, перемежались с мужским стонами и характерными, набиравшими темп шлепками. Он забирал все ее удовольствие и делил его между разгоряченными, мокрыми от пота телами, пока Даниэла не оттолкнула владыку от себя со всей силой, на которую было способно ее податливое в его руках тело. Оказавшись в паре шагов от ведьмы, Хайзенберг в недоумении посмотрел на любовницу и рванулся было вперед, но ведьма опередила его, толкнув ладонью в грудь и заставив со скрипом сесть на ближайший стул. Мужчина посмотрел на ведьму голодными глазами, когда она быстро опустилась на него сверху, оседлав и направив рукой мужской член внутрь себя. Их стоны слились в единый выдох, когда Даниэла прижала Хайзенберга к своей груди и стала медленно подниматься и опускаться, стараясь сохранять скорость, которой Карл мучил ее в самом начале. Несколько секунд. Ее неспешный темп продержался всего несколько секунд, когда ведьма, изнемогая от желания получить как можно больше, начала скакать на владыке, словно это был бешеный забег на скачках. Его ладони сжимали ее бедра, оставляя на них следы от пальцев. Стоило Даниэле хоть немного выдохнуться, как мужчина подхватывал ее темп и не давал остановиться ни на мгновение. За время этого безумного рандеву, ведьма потеряла счет тому, сколько раз достигла вершины удовольствия, озаряя комнату своим очередным криком. Ведьма видела, что Хайзенберг хотел еще даже когда ее собственные силы были на пределе. Этот голодный зверь никак не мог насытиться, он не останавливался до сих пор и, казалось, не желал этого делать до самого рассвета. Даниэла упустила тот момент, когда они оказались на холодном полу, и Карл подмял ее под себя, входя в таком бешеном темпе и с такой огромной амплитудой, что девушке оставалось только кричать и врезаться в мужскую спину когтями, чтобы хоть немного унять его бесконечный жар на собственном теле. Он не останавливался ни на мгновение, позволяя собственному рыку, ее стонам и характерному звуку шлепков плоти о плоть гулять по фабрике… Их изможденные тела освободились друг от друга лишь к рассвету, когда ведьма забыла собственное имя от количества оргазмов. Даниэла помнила, что ей нужно вернуться в замок и как можно скорее, пока ее не хватились сестры или, что еще хуже, мать. Но Хайзенберга подобные проблемы не волновали. Он застегнул ремень на штанах, небрежно накинул пальто на голый торс, мельком взглянул на ведьму и вышел из комнаты, не произнеся ни слова. Ведьма снова почувствовала укол уязвленного самолюбия. Как можно вести себя так безразлично и отчужденно с женщиной, с которой провел ночь? Фэй на цыпочках ходила по парапету, широко расставив руки в стороны для удержания равновесия. Ее босые ноги цеплялись за чешуйчатое покрытие крыши, похожее на шкуру дракона, разрезая в кровь кончики пальцев. Кассандра сидела на одной из каменных статуй мифических монстров, заложив ногу на ногу и внимательно следя за движениями девушки. В утренних лучах Фэй казалась похожей на призрака или на фею из старых сказок: бледная кожа, словно никогда не знавшая тепло солнечного света; темные волосы, спускавшиеся чуть ниже груди, раскидывал в разные стороны ветер; пронизывающие серые глаза цеплялись за пространство перед ногами, чтобы видеть куда делать следующий шаг; очерченные недавней кровью губы зазывно приоткрывались всякий раз, стоило очередной чешуйке поранить кожу; черное платье выделяло слегка пышную грудь и широкие бедра. - И сколько мне еще так ходить? – не сдержавшись, выкрикнула Фэй, подняв голову и взглянув на вальяжно устроившуюся неподалеку Кассандру. - Пока не вернется Даниэла, - откликнулась средняя из сестер-ведьм. – Раз уж ты должна была присматривать за ней, но не справилась, твое наказание будет длиться, пока моя свободолюбивая сестренка не вернется домой. - Я так и не поняла, почему должна была присматривать за той, которой уже больше полувека, когда саму меня сделали, - она чуть запнулась в словах, не зная, какими терминами обозначить то, во что все они превратились стараниями паразита, - частью семьи меньше трех месяцев назад? - Ты невнимательна, - отрезала Кассандра, - и несдержанна. В этом вы с Даниэлой, пожалуй, даже похожи. - Вовсе нет, - мотнула головой Фэй и тут же, потеряв баланс равновесия, чуть не полетела вниз. Умереть ведьма бы ей не дала, подхватив новоиспеченный эксперимент матери роем плотоядных мух у самой земли, чтобы девушка лишний раз помучилась от страха. Через несколько упрямых секунд Фэй вернула себе осторожную поступь по крыше, чувствуя, как сердце долбится о ребра с неимоверной силой. – Мы не похожи, - она позволила себе поднять взгляд на ведьму. – Ты не ответила. Кассандра тяжело выдохнула и посмотрела вниз, на дорожку, ведущую прямиком к воротам замка, по которой пробиралась Даниэла, переходя из человеческого состояния в россыпь мух, заслышав шорохи неподалеку от себя. Ведьма перевела взгляд обратно на наказанную девушку. - Хочешь правду? – усмехнулась Кассандра и встала на ноги, когда осознала, что Фэй уже почти минуту стоит на одном месте и не двигается. – Это она должна была за тобой присматривать, - пожала плечами ведьма и кивнула вниз, на Даниэлу. – Мама не знала, как ты поведешь себя рядом с людьми, ведь это был твой первый вечер среди ходячей закуски после трансформации, вот и решила, что лучше лишний раз подстраховаться. Она так долго искала для тебя подходящую форму и явно не хотела, чтобы с тобой что-то случилось. Вдруг ты бы взбесилась и начала потрошить людей направо и налево? С последствиями пришлось бы разбираться уже Матери Миранде. А в нашем случае это значит только одно: билет на тот свет. Окончательно. - Тогда почему наказание исполняю я, а не Даниэла? – нахмурилась девушка. - Потому что мама не знает, что вы разделились, - покачала головой Кассандра. – Она думает, что вы вдвоем бродите где-то по округе, заметая следы разгульно-кровавой ночи. И вряд ли станет искать тебя на крыше. Бела решила подержать тебя подальше от ее глаз, пока не вернется Даниэла. - Значит ходить босиком по крыше до ее возвращения… - начала догадываться Фэй, с недоверием глядя на ведьму. - Да, это была моя идея, - пожала плечами Кассандра и улыбнулась самой обаятельной из своих улыбок. – Надо же было куда-то тебя деть, а это – первое, что пришло мне в голову. - Кассандра! - А вот и Даниэла, - ведьма указала вниз, - тебе повезло. - Повезло, как же, - фыркнула девушка. Кассандра, подлетев к собеседнице, толкнула Фэй, рассыпавшись роем мух, чтобы была возможность откинуть девушку как можно дальше от крыши. Успев только вскрикнуть, та полетела вниз со скоростью, при которой не было возможности даже набрать в легкие воздуха. - Лови ее, - крикнула Кассандра младшей сестре, исчезая за каскадом. Даниэла подняла голову как раз вовремя, чтобы избавить Фэй от крайне неудачного и весьма смертельного приземления. Часть ведьминой юбки отделилась от своей хозяйки и вихрем взмыла над припорошенной снегом тропой, к которой неумолимо приближалась падающая девушка. Плотоядные жужжащие твари плотным покрывалом поймали Фэй в свои сети, не дав ей разбиться – пожарные, каждый день спасающие людей из горящих зданий, позавидовали бы прыти этих существ. Почувствовав под ногами твердую почву, но не до конца осознав отсутствие опасности, Фэй огляделась по сторонам, бешено хватая ртом воздух. Чувство юмора у Кассандры всегда было двуликим: странным, извращенным и жестоким, хотя в более приятных обстоятельствах вполне уместным. - Что у вас вообще случилось? – подбежав к девушке, спросила Даниэла, оглядываясь по сторонам и страшась того, что ее собственный секрет может внезапно выплыть наружу, хотя правде неоткуда было просочиться. - У нас случилось?! – вспылила Фэй. – Ты исчезла непонятно куда посреди ночи, а мне пришлось отдуваться. Альсина сказала тебе приглядывать за мной, так ведь? – девушка отступила на шаг и уперла руки в бока, все еще стараясь выровнять дыхание. – Она не в курсе, что ты устроила себе рандеву, а Кассандра проверяла теорию вероятности на моих перспективных внутренностях у ворот замка. - Я вообще не понимаю о чем ты говоришь, - честно стараясь вникнуть в суть повествования девушки первые пару секунд, Даниэла в итоге сдалась. Обескураживающая способность объяснений Фэй всегда выбивала ее из колеи. - Где ты была всю ночь? – приблизившись почти вплотную к ведьме, прошипела Фэй. Ответ оказался проще, чем можно было предполагать, когда ведьма загнанно оглянулась по сторонам. – Если нашла себе член для развлечений, то могла просто предупредить меня. Я ведь искала тебя по всей чертовой деревне. Ты хоть там была или благополучно испарилась до самого рассвета с ухажером? - Меня там не было, - виновато ответила Даниэла. Фэй всплеснула руками, когда ведьма постаралась примирительным жестом заставить остановиться гневно уходящую девушку. – Прости меня, Фэй. Надо было тебя предупредить. - Я почти три часа таскалась босиком по крыше, чтобы Альсина не узнала, что в замок мы вернулись не вместе, - обернувшись, сказала Фэй. - Что? – на этом объявлении Даниэла совершенно перестала понимать, что происходит. - У Кассандры странное чувство юмора, - кинула собеседница и пожала плечами, а после уселась на каменный выступ под колонной, подогнув под себя ноги и начав рассматривать уже затягивающиеся резаные раны на ступнях, - а выдавать твое отсутствие никто не хотел. - Ну прости меня, правда, - продолжала говорить ведьма, в голосе которой сквозили нотки раскаяния настолько фальшивые, что им бы даже ребенок не поверил. - Скажи хотя бы, что это был лучший секс в твоей жизни, раз уж ты всех нас так подставила из-за него, - попросила Фэй, подняв голову. - Это был лучший секс в моей жизни, - почувствовав, что девушка начала оттаивать, с озорной улыбкой ответила Даниэла и прыжком уселась рядом со спутницей. – Лучший. - И как его зовут? – поняв, что никакой вины ведьма за собой не чувствует, но видя неподдельный блеск в ее глазах, вздохнула Фэй. Не было смысла читать мораль этой женщине, оставалось лишь смириться с тем, что Даниэла в первую очередь всегда потворствовала собственным желаниям и импульсам, и это никогда не изменится. Ведьма хитро посмотрела на спутницу. - Не скажу, - загадочно произнесла она и засмеялась. – Пойдем в замок, не люблю я бегать под лучами солнца, - поднявшись на ноги, Даниэла протянула девушке руку и, когда та приняла ее, направилась прямиком к воротам. – Я ужасно проголодалась. Замок Димитреску напоминал логово того самого клыкастого персонажа из небезызвестного романа, чьим дьявольским наслаждением был нектар человеческой жизни и головы врагов, насаженные на колья перед вратами. Величайшей трагедией этого же персонажа была любовь, искаженная и извращенная жаждой, перемешанная с неисчерпаемыми страданиями одиночества. - Вот что сгубило всех великих монстров любой истории – одиночество, - внезапно произнесла Фэй, когда тяжелые двери закрылись за девушками, оставив приближающиеся холода снаружи. Она остановилась на одном месте, даже не закончив шаг, выпустив руку Даниэлы из замерзших пальцев. - Что ты сказала? – не расслышала ведьма, обернувшись. Иногда новое творение Альсины произносило весьма туманные фразы, не относящиеся ни к чему конкретному. Слова были больше похожи на расплывчатые обрывки далеких разговоров, которые Фэй вела с незримым собеседником в собственной голове. Вопрос без ответа, как и прерванные размышления, остались висеть в воздухе, когда звук каблуков, ударяющих по каменной лестнице, стал приближаться, разнося эхо к терявшимся во тьме сводам замка. Девушки обернулись на клацанье, размеренное и неспешное, но достаточно настойчивое, чтобы не позволить виновницам минувшей ночи ретироваться в безопасное место, с глаз долой. Альсина Димитреску показалась на лестнице в своем безупречном кремового цвета платье. В руке у внушительной женщины безмолвно висела черная шляпа с широкими полями, подчеркивавшая надменный и утонченный вкус хозяйки замка. Едва ли кто-то из смертных, увидев Альсину, мог бы остаться равнодушным, чаще всего люди падали ниц перед этой женщиной, забывая собственное имя в трепете перед одной из четырех владык. - Вы опоздали, - провозгласила Димитреску, продолжая медленно шествовать по ступеням, - вы обе, - ее голос был спокойным, но глаза кровожадным коршуном вцепились в лица девушек, которые не нашлись, что ответить на прямой выпад владыки. – Позвольте поинтересоваться, мои дорогие, где же вы были всю долгую ночь и часть этого прекрасного утра? Женщина элегантным жестом надела шляпу на голову, спрятав черноту волос под тьмой аксессуара. Она выжидающе посмотрела сперва на Даниэлу, а потом переместила требовательный взгляд на Фэй. Что именно рассказала матери Бела, и как им всем не попасть впросак? Альсина закурила, цедя каждое движение, словно терпкое вино, заставляющее губы алеть подобно крови. - Мы заметали следы в деревне, - нашлась с ответом Фэй, когда плотоядные глаза владыки отпустили ее и вернулись к младшей дочери, но стоило девушке открыть рот, как взгляд, исполненный подозрений, вернулся обратно. – Даниэла встретила мужчину, но, к сожалению, он оказался не один. Нам пришлось немного повозиться с двумя жертвами, чтобы остальные не заподозрили, что что-то неладно. Отошли подальше от деревни, поэтому возвращаться назад пришлось долго, - рассказала Фэй. – Я не могу передвигаться так же быстро, как Даниэла, вот мы и задержались, - виновато добавила девушка. - Это правда? – выслушав оправдание подопечной, после выжидательной паузы спросила Димитреску, вернувшись взглядом к дочери. - Да, мама, - кивнула, смущенно улыбнувшись, Даниэла. – Я недооценила этих грязных деревенщин, а Фэй мне помогла. - Что ж, - Альсина еще раз прошлась по девушкам, словно оценивая их с ног до головы. Даже если эти две ходячие метаморфозы врали, они удивительно хорошо это скрывали и, что самое главное, остались целы и невредимы после того, что натворили. – Матерь Миранда хочет видеть нас в старой церкви. Всех нас, - женщина многозначительно обвела взглядом присоединившихся к беседе Кассандру и Белу. - Всех? – переспросила средняя ведьма с явной тревогой. – Обычно она так не делает. Почему ей захотелось встретиться со всеми нами? - Это мне неизвестно, - сделав небрежный жест рукой, отозвалась Альсина, - но я хочу представить ей Фэй, если уж на то пошло, - женщина мечтательно, почти чувственно провела кончиками пальцев по подбородку упомянутой девушки, скользнув взглядом на ее губы. – Думаю, ты ей понравишься. К тому же, - владыка обратилась ко всем сразу, - снаружи замка пока не так холодно, вы вполне можете себе позволить визит через несуществующий мокрый снегопад. - Да, мама, - в голос ответили три ведьмы, после чего на их губах заиграли интригующие улыбки. - Там будем только мы или остальные владыки тоже явятся? – вдруг уточнила Даниэла, пока две старших сестры начали о чем-то переговариваться. - Обычно Матерь Миранда собирает всех, не делая исключений, - фыркнула Альсина. – Но в этот раз там будете еще и вы, мои дорогие, - женщина улыбнулась. – Приятная компания. Наконец-то. - И когда она нас ожидает? – спросила Кассандра, прикидывая в уме хватит ли ей времени, чтобы выпотрошить деревенского бедолагу, который имел наглость случайно заговорить с одной из дочерей Димитреску, в пьяном угаре приняв ведьму за чудную незнакомку. - Чтобы привести себя в порядок у вас время до захода солнца, - предупредила владыка, вызвав шквал довольных восклицаний, - но не минутой дольше, - крикнула она вслед удаляющемуся рою плотоядных мух, коими обратились три ее любимые дочери. – А тебя я подготовлю сама, - вкрадчиво произнесла Альсина, беря Фэй за руку и увлекая ее с собой в дальнюю залу замка. Владыка усадила свою новую удачную метаморфозу на высокий стул с обитой бархатом спинкой так, что пламя из камина играло на ее коже и волосах. Альсина исчезла из залы на несколько коротких мгновений, которые показались девушке минувшей вечностью. Сгущающаяся тишина, разлитая по ограненным серебром бокалам свежая кровь и тихое потрескивание дров в камине создавали сюрреалистичный эффект в сравнении с гротеском старого замка настоящей ведьмы. Фэй практически не дышала, пока ее покровительница не вернулась с изящным зеленым платьем, аккуратно перекинутым через плечо. - Наденешь вот эту прелесть, - с улыбкой произнесла владыка, демонстрируя девушке отороченное мехом платье в пол с вшитыми кристаллами серебра, сеткой украшавшими корсет. – Платье совсем новое, ничего похожего не было ни у одной из моих дочерей, - она склонилась к уху Фэй, обжигая дыханием кожу. – Смотри, чтобы они не подумали, будто ты моя любимица, - шепнула Альсина. - Но как я?.. – неуверенно запротестовала девушка. - Я пошутила, - засмеялась Димитреску, но в голосе ее было столько льда, что о веселье можно было забыть. – Сильнее своих дочерей я не люблю никого, но ты, - она обошла Фэй и встала перед ней во весь свой немалый рост, - весьма перспективна. - Леди Димитреску, я… - Будешь блистать сегодня, - подхватила, не дав договорить, Альсина. – Ты вышла даже лучше, чем я предполагала, - она улыбнулась, почти плотоядно, - но чтобы впечатлить Матерь Миранду, тебе надо предстать перед ней во всем своем великолепии, - владыка взяла со столика бокал, наполненный кровью, и протянула его девушке, - а для этого тебе надо поесть. Ни один из членов дома Димитреску не будет голодать. Фэй неохотно взяла угощение из рук владыки, с неодобрением глядя в содержимое бокала. Несмотря на требование обновленного организма, бестии совсем не хотелось прибегать к крайним мерам и пить человеческую кровь. Было много другой еды, которая могла утолить голод. Только вот после метаморфозы этот голод не пропадал с поглощением человеческой пищи. От запаха свежей крови у Фэй закружилась голова. Неужели тот бедолага, что вопил вчера весь день в темницах, все же лишился остатков жизненной силы? Рот девушки наполнился слюной, в горле неприятно засаднило. Последний раз она ела несколько дней назад и взяла самую малость из предложенного ведьмами. Теперь увернуться от столь изысканного и – сама бы себе Фэй в этом не призналась – желанного лакомства не было возможности под пристальным взглядом Альсины Димитреску. - Бела сказала, что ты неохотно принимаешь кровь, - констатировала ведьма. – Чем меньше ты питаешься, тем слабее становишься. Ты должна есть как положено, Фэй, иначе твои силы будут утекать сквозь пальцы, а мне это совсем не нужно. - Это ведь человеческая кровь, - заметила девушка и посмотрела на владыку. Недоверия в ее голосе было гораздо больше, чем когда-либо покорности. - Это твоя еда. Они все теперь твоя еда, - Альсина обвела рукой пустое пространство залы, указывая на деревню, чьи темные крыши виднелись из окон замка. – Вот уж не думала, что мне попадется слабохарактерная девчонка. Что-то в этих словах задело девушку, зацепило крючок ее самолюбие и хорошенько дернуло за леску, расплескивая злость. Фэй с вызовом посмотрела на ведьму и демонстративно поднесла бокал ко рту, осушив его содержимое в несколько больших глотков. Стон наслаждения едва не сорвался с ее губ. Димитреску удовлетворилась тем, как ее подопечная упорно старается сдержать свою сущность, не показывать эйфорию от вкушения самой изысканной трапезы – крови девственницы. Фэй нескоро поймет разницу между плебейской жидкостью и пищей богов, но начало было положено именно в этот момент. - Славная девочка, - с довольной улыбкой произнесла Альсина, забирая у подопечной пустой бокал и ставя его обратно на столик. – Распусти волосы, - приказала она, обходя вампиршу и становясь у нее за спиной. – Только деревенщина носит их завязанными в хвост. - Распущенными они мешаются, - ответила Фэй. – Все время лезут в лицо. - Это потому что ты к ним не привыкла, - со знанием наставника парировала Димитреску. – Ты должна быть безупречна сегодня, а когда темные локоны падают на твои скулы – ты безупречна. Сама Фэй так не считала, но спорить с владыкой не стала. Для нее было странным говорить о безупречности, когда где-то на задворках тела сидел паразит, посылающий сигналы о метаморфозе человеческого организма. Об этом девушка старалась не думать потому, что каждый раз подобные размышления приводили к желанию взять острое лезвие и вспороть себя, выискивая эту тварь, дабы избавиться от нее раз и навсегда. - Для начала, не дерзи и не ехидничай, особенно в присутствии Матери Миранды, - закончив с прической, начала наставления Альсина. - Я знаю, что ты это любишь, так что придется тебе себя контролировать. Наши с Хайзенбергом стычки выглядят как охота кошки на вонючую крысу, - фыркнула Димитреску, - но от тебя в сторону одного из владык никто подобного терпеть не станет. Так что держи язык за зубами, моя радость, чтобы вовсе не лишиться его. Беневиенто и Моро тоже не блещут изысками красоты или хорошими манерами, но и их глупую болтовню тебе придется вытерпеть, не проявляя неуважения. - Я и не думала проявлять неуважение, - негромко заметила Фэй. - Это ты здесь так говоришь, а как только эта троица начнет нести свой типичный бред, сдержаться будет крайне сложно, - ответила Димитреску и, сняв со спинки зеленой платье, протянула его девушке. – Лучше будь поближе к моим дочерям. Их компания уродцев не прельщает, так что рядом с ними ты будешь в безопасности. - Хорошо, - рассеянно кивнула девушка, рассматривая одежду. - Фэй, - настойчиво окликнула ее владыка. - Я поняла. Альсина отпустила ее коротким взглядом, надеясь, что Фэй усвоила хотя бы половину из того, что они обсудили. Старая церковь была украшена свечами, дорожками вьющимися вокруг здания и ведущими внутри к алтарю, кроваво-красными гирляндами и цветами, которые деревенские жители нарвали в лесу начинающейся осени и на собственных грядках. Леди Димитреску в очередной раз вслух заметила безвкусицу, которая окружала их в этом месте, но хотя бы замок оставался оплотом хорошего тона. Она шествовала по утоптанной дорожке, пока ее дочери рассыпались рядом роем плотоядных мух и хаотически перемещались из одной точки пути в другую. Фэй шла чуть позади, молча разглядывая украшения, которые не были лишены простого очарования. - Ты должна появиться перед Матерью Мирандой в своем истинном облике, - повернувшись к спутнице, произнесла Альсина. Фэй посмотрела на нее снизу вверх, тяжело вздохнув. Ей совсем не нравилось обличье, которым наградила ее мутация Димитреску, и девушка старалась прибегать к нему как можно реже. Сглотнув неприятный ком в горле с металлическим привкусом крови, Фэй закрыла глаза и на выдохе почувствовала как тело ее начало меняться. Платье на спине нещадно затрещало и порвалось под выпавшими из лопаток гигантскими крыльями летучей мыши; ровные зубы превратились в ряды острых как колья клыков, похожих на звериный оскал; витые рога с болью и треском кости полезли от линии волос, скручиваясь в два оборота и заостряясь на концах; глаза из серых стали бесцветными, словно остались одни белки без зрачков. Фэй была похожа на воплощение дьявола. - Ты прекрасна, - удовлетворенно произнесла Альсина и, повернувшись к девушке спиной, продолжила шествие к церкви. – Идем. В метаморфозе Фэй видела мир в красках гораздо более ярких, чем в человеческом облике, все звуки, даже тихие шуршания мышей в стенах отдаленных домов казались совсем близкими. Но запахи совершенно терялись в измененном состоянии, бестия не чувствовала даже терпких духов, которые так любила Альсина и которые витали по замку в непрекращающемся круговороте ароматов. Встретив одобрительный взгляд задержавшейся на тропе Белы, Фэй шумно выдохнула и пошла дальше. Ей было жаль порванное платье и незаживающий безобразный шрам между лопатками, через который Димитреску подсадила ей Каду, но все это было лучше, чем смерть. Когда все четверо представителей дома Димитреску вошли в церковь, даже те негромкие переговоры и шелесты, которые фоновым шумом наполняли атмосферу пространства, стихли. Альсина отдала дочерям распоряжение остаться в тени и коротко кивнула Фэй, после чего прошествовала по красной ковровой дорожке в самую гущу скамеек, поближе к алтарю, где ожидала создательница всех владык. - Матерь Миранда, - с улыбкой сказала ведьма, чуть склоняя голову в знак уважения. – И все остальные, - уже с явным пренебрежением добавила Альсина. Такой тон давно никого из присутствующих не смущал. – Прошу прощения за нашу задержку, мои дочери хотели предстать перед вами в лучшем виде. - И не только они, как я вижу, - заметила крылатая женщина в черных одеждах, остановив изучающий взгляд на Фэй, стоявшей неподалеку от лишенной света колонны, в окружении трех дочерей Альсины. Уголки губ пополнения в семье Димитреску дрогнули, но скорее от смущения и нервозности, чем от дружелюбия. – Выйди на свет, - потребовала Миранда. Сжав ладони в кулаки, чтобы пальцы перестали дрожать от страха, Фэй медленно вышла на освещенную ковровую дорожку, встав рядом с Альсиной, которая сделала шаг назад, давая возможность Миранде узреть всю уникальность созданного владыкой экземпляра. - Альсина, у тебя слабость к летающим тварям, - заметила Матерь после пары минут безмолвного разглядывания. - Боюсь, что вы правы, - с улыбкой отозвалась ведьма и снова с гордостью посмотрела на Фэй. – Я не имею привычки создавать всякий хлам, от которого потом придется избавляться за ненадобностью, - добавила женщина, краем глаза уловив недовольный вздох Хайзенберга. – В доме Димитреску представлены только лучшие экземпляры. Фэй краем уха отчетливо услышала мужской рык и повернула голову к владыке, стоявшему неподалеку. Даниэлу пронзил укол ревности, когда эти двое смотрели друг на друга слишком долго и слишком пристально. Фэй первой отвела белесые глаза, вернув все свое внимание к Миранде, но владыка не желал отрываться от любопытного экземпляра, сотворенного ведьмой. Казалось, что само отсутствие зрачков у девушки выбило его из колеи сильнее, чем весь остальной внешний вид Фэй. Хайзенберг был заинтригован. - Деревенские жители преподнесли нам дар, - начала Миранда, переключив все свое внимание на новость и совершенно игнорируя новинку в доме Димитреску. Девушка была рада. Это дало ей возможность снова скрыться в тени и принять человеческий облик. Миранда жестом велела кому-то за боковой дверью войти в зал. – Насколько мне известно, это одна из самых красивых девушек в деревне, - провозгласила женщина, когда стройная блондинка в простом белом платье покинула маленькую пристройку. - И она еще нетронута, - вкрадчиво добавила Миранда, краем глаза заметив оживление на лице Хайзенберга. - Девственница на ужин? – не без толики удовольствия поинтересовалась Альсина, затягиваясь тонкой сигаретой. – Какое изысканное пиршество. - Сожри что-нибудь другое, - сказал Хайзенберг, вставая со скамьи и приближаясь к блондинке. – Этот экземпляр я оставлю для себя, - добавил мужчина, подходя к незнакомке и проводя пальцами по длинному светлому локону девушки. Та задрожала. Непонятно только от страха или от возбуждения. – Конечно, если Матерь Миранда не против, - опомнился в последний момент владыка, глянув на женщину в черных одеждах. - Я надеялась на твою инициативу, - кивнула покровительница деревни, вызвав недовольство у ведьмы. - Матерь Миранда, Хайзенберг превратит девушку в очередной набор бесполезных железок, еще и обесчестив перед этим, а мы с дочерьми сможем наполнить для вас чаши ее кровью, - запротестовала Альсина. – Вовсе незачем губить такую красавицу понапрасну. Кровь девственниц крайне изысканный деликатес. - Тебе сказали убрать от нее лапы, кровожадная стерва, - отодвинув блондинку за себя, вскипел Карл. Бесконечные стычки между этими двумя не собирались останавливаться на полуслове. – Сожри. Что-нибудь. Другое, - взглядом он нашел Фэй и указал на нее своим молотом. - Можешь откусить кусок от своего последнего эксперимента, но, ты слышала Матерь Миранду, девственница уйдет со мной. - Да с чего ты это взял, наглый мужлан? – вспылила Димитреску. – Твои банальные устремления не идут дальше пары жестянок воткнутых в тело. - О, снова неповиновение, - парировал Карл со злобно-торжествующим оскалом. – Тебе лишь бы пустить кровь очередной хорошенькой мордашке. Умерь свои аппетиты. Их разногласия набирали силу на повышенных тонах, пока остальные двое владык издавали нечленораздельные звуки, явно не собираясь встревать в перепалку. Такое случалось на каждой встрече и носило весьма взрывоопасный характер, в один прекрасный день обещавший вылиться в кровавое побоище. - Ты чего? – подойдя к Фэй, стоявшей уже почти у выхода, встревожено спросила Кассандра, оглядываясь на ругающихся владык. - Даже в замке смерти не так много, - нервно выдохнула Фэй и поочередно посмотрела на спорящих Альсину и Карла. – И всегда они так? - Других владык мы видим не так часто, - уточнила ведьма. – Пожалуй, это всего третий раз, когда Матерь Миранда собрала всех вот так вместе. А мама с Хайзенбергом постоянно перемывают друг другу кости, да. Он слишком наивен, чтобы понять, что с ней лучше не спорить. А мама просто не может сдержаться при виде его наглой морды. - Смотри, чтобы тебя кто не услышал, - с плохо скрытой угрозой в голосе негромко предупредила Даниэла, оказавшаяся за спинами девушек. - Тишина! – вскричала Матерь Миранда, расправив за спиной ворох симметричных птичьих крыльев вороновой масти и заставив замолчать даже шепот. – Мое решение будет окончательным. Альсина, - она посмотрела на высокую женщину, засветившуюся самодовольной улыбкой, - девушка уйдет с тобой. А твоя новая подопечная отправиться на фабрику к Хайзенбергу. - Матерь Миранда, позвольте мне оспорить ваше решение, - тут же запротестовала ведьма, не успев заметить момент, в который правила игры поменялись. - Фэй совсем недавно стала частью дома Димитреску и ее присутствие в логове этого мерзавца видится мне смутно непонятным. - На кой черт мне эта крылатая тварь на фабрике? – вскипел от негодования Карл. - Замолчите оба! – снова закричала Миранда. – Я не собираюсь обсуждать это. Пусть ваши склоки послужат вам уроком. Ни один из вас не остался доволен моим решением потому, что вы никак не можете перестать выяснять отношения, но менять его я не стану. Безмолвие, окутавшее церковь, стало почти осязаемым. Миранда исчезла так же внезапно, как появилась, оставив после себя лишь слабое дуновение ветра и шелест крыльев. Альсина с Хайзенбергом несколько раз переглянулись, пронзая друг друга невидимыми стрелами и отравленными кинжалами, после чего Карл направился к Фэй, решив бросить навязанную девушку здесь, и прямиком к выходу. Неверно истолковав его направление, Димитреску пошла мужчине наперерез и отволокла в сторону сбитую с толку уже не свою подопечную. - Леди Димитеску, умоляю вас, - дрожащим голосом начала девушка, с надеждой глядя на ведьму, - не отправляйте меня с ним. - Мы не можем противиться ее воле, - как можно спокойнее ответила Альсина. Чего на самом деле желала добиться Миранда таким поворотом, она не могла взять в толк и лишь тревога за Фэй снедала ее изнутри в это мгновение. – Но ты должна быть осторожна. - Но что я буду там делать? – голос Фэй сорвался на истерично-высокие нотки. - Что мне делать на его фабрике? – она указала на Хайзенберга, перестав контролировать собственные жесты. - Мама, ты должна как-то это остановить, - твердо настаивала Даниэла. Мужчина курил сигару у деревянной двери, желая спалить церковь до последней обугленной балки. И Альсину с ее дочурками – тоже. Владыка периодически поглядывал на разговаривающих Фэй и Димитреску, пока ему не надоел этот спектакль, а жесты девушки не стали настолько хаотичными, что понять их смысл стало невозможным. - Я не собираюсь ждать здесь всю ночь, - раздраженно гаркнул мужчина, заставив всю семью Димитреску обернуться. – Шевелись, нам еще до фабрики топать, - обратился он уже к Фэй, перестав повышать голос. - Хайзенберг, предупреждаю, - отодвинув девушку в сторону, Альсина надвинулась на владыку с нескрываемой враждебностью, - если хоть один волос упадет с ее головы, если ты хоть что-то себе позволишь в отношении… - Чего? – не дав женщине договорить, вскипел Хайзенберг, возвращаясь к тому наглому мерзавцу, которым всегда был. Их разница в росте мужчину абсолютно не умоляла, он был хозяином положения, и даже ведьма прекрасно это сознавала. - Пыток? Секса? Железок в теле? – с нескрываемым язвительным удовольствием перечислил владыка, заставляя Альсину скрипеть зубами. - Я позволю ей прислать тебе открытку, - усмехнулся Карл напоследок и кивнул Фэй. – Идем. - Да я тебя… - задохнулась от гнева ведьма. - Уже слышал, - перебил ее мужчина и вышел из церкви. – Пошли, я сказал. Фэй сложила руки на груди и, оглядевшись по сторонам, громко выдохнула. - Он совсем псих, да? – спросила она у Кассандры, которая стояла к ней ближе остальных. Та лишь молча поджала губы и сочувственно посмотрела на девушку. – Класс. - Ты скоро вернешься в замок Димитреску. Я поговорю с Матерью Мирандой, - пообещала Альсина, когда, выходя, Фэй взялась за створку деревянной двери, оттягивая момент прощания. - А до тех пор, - сказал появившийся в дверях Хайзенберг, схватив свое нежеланное приобретение за талию, - она будет у меня. - Хайзенберг, - закричала Димитреску, готовая убить мужчину за один только этот жест, но дочери вовремя остановили ее.